Сюжеты

«ГРУШИНКА» ПОД ЗНАКОМ ШЕВЧУКА

Этот материал вышел в № 51 от 18 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Своей свободой «Грушинка» напомнила то ли первый Вудсток, то ли первый рок-клубовский фестиваль — все слушают всех, и нет никакой направленности на хитовость. Рок-н-ролльный дух постоянно ищет себе место и теперь, похоже, переместился...


       


       «Своей свободой «Грушинка» напомнила то ли первый Вудсток, то ли первый рок-клубовский фестиваль — все слушают всех, и нет никакой направленности на хитовость. Рок-н-ролльный дух постоянно ищет себе место и теперь, похоже, переместился сюда. Именно здесь я почувствовал его здоровое начало — очень чистая, здоровая атмосфера вокруг, совершенно непохожая на «пивные путчи» вроде «Крыльев» с «Нашествием» или «Продвижения», где шоу-бизнес окончательно убил все живое. Важно, чтобы «Грушинка» не пошла по этому пути, не превратилась в коммерческий фестиваль, а сохранила эту неповторимую чистую атмосферу, тем более, чудо это рождено на нашей земле, а не содрано с Запада, как какое-нибудь «За стеклом».
                                                                      Юрий ШЕВЧУК, июль 2002
       
       Когда был маленьким, очень любил бардов. Потом услышал «Наутилус», «Аквариум», «Кино» и разлюбил. В копилке пристрастий остался Высоцкий и еще несколько сопоставимых имен, но аббревиатура КСП закрепилась в лексиконе как ругательство в адрес эпигонов, превративших живую песенную культуру в мертворожденный канон. Немудрено, что на очередную «Грушинку» ехать поначалу не хотелось. Мерещился 300-тысячный заповедник, где поют про природу и туризм в сопровождении неистребимого ля-минора, а шаг вверх карается расстрелом.
       Знакомые, побывавшие на «Грушинке», говорили, что она больше походит на Гайд-парк, чем на тоталитарную секту с гитарами и рюкзаками. Но я все равно колебался, пока за неделю до фестиваля не выяснилось, что туда собирается Юрий Шевчук.
       Сомнения улетучились. Сразу захотелось своими глазами посмотреть на «великий праздник души», который его отец-основатель Борис Кейльман проводит под Самарой уже двадцать девятый раз...
       
       Пятница, утро. Полным ходом идет конкурсное прослушивание — лауреаты, прошедшие отбор, выступят завтра на Большой Гитаре в компании Почетных Гостей. Надеюсь, поют они где-нибудь в тени… Жара! Лавируя в нескончаемом потоке мокрых тел, понимаешь: Волга — главный хэдлайнер фестиваля.
       После купания окружающий мир легче наводится на резкость и сразу бросаются в глаза разнокалиберные полотнища с забавными надписями, украшающие многие палаточные городки (как вам название «Путевая рабочая станция № 149», например?). Импровизированный конкурс студенческого остроумия тянется километрами, но всех обошли какие-то сибирские ребята, не поленившиеся привезти и развесить между деревьями огромную «растяжку» с прошлогоднего концерта «ДДТ».
       К вечеру отдыхающие рекрутируются в слушателей. Уследить за всем невозможно — на фестивале около десяти эстрад, и расписания составляются на ходу. Мечешься как угорелый по фестивальной поляне, чуть задержавшись возле «самодеятельных» эстрад, «32 августа» и «Волжск-на-пеньках», показавшихся интереснее многих «официальных».
       На одной из них неожиданно застаю «Д,ркин бэнд» Вени Д,ркина — его песни поет теперь московский харпист Володя Кожекин:
       
       У милой кольцо на пальце
       обручальное с кровостёком…
       Крылья под капельницей…
       Безнадега ты, безнадега…
       
       При жизни Веня никогда не был на «Грушинке» — слишком мало было с ней общего у этого Вертинского образца конца XX века. А теперь вот появился.
       Организаторы с воодушевлением рассказывают, как здорово справились в этом году: построили лестницу на спуске, увеличили количество водных скважин, пустили втрое больше электричек, а сотрудников милиции пригласили аж четыреста человек.
       Одного я застал бредущим по дороге с пляжа и напевающим новый текст на старый мотив: «Наша служба и опасна, и трудна. И на первый взгляд как будто не видна. На второй и третий — тоже не видна. На четвертый-пятый — тоже...».
       Правда, работы по специальности у самарской милиции, ко всеобщему удовольствию, здесь немного.
       Главная эстрада — под номером три, на площади Визбора. В полночь именно там чертиком из коробочки выныривает Шевчук, вызвав массовый ажиотаж публики, потянувшейся в направлении знакомого голоса — подпеть народные хиты про осень и «просвистевшее» НЛО. Затянув напоследок «Это все», Шевчук исчезает так же внезапно, как явился, оставив площади половодье чувств с преобладанием легкой эйфории и щемящей неудовлетворенности. После его ухода сцена долго пустует.
       А перемещение по лагерю многих тысяч полуголых тел продолжается.
       Происходящее похоже на интернет: глобальная песенная сеть десятков тысяч слушателей, подключенных к порталам эстрад. Но не виртуальная, а самая что ни на есть живая и крайне интерактивная.
       Устав от песен, можно бесконечно путешествовать в темноте по мудреным улицам самого грандиозного палаточного лагеря страны, когда встречные фонарики слепят, словно дальний свет на автостраде, а вверху проглядывает за кронами небо, начинающее голубеть. Свежий воздух, песни у костров и долетающие разговоры рождают ощущение безграничной свободы, вряд ли возможное где-нибудь еще.
       
       Субботним вечером отоспавшийся народ стягивается на Гору, чтобы лицезреть центральное событие «Грушинки» — концерт на Большой Гитаре. Выходит старожил фестиваля Борис Вахнюк, и начинается пятичасовое путешествие на «американских горках» с захватывающими дух полетами вверх-вниз и неожиданным шараханьем из стороны в сторону. Многие ведущие авторы жанра манкировали фестивалем. Часть выступающих циничная привычка журналюги к обобщениям легко раскладывает на два потока. Во-первых, люди, написавшие когда-то одну-две-три хорошие песни и поющие их теперь всюду и всегда. Второй поток — авторы, выходящие на Гитару с четкой и однозначной установкой «я иду развлекать». Костры-бакштаги-рюкзаки они сменили на тюбики зубной пасты, блинчики, улыбки молодых папарацци...
       Выступают господа эстрадники кто хуже, кто лучше. Кто совсем хорошо, как Тимур Шаов, чей уморительный «Футбол» про выступление нашей сборной стал главным хитом фестиваля:
       
       Позабыв про прелесть лета,
       Бросив всё на произвол,
       Сели мы смотреть на это…
       Извиняюсь, на футбол.
       Там как будто бы не жравши,
       Помирая от тоски,
       По траве ходили наши,
       Извиняюсь, игроки...
       
       Выигрышно смотрятся лауреаты — Михаил Калинкин, Катя Болдырева, Наталья Кучер. Несводимое к общему знаменателю врезается в сознание яркими вспышками сказочного стробоскопа, высвечивая то устремленные в небо голубые глаза Дарьи Марченко, то Виктора Луферова, собравшегося сигануть с Гитары в воду и уплыть. Но вокруг столько лодок, что Луферову прыгать некуда...
       Михаил Кочетков, Анатолий Киреев, Елена Фролова, дуэт Гейнц и Данилов...
       Рок-н-ролльный «ГрАссмейстер» Тимура Ведерникова, неизвестно как затесавшийся в бардовскую компанию.
       Еще один беглец из рок-н-ролла — Андрей Козловский...
       Зоя Ященко пытается сломать навязчивую эстрадность атмосферы песней «Голубая стрела», написанной когда-то в память о Дмитрии Холодове...
       
       Голубая стрела без сигнальных огней
       Разбивает стекло, исчезает в окне.
       Твой игрушечный поезд летит под откос,
       Только это уже почему-то всерьез...
       
       Выходит неестественно напряженный Шевчук и с ходу забывает слова новой песни, написанной от лица пришельца из «горячей точки»:
       
       Нас завтра снова продадут,
       пойдем на урожаи.
       А он в ответ: «Брось, баламут,
       Господь нас уважает».
       Все по нулям, уже видна
       дыра большого срама.
       Живет подачками страна
       проевшего все Хама…
       
       Минутами спустя выясняется, что он-то мог и просто молча перебирать струны — Гора с удовольствием пела за него. Фантастическая энергия этого человека окончательно разгоняет застойно-развлекательную смурь, и дальше концерт катится по инерции. Очередные камикадзе удачно шутят, что у них на разогреве был Шевчук. Выходит еще кто-то, и еще, и еще.
       Олег Митяев затягивает привычную жалобу, что его избили желтой гитарой. Концерт подходит к концу.
       Утром мы с товарищем играем в этнографов: гуляем по лагерю, слушая песни у костров. И убеждаемся, что фестиваль живет своей, самостоятельной жизнью, не согласуясь со вкусами родоначальников. Творчество Почетных Гостей у самопальных исполнителей не слишком популярно, зато звучат песни Арефьевой, Башлачева, Гребенщикова, Данского, Д,ркина, Дягилевой, Кинчева, Макаревича, Науменко, Романова, Цоя, Шевчука, других рок-музыкантов и авторов «промежуточного жанра».
       Интересно, давно ли деятели оргкомитета и Почетные Гости гуляли так по фестивальной «поляне» и окрестностям, вслушиваясь в ритмы и голоса? Их ожидал бы шок…
       Становится понятен восторженный прием Шевчука — посла иной песенной культуры. В восприятии масс русский рок успел деградировать до новоявленных ВИА, пропагандируемых «Нашим радио» и другими коммерческими станциями (авторскую песню похожим образом пытается приватизировать радио «Шансон»). А на крупнейшем песенном фестивале страны только догадались о его существовании...
       
       На итоговой пресс-конференции Борис Кейльман выглядит довольным: «Мне кажется, мы находимся на верном пути. Всего несколько лет назад концерты на Гитаре были похожи как две капли воды — одни и те же песни, одни и те же люди. Последние годы идет очень интересный процесс, и, по моим ощущениям, мы находимся в преддверии прорыва в области авторской песни».
       И это тоже правда. Стоявшие у истоков великого песенного праздника открыты новому, насколько возможно это для людей, чьи вкусы давно сформированы.
       Иначе не проводился бы в рамках фестиваля «Второй канал» Владимира Ланцберга и другие альтернативные конкурсы, а воскресным вечером, когда на площади Визбора яблоку негде упасть, на сцене не появилась бы новорожденная группа под названием «Груша» — Юрий Шевчук, которому «с листа» подыгрывают музыканты «ГрАссмейстера» и инструментального ансамбля «Нон-Стоп».
       Лажи получается немерено, но драйва больше.
       То же можно сказать обо всем фестивале.
       
       P.S. Вернувшись с «Грушинки», по телефону из Питера Шевчук сказал вот что: «Зря я боялся ехать: все-таки это похоже на Гайд-парк, а не на секту».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera