Сюжеты

«ТАНЦЫ» НА АВТОДРОМЕ

Этот материал вышел в № 49 от 11 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Автомобиль никогда не останавливается как вкопанный — на сухом асфальте при скорости 100 км/час тормозной путь современных автомобилей составляет 40 — 45 м. При этом от момента обнаружения препятствия до нажатия на педаль тормоза проходит...


       


       Автомобиль никогда не останавливается как вкопанный — на сухом асфальте при скорости 100 км/час тормозной путь современных автомобилей составляет 40 — 45 м. При этом от момента обнаружения препятствия до нажатия на педаль тормоза проходит около секунды, а за это время на скорости 100 км/час вы проезжаете еще 27 метров.
       В Центре повышения водительского мастерства корреспондент «Новой газеты» Людмила Столяренко провела один день. В этот день Людмила и ее Daewoo Espero прошли курс под названием «Контраварийная подготовка и управление автомобилем в экстремальных условиях». Визжащие тормоза, следы резины на бетоне, головокружение, избыточный адреналин в крови — день на автодроме приносит не только приятные ощущения. Но так и должно быть. Девиз центра: «Мы учим вас не тому, что вы хотите, а тому, что вам надо!»
       
       «Я тот русский, который не любит быстрой езды!» — свое кредо «не по Гоголю» я заявила сразу. Виктор Владимирович понимающе кивнул, сел за руль моей машины и «сплясал» чечетку. «Теперь – вы!» — сказал, приглашая меня на «танец».
       «Танцевали» мы ни много ни мало — на педалях тормоза, сцепления и газа. «Хорошо получается! Учились танцам?» — улыбнулся будущий «мучитель». «Латиноамериканским! На московских дорогах осваивала самбу и румбу», – отшутилась я…
       ...Итак, я на автодроме. Мой «мучитель» — Виктор Владимирович Балашов –— окончил МАИ, там же преподавал, работал на АЗЛК, занимался аэродинамикой автомобилей, автоспортом. Похож на чеховского интеллигента – в очках, с бородкой. Ему бы трость и шляпу! Но на автодроме он в фирменной ярко-лимонной жилетке.
       Мою машину оснастили радиосвязью и присвоили имя «Седьмой». Связь односторонняя: я Балашова слышу, он меня – нет.
       Стою на старте. Нервничаю. Балашов для начала пускает меня по кругу – по часовой стрелке и против нее: чтобы привыкнуть к покрытию, почувствовать масштаб автодрома.
       Потом оранжевыми колпаками обозначает очень узкий и очень крутой поворот. Нужно подлететь к нему на скорости, затормозить, боксерским движением крутануть до предела руль и вписаться в это невозможное пространство. Разгоняюсь – тормоз – резкий поворот руля... Уф-ф! Получилось. Самоуверенно и банально думаю: «Опыт, как и талант, «не пропьешь». И тут же сбиваю оранжевый колпак.
       Откуда-то с потолка салона — новое задание: «Разгоняемся задним ходом, одна рука на руле, вторая на спинке пассажирского сиденья – маневрируем и в конце въезжаем в узкие ворота-гараж». Господи! Да я каждый Божий день карячусь среди припаркованных машин, чтобы задним ходом въехать в свою узкую ракушку. Правда, назад на приличной скорости не ездила – страшновато. А где еще попробуешь!
       Машину кидает влево-вправо. Но вдруг – о чудо! – чувствую руль, колеса, само тело машины... Несусь ровнехонько. Голос Балашова: «Молодец!» О-о-о! Бальзам на душу!
       Жжет солнце, в машине жара, кондиционер давно «умер». Менять — дорого. Отвлекаюсь...
       ...Выезжаю на исходную позицию. Балашов краток: «Показываю!». И садится за руль моей «Эсперки». Меня определяет рядом, на место пассажира. Становится страшно, ощущение будто тебя усадили в стоматологическое кресло и сейчас без наркоза начнут сверлить зубы. Бр-р-р-р!!!
       Балашов до упора выжимает акселератор. В считаные секунды мы набираем бешеную скорость. Перед отметкой он резко бьет по тормозам. Я вжимаюсь в кресло, закрываю глаза... Визжат колеса, машина скользит по асфальту, пахнет паленым... «Вот так тормозить ни в коем случае нельзя! — спокойно объясняет Балашов. – Показываю, как правильно».
       Разгоняемся, несемся, вжимаюсь... Балашов несколько раз часто нажимает на педаль тормоза — ну просто чечетка одной ногой! Машина быстро, но плавно и точно останавливается у отметки, не издав ни звука. Красиво, черт возьми!
       Сажусь за руль. Для сравнения и персонального ощущения мне велено несколько раз тормознуть неправильно. Включаю скорость, разгоняюсь... Резко упираюсь в педаль тормоза... Как железом по стеклу — жуткий аварийный визг! А как колеса жалко! Отъезжаю, оборачиваюсь: на асфальте — черный след протектора. Сердце обливается кровью. Руки подрагивают. Но успеваю отметить: за рулем не так страшно, как на месте пассажира.
       Повторяю правильным способом. Совсем исчезает страх. Машина становится послушной. Больше «не плачут» тормоза и колеса. Усвоила!
       Балашов раскладывает по автодрому резиновые рельсы. Нужно очень точно по ним проехать: сначала левыми, потом правыми колесами. Кажется, попадаю. Голос Балашова: «Увеличиваем скорость!». Куда сложнее! Особенно правыми – нужен глаз-алмаз! Рельсы сбиваются, меняется «угол атаки», приходится приспосабливаться, маневрировать. Но это терпимо. Вот если бы рядом с рельсом было ущелье, пропасть... Все! Пройдено! Поехали дальше.
       Балашов берет шланг и начинает поливать большое пятно на асфальте, покрытое гладкой белой краской. Получается скользкий каток. Вот уж поистине: «Аннушка уже разлила масло»... «Показываю!» — командует он. «О Господи!» — мысленно взываю я. Он снова садится за руль, я – рядом. Едва успеваю прочесть две фразы спасительной молитвы.
       Рвем с места, как ракета. Влетаем на мокрое пятно. Балашов жмет тормоз, одновременно поворачивает руль — машина не слушается, летит юзом по прямой дальше. Мое сердце выпрыгивает из груди. Вцепляюсь в подлокотник. Останавливаемся. Перевожу дух. Оказывается, автомобиль при интенсивном торможении не слушается руля.
       «А теперь показываю, как правильно!» — будто прочел мои мысли.
       Разгон, влетаем на пятно. Балашов сначала тормозит и только потом выкручивает руль влево. Машина послушно выполняет команды.
       Сажусь за руль. Не к месту, не кстати вспоминаю где-то в Америке увиденный «слоган»: «Никогда не езди быстрее, чем твой ангел-хранитель!». Отмахиваюсь, молча кричу себе: «Вперед!» и несусь на «лед». Как неправильно – получается легко.
       Теперь – правильно. Всего-то два действия: тормоз – руль. Но тут решают доли секунды. В этом-то и весь «драйв»! Повторяю один раз, два, три, четыре... Начинает кружиться голова, слегка подташнивает, жутко хочется пить...
       Как весть из поднебесного рая: «Перерыв! Отдыхаем!». О радость освобождения! Выхожу, качаясь, из машины. Прячемся в тень. С наслаждением пьем колу. Балашов смотрит на меня с любопытством, спрашивает: «Как?». Отвечаю: «Адреналин — по полной программе». «Это ничего, — утешает автоУшинский.— Вы из шахматиста, который видит лишь на ход вперед, превращаетесь в гроссмейстера, перспективно оценивающего ситуацию».
       Я же пока чувствую себя каскадером в мокрой майке. Опять жалею резину, тормоза... Балашов уверенно утешает: «Пустяки, ничего страшного! Мы уже проверили вашу машину на выносливость – отлично держит дорогу. И ничего не отвалилось».
       Все еще слегка кружится голова. Думать о том, чтобы снова пуститься в «экстремал», невыносимо. Поражает простая мысль: «И на все эти муки я иду добровольно!».
       Въехав на мокрое пятно, Балашов закружил машину в сумасшедшем вращении… И мы станцевали «вальс»! Не лиричный и медленный, а стремительный, головокружительный, автомобильный. И долгий. Мелькали деревья, небо, окрестные собаки... Минута, другая... Смесь бешеного восторга с ужасом. Центробежная сила пытается вытолкнуть меня из кресла. Я закрываю глаза и кричу: «Довольно! Хватит!..» Наконец эта карусель прекращается. Чувствую бешеный пульс во всем теле... Мир медленно складывается снова в привычную картинку.
       Балашов окидывает меня взглядом: «При вращении машины ни в коем случае нельзя смотреть внутрь салона и в центр круга вращения. Только вперед и во внешнюю сторону поворота». Я вяло киваю.
       Все! Больше не хочу! Не могу! Устала! И тут я вспоминаю, что забыла про выдающийся трюк – «полицейский разворот». Упускать случай?! Да ни за что! И прошу Балашова научить. Он покладисто кивает: «Показываю!».
       Снова несемся на мокрое пятно, только уже задним ходом. Скорость волшебным образом переходит во вращение на 180 градусов. И тут же – резкий старт вперед с объездом препятствия в двух метрах от машины. Ну что тут скажешь? Круто! Неужели я это смогу? «Сможете!» — читает мысли Балашов.
       Разворачиваю машину задом. Стартую, разгоняюсь... Балашов командует: «Сцепление!», «Руль!». Почти получилось! Еще раз. «Сцепление!», «Руль!»... Машину разворачивает не на 180, а на все 300 градусов. Не успеваю испугаться. «Почему вместо сцепления газ отжали?» — вдруг спрашивает Балашов. О ужас, о стыд! Я, опытная «водила», совершила ошибку «чайника»! Вот вам и экстремальные условия – не то что педали перепутаешь, забудешь собственное имя!
       Повторяю еще и еще раз. Получается! Чувствую себя счастливой.
       В конце дня ощущение будто прошла «огонь и воду» в стране чудес, где происходит всякое: у побывавших в тяжелых авариях ломают психологический барьер — и люди снова не боятся сесть за руль, учат, как удержать автомобиль на правильной траектории на скользкой дороге, как выйти из заноса, как рулить на скорости, как экстренно тормозить, как объезжать мечущуюся старушку на дороге… Да что там – ведь даже как правильно быстро вращать руль двумя и одной рукой далеко не все знают.
       Про экстремальное вождение рассказать невозможно, показывать — бесполезно. Можно только самому попробовать и ощутить, понять возможности — свои и своего четырехколесного друга.
       На прощание Балашов сказал слова, которые я запомню на всю оставшуюся жизнь: «Вы можете 158 лет водить машину, и ничего страшного не произойдет. А на 159-м году случится тот единственный экстремальный случай, когда понадобятся ваши навыки и умения, – откуда-то из подкорки в нужный момент вдруг вынырнет то, чему вы научились. И вы спасете свою жизнь, а возможно, и чью-то еще».
       …Я вырулила с автодрома на городской проспект и вдруг ощутила себя с моей машиной единым целым. Она была живая: педали стали продолжением моих ног, руль – продолжением моих рук. Это не моя машина, а я легко летела по дороге, это меня овевал горячий ветер.
       «Подрезал» лихач. Увернулась и не обозвала его «козлом».
       А утром следующего дня я открыла гараж, и моя машина мне «улыбнулась». Как надежная подруга.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera