Сюжеты

ФЕСТИВАЛЬ ЮВЕЛИРОВ В КОСТРОМЕ

Этот материал вышел в № 50 от 15 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ТЕАТР – ЭТО ПРИКЛЮЧЕНИЕ «Русская актерская школа уникальна» Что мы знаем о Марселе, кроме того, что от него рукой подать до знаменитого острова Иф, откуда бежал граф Монте-Кристо? Поклонники Высоцкого, наверное, вспомнят и о том, что «в...


ТЕАТР – ЭТО ПРИКЛЮЧЕНИЕ
«Русская актерская школа уникальна»
       


       Что мы знаем о Марселе, кроме того, что от него рукой подать до знаменитого острова Иф, откуда бежал граф Монте-Кристо? Поклонники Высоцкого, наверное, вспомнят и о том, что «в Марселе такие кабаки!..». А вот о том, что в этом французском городе уже шесть лет проходит Русский фестиваль, известно немногим. Несмотря на довольно высокий статус (он проводится при поддержке Министерства культуры РФ и Генерального совета департамента Bouches-du-Rhфne),
       Русский фестиваль до сих пор больше известен во Франции, где им активно интересуются не только региональные, но и центральные парижские СМИ. В России куда лучше осведомлены о других фестивалях – Авиньонском, Эдинбургском, Белградском… А это не совсем справедливо: ведь уникальность Mарсельского фестиваля в том, что он едва ли не единственный в мире представляет исключительно русское искусство.
       Каждую весну здесь показывают наши фильмы – как советские, уже ставшие классикой, так и картины последних лет. Сюда приезжают (некоторые – не по одному разу) столичные театры: Малый, ТЮЗ, «Модернъ», Театр на Покровке, Театр им. М.Н. Ермоловой, Новый драматический; Санкт-Петербургский театр им. Ленсовета, новосибирский «Глобус», Казанский БДТ им. В. Качалова, коллективы из Орла и Геленджика…
       На последнем фестивале настоящий фурор произвел Театр кукол имени С. Образцова. Во главе Русского фестиваля стоит видный театральный деятель Французской Республики, актер, режиссер, директор марсельского театра «Турски» Ришар Мартен. Благодаря энтузиазму и творческой энергии этого замечательного человека французы уже шесть лет открывают для себя русский театр и кинематограф.
       Недавно Ришар Мартен, занятый формированием афиши следующего, XVIII фестиваля, в очередной раз посетил нашу страну.
       
       — Ришар, вы помните, какой была ваша первая встреча с русским театром?
       — Да, это был «Гамлет» с Владимиром Высоцким. Я видел этот спектакль во время французских гастролей Театра на Таганке в конце 1970-х годов. Надо сказать, что Высоцкий был для меня каким-то полумифическим персонажем. Нас познакомили, и после спектакля наше общение продолжилось в одном из марсельских кабаре, где мы всю ночь пили и пели. В моей памяти навсегда осталась эта ночь, которая стала поистине краеугольным камнем моей жизни. Но если говорить не только о русском театре, но вообще о русской культуре – когда я решил покинуть Париж и открыть театр в Марселе, моей первой постановкой здесь стали «Записки сумасшедшего» Гоголя. Именно тогда я серьезно заинтересовался русской литературой. Наконец, мой собственный сын по материнской линии – внук русского эмигранта.
       — Почему вы уехали из Парижа?
       — Вы лучше спросите, зачем я туда приехал. (Смеется.) Когда я только начинал, мне все твердили, что в нашей стране театральную карьеру можно сделать только в столице. Я приехал в Париж, несколько лет играл в столичных театрах. Но очень тосковал по морю: ведь я родился на Средиземноморском побережье. И однажды сказал себе: «Это глупо! Зачем мне так мучаться?». И уехал в Марсель.
       — Но ведь в те годы Марсель считался «культурной пустыней»?
       — Да, риск был большой. Тогда здесь не было ни одного профессионального театра. Я в течение года играл «Записки сумасшедшего» в одном маленьком театрике. Там было всего двести мест, но и они часто пустовали. Бывало и так, что играл для одного-единственного зрителя. Это было забавно: один человек в зале и один на сцене. Но при этом я мечтал о большом театре. С тех пор прошло 30 лет, сегодня в моем театре 750 мест, и мы играем с аншлагами. А в Марселе теперь более 30 крупных театров и примерно столько же небольших коллективов.
       — Правда, что для того, чтобы получить театр, вам пришлось в знак протеста висеть вниз головой на подъемном кране?
       — Да, действительно, я тогда объявил голодовку и в течение девяти дней ничего не ел и висел вниз головой. В конце концов меня признали, я добился от чиновников всего, чего хотел. Мне важно было доказать и себе самому, и другим, что бороться с властями можно и нужно. Французские театры находятся в подчинении министерства культуры. Министерство решает, давать или не давать деньги тому или иному театру, министерство назначает театральных директоров. Но ведь те деньги, которые выделяются на содержание театров, не принадлежат министерству: это деньги налогоплательщиков, деньги всего народа. А значит, мы тоже имеем право голоса и не должны позволять министерству распоряжаться нашими деньгами и нашими судьбами исключительно по своему усмотрению.
       — Несколько лет назад вы играли Мольера в спектакле Сергея Арцибашева «Кабала святош» по Михаилу Булгакову. Ваш личный опыт противостояния с властью помог в работе над ролью?
       — Читая Булгакова, я не мог отделаться от мысли, что это написано не только про Мольера, но и про меня, и про любого из руководителей театров. Действие может происходить где угодно и когда угодно: в XVII веке или в XXI, в Париже, Марселе, Стамбуле, Москве… Меняются декорации, но ситуация остается прежней. Всем нам, увы, слишком хорошо знакома та борьба, которую вел Мольер. Все мы вынуждены так же сближаться с властями, вести с ними какую-то бесконечную двойную игру ради достижения своей цели, своей мечты. Кланяться, но не позволять себя сломить. Без государственной поддержки театру почти невозможно выжить, а практически все государственные деятели очень далеки от искусства.
       — В той необычной постановке одновременно играли русские и французские артисты, причем каждый на своем языке. Нет ли у вас желания повторить опыт совместного русско-французского спектакля?
       — Да, в Марселе я думаю поставить совместный спектакль, это будет «Опера бедняги» Лео Ферре – моего любимого поэта, чье имя носит улица, на которой находится наш театр (к слову, театр «Турски» назван в честь Акселя Турски, другого любимого поэта Ришара Мартена. – Е.К.), а в Москве на огромной сцене Театра армии хочу вместе с Борисом Морозовым поставить другое произведение Ферре, которое называется «Опера крыс». Кроме того, я работаю над проектом фильма, где будут играть российские актеры. Сценарий к нему пишет Рустам Ибрагимбеков. А что касается булгаковского Мольера – я мечтаю играть эту роль в Москве, причем исключительно с российскими артистами.
       — Общеизвестно, что во Франции значительная русская диаспора. Много ли русских среди зрителей Русского фестиваля?
       — Принципиальное отличие нашего фестиваля от подобных смотров (например, от Парижского Русского фестиваля, который проводится выходцами из России и действительно ориентируется прежде всего на русскую диаспору) в том, что он задуман для французов и его программа рассчитана на вкус и восприятие именно французской публики. Первоначально русских в нашем зале практически не было. Потом они тоже потянулись к нам, но и сегодня погоды в зале они не делают. Хотя бывают довольно забавные случаи, когда, скажем, после спектакля одного из московских театров к нам подходят сотрудники российского консульства, благодарят и восклицают: «Какой замечательный спектакль! Мы сами москвичи, но в Москве ни разу в этом театре не были и только теперь поняли, как много потеряли!».
       — И все-таки, что именно привлекает французов: пресловутая «загадка русской души», экзотика национального колорита?
       — Да, русский колорит, конечно, привлекателен, но даже в самых «колоритных» постановках публику притягивает не столько экзотика, сколько великолепная игра русских актеров. Они поистине универсальны, а для Франции — это редкость. Спектакли фестиваля идут с переводом, но уже через несколько минут зрители перестают следить за титрами: настолько их захватывает происходящее на сцене. Они сопереживают, плачут и смеются – и все понимают. Потому что настоящее искусство не нуждается в переводе. Я испытал это на себе семь лет назад, когда был членом жюри Каирского фестиваля экспериментальных театров. Сергей Арцибашев привез туда свой спектакль «Месяц в деревне». Я не знал ни единого слова по-русски, но понял все. И был просто потрясен качеством игры русских актеров, особенно Натальи Гребенкиной, которая по сей день остается моей любимой актрисой. Я сразу подумал, что нужно обязательно показать этот спектакль в Марселе. Потом по приглашению Французского культурного центра я приехал в Москву, чтобы сыграть в спектакле Владислава Знорко «Солдат Швейк». Здесь я пересмотрел весь репертуар Театра на Покровке, походил по другим московским театрам и окончательно утвердился в своем решении организовать в Марселе Русский фестиваль.
       — Не казалась ли вам эта затея авантюрой чистой воды?
       — Конечно! Она действительно была и до сих пор остается авантюрой. Я не хочу относиться к фестивалю или к своему театру как к коммерческому предприятию. Театр – это не бизнес, это – приключение, это – любовь! Мы любим всех, кто к нам приезжает, и не выделяем модных звезд среди других замечательных, но менее «раскрученных» артистов.
       — Как происходит отбор спектаклей для фестиваля?
       — Наш принцип – ездить в разные регионы России, не только в Москву и Санкт-Петербург. Мы были в Новосибирске, во Владикавказе, в Казани, Нижнем Новгороде, Липецке… Мы отбираем спектакли по следующим параметрам: во-первых, они должны быть высокого качества, во-вторых, представлять интерес для французской публики. Я равно заинтересован и в профессиональной репутации фестиваля, и в его успехе у широкого зрителя. Но несколько раз я сознательно шел на риск и привозил понравившиеся мне спектакли, хотя вокруг сомневались, поймет ли их французская публика. Я поступал наперекор здравому смыслу – и зрители принимали мой выбор. Так, например, было с последним спектаклем Львова-Анохина «Московские истории о любви и браке» по пьесам Островского, почти не известным даже в России.
       — Не разочаровал ли вас русский театр за эти годы?
       — Нет, не разочаровал, однако… Я бы пожелал осторожнее относиться к сомнительным театральным экспериментам. Излишнее увлечение ими может повредить великой русской драматической школе. К сожалению, во многом из того, что я вижу в последнее время, уже чувствуется пагубное влияние всевозможных «новаций» – прежде всего в падении внутренней творческой дисциплины артистов. Русская актерская школа уникальна, это настоящее сокровище, которое принадлежит не только вам, но и всей мировой культуре. Вы должны сохранить его во что бы то ни стало.
       
       P.S. Автор благодарит директора Международного театрального агентства «Восток—Запад» Валерия Магдьяша и руководство Московского театра им. М.Н Ермоловой за помощь в организации интервью и выражает особую признательность президенту Французско-русского альянса его сиятельству князю Георгию Георгиевичу Ангуладзе, любезно взявшему на себя труд переводчика во время нашей беседы.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera