Сюжеты

ДЕРЖАВНЫЕ РЕЧИТАТИВЫ О СМУТНОМ ВРЕМЕНИ

Этот материал вышел в № 50 от 15 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Борис Годунов» Мариинского театра в Выборгском замке и «Борис Годунов» Большого театра у стен Свято-Успенского Святогорского монастыря. «Борис» петербургский завершал оперную линию десятого фестиваля «Звезды белых ночей». «Борис»...


       
       «Борис Годунов» Мариинского театра в Выборгском замке и «Борис Годунов» Большого театра у стен Свято-Успенского Святогорского монастыря. «Борис» петербургский завершал оперную линию десятого фестиваля «Звезды белых ночей». «Борис» московский открывал новый многообещающий проект «Век Дягилева».
       
       В пору укрепления государственной идеологии опера у нас — державнейшее из всех искусств — обращается к теме Смутного времени.
       Что-то веет в воздухе? Или, наконец, искусство в отечестве перестало быть больше, чем искусство?
       Итак, «Борис» петербургский переметнулся в Выборгский замок. (Крепость, заметим, шведская, хоть и страшно эффектная.) Наряду с прочими целями преследовал этот «Борис» и творческие задачи, на ходу ломая стереотипы восприятия оперы (режиссер адаптации – Юрий Лаптев): вслед за стражниками и народом во двор замка под звуки вступления вбежали опоздавшие представители прессы и многочисленные иностранные гости.
       Колодец замкового двора был переоборудован в подобие рядов партера и амфитеатра. Опера открывала свои недра, из которых зияла огнем древнегреческая трагедия.
       Минимальные «искусственные» декорации были органично вживлены в древнюю каменную плоть замка (стилизованно почерневшие от времени оклады, вставленные в оконные проемы). Малозаметные на «закрытой» сцене смысловые акценты казались укрупненными. Самозванец Евгения Страшко вызывал опасения за нынешний российский престол: таково было рвение дерзкого беглеца с накаленным, как никогда, тенором. Муки Бориса (Сергей Алексашкин) были слишком похожи на настоящие.
       На впечатление влияли и отсутствие рампы, и «реальное» течение времени, особенно с постепенным наступлением темноты. В партитуру вмешивались стихии, влетая внезапными порывами ветра или эпизодами птичьих вскликов. Смена картин сопровождалась колокольным звоном.
       В спектакль перешло и недавнее новшество, введенное Валерием Гергиевым в премьерного «Бориса» в La Scala: партию сына Бориса – царевича Федора – поет не бесполая травести, но «реальный» мальчик, по иронии судьбы носящий имя Иван Пушкин.
       Этот «Борис» создавал эффект присутствия прошлого в настоящем. История повторяла свой бег на глазах у Пимена (Александр Морозов), зрящего на все из своей кельи. Казалось, что волевым усилием театр выполняет программу философа Николая Федорова – программу «воскрешения отцов». Вообще мистики было предостаточно. Дирижерское шаманство Гергиева повергало в легкий транс, уводя от пронзительной колокольности к потустороннему сиянию пианиссимо струнных.
       Два «Бориса» поставлены в разных редакциях: первой, авторской, 1869 года (Мариинский театр) и второй, с польским актом (Большой театр).
       «Борис» московский — парадный. Застывшая парадность чувствовалась и в оркестровых массивах (дирижер – Александр Ведерников-младший), отливающихся в преимущественно усредненные темпы без лишнего живого вибрато. «Борис» московский строго следовал оперному ритуалу, заведенному в Большом театре в 1948 году.
       Исполнители — Владимир Маторин (Борис), Александр Ведерников (Варлаам), Нина Терентьева (Марина Мнишек) заслуживали большего.
       Под фундамент проекта Большого театра были подогнаны сразу несколько имен и событий: триумфальное шествие русского искусства, начавшееся с «Бориса Годунова» в «Гранд-опера» в Париже на «Русских сезонах» Дягилева в начале ХХ века; 1100-летие Пскова; псковская земля как родина и колыбель Мусоргского и Пушкина, а заодно и Римского-Корсакова (в его редакции была показана опера у стен монастыря).
       Кроме того, Давид Смелянский, генеральный директор Российского государственного театрального агентства, и Александр Иксанов, генеральный директор Большого театра России, говорили о необходимости проведения оперного фестиваля в Пушкинских Горах.
       Есть же колоссальный опыт многочисленных оперных фестивалей в маленьких городах Европы и Америки. Постановки опер под открытым небом там – неотъемлемая часть туристических сезонов: постоянные площадки для «макси-опер» – Арена ди Верона, фестиваль в Брегенце (Австрия) на Боденском озере, фестиваль на острове Савонлинна. Равно как и постановки к случаю, например, в Швейцарии («Вильгельм Телль»), Шанхае («Аида»), Пекине («Турандот»), в храме царицы Хашепсут в Египте («Аида»).
       Впрочем, и Большой театр неоднократно представлял свои «русские» оперы у собора Василия Блаженного, во дворе Ипатьевского монастыря («Иван Сусанин», 1993).
       Каково будущее российских оперных спектаклей под открытым небом — пока трудно понять. Что же касается спектаклей «обычных», тут наметилась совсем неожиданная тенденция. Вскоре у меломанов двух столиц начнут двоиться в глазах не только несчастные цари Великия, Малыя и Белыя Руси, но и китайские принцессы, воинствующие феминистки комедии дель арте.
       Мариинский театр в июле, а Большой в сентябре выпускают премьеры «Принцессы Турандот» Джакомо Пуччини.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera