Сюжеты

ПРЕВРАЩЕННЫЕ В ПЫЛЬ?

Этот материал вышел в № 51 от 18 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Скоро год, как мы ведем эту рубрику, — о тысячах граждан Российской Федерации, однажды оказавшихся на пути федеральных военнослужащих в Чечне и с тех пор бесследно пропавших. За это время по нашим публикациям возбуждены десятки уголовных...


       
       Скоро год, как мы ведем эту рубрику, — о тысячах граждан Российской Федерации, однажды оказавшихся на пути федеральных военнослужащих в Чечне и с тех пор бесследно пропавших. За это время по нашим публикациям возбуждены десятки уголовных дел о похищении, и вроде бы можно чувствовать хоть какое-то удовлетворение от проделанного. Если бы не одна деталь... Главная: а людей ведь так и нет... Ни живых, ни мертвых. Никто ниоткуда так и не вернулся. Почему?
       
       Абу, только что получивший специальность
       Абу Дудагов ничего особенного в жизни сделать еще не успел. Потому что ему только 21 год. И он — грозненец, переживший все войны последнего десятилетия и выживший в них. Однако Абу из тех, кто все же не сидел сложа руки. Недавно он закончил медучилище и получил специальность зубного техника, и значит, еще одним молодым жителем Чечни, который имеет дело в руках, а не слоняется без него, стало больше...
       Точнее, стало бы больше. В конце мая Абу поехал из Грозного в селение Мескер-Юрт по обычным своим делам. В Мескер-Юрте у Абу — дедушка, и навещать старика — непременное условие жизни молодого человека в Чечне. Таковы правила.
       А тут как раз «зачистка». Абу оказался в блокаде вместе с десятками тысяч других людей. Сначала все шло благополучно: он дважды прошел через компьютер федералов, который показал, что Абу чист перед законом. Потом еще раз — через «живой компьютер». Это когда стукач, сидя за тонированными стеклами, показывает военным, кто воевал или состоял в ваххабитском джамаате.
       «Живой» к Абу также оказался равнодушен. Парень вернулся с центральной площади у мескер-юртовской мечети, где собрали для «фильтра» все мужское население, домой к дедушке на Спортивную улицу. И вскоре туда нагрянули. Какие-то другие федералы — уже не те, которые «фильтровали». А залетные — их так тут называют. Или еще — «эскадроны смерти».
       Не предъявив никакого обвинения, даже не сказав, собственно, ни одного слова, они увезли Абу с собой. И с тех пор он сгинул. Совсем. Ни в одной камере предварительного заключения, ни в одном СИЗО, ни в одной базе данных правоохранительных органов Абу Дудагов не числится...
       — Что мне делать? — спрашивает младший брат Абу, только что закончивший школу. — На что маме надеяться? И мне? Где найти брата? Он же не может просто так исчезнуть!..
       Брат горячится, ему нет и семнадцати. Он хочет понимать, что происходит вокруг. И требует ответов на вопросы. Сейчас и сразу. И в этом отрицании компромисса он абсолютно прав.
       Но женщины, которые рядом с ним — мать, тетя, соседки, останавливают его. Просят замолчать. А еще — бежать, куда подальше. Раствориться и не дышать...
       — Почему? — спрашивает брат Абу, почти кричит. — У меня был только он. И ты, мама... Я хочу знать...
       — Потому что ты — чеченец, — отвечает тетя, и ее голос мертв.
       Плачут женщины... Молчат женщины... Кто как может.
       — А это — мой, — протягивает фотографию одна из них. — Мы — однофамильцы с Закаевым, который воевал. Из-за фамилии все и произошло, думаю. Мой сын Рустам Закаев, студент экономического факультета Чеченского госуниверситета, 16 апреля не вернулся с занятий. В 12.30 его видели в последний раз в университете, потом там началась перестрелка, многих молодых забрали... С тех пор его нигде нет. Муж написал заявление в прокуратуру Чечни, но там даже уголовное дело отказались возбудить... Что делать? Скажите...
       
       Он не смог показать спину
       Так и есть: после встречи с федералами люди в Чечне будто растворяются во времени и пространстве — как пепел, который так невесом, что бесследно исчезает даже при легком дуновении ветра. Так было вчера, так есть сегодня, так будет, видимо, завтра — никаких признаков, свидетельствующих о движении в обратном направлении, к законности в зоне «антитеррористической операции», пока незаметно. Силами военнослужащих республика превращена в черную российскую дыру. В Бермудский треугольник на суше. Когда не миллионы рублей-долларов улетают в трубу, а...
       Люди. От мальчишки-студента и школьника до военачальника. Дальше — история Ислама Хасуханова, начальника оперативного штаба при Масхадове. Конечно, члена «незаконного вооруженного формирования». Ну так что же?.. Стать пылью?
       За плечами Ислама Хасуханова 37 лет стажа военно-морского офицера, он — капитан второго ранга и был заместителем командира подводной лодки, служил на Камчатке, в Вилючинске — закрытом городе между скал, где базируется самый секретный отряд атомных подводных лодок Тихоокеанского флота.
       В первую чеченскую войну Хасуханов спасал из плена камчатских солдат, а в апреле 1999 года уволился в запас — срок подошел. Тогда же вернулся домой в Чечню, как москвичи-подводники возвращаются в Москву, питерцы — в Питер...
       Будучи человеком с военным академическим образованием, довольно скоро получил от Масхадова предложение поработать в Министерстве обороны Ичкерии. Согласился, потому что был женат на его племяннице. И это не последнее обстоятельство в Чечне, но, с другой стороны, все же на ком-то женаты... Рядом в министерстве действительно были люди абсолютно необразованные, если что и выучившие, так это как правильно отрастить ваххабитскую бороденку. Хасуханов постоянно конфликтовал с Басаевым, считавшим его шпионом. По одной причине: был он из офицеров, а не из трактористов с неполной средней за плечами, как большинство в тогдашней руководящей верхушке Грозного.
       А тут — осень, война... Большинство соратников Масхадова сбежали, а Хасуханов остался. Потому что, во-первых, дал Масхадову слово офицера. Во-вторых, был приучен на флоте спину не показывать... В конце 99-го Хасуханов стал именно тем человеком, который без всякой охраны ездил на пост «Кавказ» на границе с Ингушетией и пытался организовать мирные переговоры с представителями Объединенной группировки.
       Тамара Колоева, сестра Ислама Хасуханова, сегодня хочет знать только одно: где ее брат, арестованный в райцентре Шали 21 апреля нынешнего года? Она не требует снисхождений ему или привилегий. Тамара хочет знать, в какое окошечко раз в месяц принести продуктовую передачу? Носки? Зубную щетку?.. И все. Разве это запрещено? Разве на дворе опять времена «десять лет без права переписки»?.. Разве она мечтает о незаконном? И потому преступном?
       Конечно, дело тут не в Хасуханове лично. Дело в принципе: действуют ли нормы российского права в Чечне? Демонстрируют ли российские госслужащие, временно работающие в Чечне, уважение к российскому законодательству? Или, пересекая границу, они меняют личину? И Чечня продолжает быть — скоро четвертый год подряд, не считая времени между первой и второй войнами, — зоной, совершенно свободной от Конституции, то есть антиконституционной территорией внутри России, где, размахивая Конституцией, ее же презирают?
       Пока ответ один: да, остается, да, презирают и нет, не демонстрируют. А если это так, то чем дальше в лес, будет только больше дров. То есть людей, живущих не по законам — преступников. И какая разница в целом для государства, под каким флагом они разгуливают. Главное, что они — нравственная гангрена для остальных. То, что в государстве есть эта наглая черная дыра, где закон отменен, рано или поздно кончится для государства очень плохо — крахом. Собственно, тем же, что стало с режимом Масхадова, не справившимся с внутренней преступностью и фактически рухнувшим под пятой криминала, стекавшегося в Чечню и знавшего, что там все позволено.
       
       Где Зелимхан Мурдалов?
       Кому как, а мне надоело быть регистратором. Напомню, что рубрика «Люди исчезающие» родилась в связи с материалом о Зелимхане Мурдалове, 26-летнем грозненце, в январе 2001 года похищенном сотрудниками Октябрьского временного отдела внутренних дел, коими в тот момент были находящиеся в командировке в Чечне бойцы Ханты-Мансийского сводного отряда милиции. Произошло похищение в центре Грозного на глазах у свидетелей. Также на глазах у свидетелей Зелимхана швырнули в камеру изолятора временного содержания после пыток — и Зелимхан исчез... Газета писала, депутат Госдумы послал гневный запрос, Ген-
       прокуратура засуетилась, МВД закипятилось... Потом волна прошла — а воз и ныне там. Где, спрашивается, Зелимхан Мурдалов? И тысячи других, исчезнувших после встречи с федералами в Чечне? Где все они? Живые или мертвые?..
       Уже слышу, какими словами в данный момент покрикивают на газету сотрудники Северо-Кавказского регионального управления Генпрокуратуры: мы, мол, трудились, заводили уголовные дела, довели многие до обвинительного заключения, и мурдаловское в том числе...
       И что? Не ради же расхода бумаги трудимся?.. Чеченская реальность такова, что если в чем и отчитывается сегодня Генпрокуратура перед родственниками исчезнувших людей и газетой, так это только в том, что «принимает необходимые меры». Что процесс идет...
       Но хотелось бы уже знать, когда конец этому процессу? Где результат, а не движение к нему? ГДЕ ЗЕЛИМХАН МУРДАЛОВ? Полтора года спустя после похищения его? Год спустя после большого публичного шума по поводу того, что человек, мучавший Мурдалова за несогласие стать стукачом, — оперуполномоченный по кличке Кадет и по фамилии Лапин, продолжал трудиться в славном городе Нижневартовске на правоохранительной ниве? Полгода спустя после ареста Лапина? И теперь уже — три недели спустя, как к Лапину-Кадету оперативно применили новый УПК и отпустили?
       ГДЕ ЖЕ МУРДАЛОВ?.. Где ответ на главный вопрос? Нет его. Без чего опять получается все то же самое — расползающаяся во все стороны по стране нравственная гангрена кругового беззакония и наплевательства правоохранительных структур, подпитанная и поддержанная Генпрокуратурой снизу и доверху, вслед за всем нашим обществом... Пока семьям и обществу не предъявят, наконец, не только преступников, но и Зелимхана Мурдалова, Ислама Хасуханова, Рустама Закаева и Абу Дудагова, это значит — государство со всеми его структурами и институтами, гражданским обществом и не очень, СМИ и борцами со СМИ, с армией правозащитников и правоохранителей, прокурорами и судьями, следователями по особо важным делам и гениальными адвокатами, с боеголовками и ракетами, которых боится вся великолепная мировая «семерка», — вот это самое наше государство абсолютное ничто, зеро беспомощное, как какой-нибудь Восточный Тимор, находящийся пока в младенческом государственном возрасте. Потому что не может Россия совладать с группой откровенно плюющих на закон военнослужащих, не только не возвращающих тех, кого они похитили, но и упорно продолжающих заниматься в Чечне тем же самым.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera