Сюжеты

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ФОРМА ПЕДИКУЛЕЗА

Этот материал вышел в № 52 от 22 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В связи с вступлением в ЕС в ближайшие три года с офшорным статусом своей экономики покончит Кипр. Где деньги отмывать будем? • Цивилизованная часть мировой экономики намерена покончить с офшорным бизнесом. • От анонимности финансовых...


В связи с вступлением в ЕС в ближайшие три года с офшорным статусом своей экономики покончит Кипр. Где деньги отмывать будем?
       
       • Цивилизованная часть мировой экономики намерена покончить с офшорным бизнесом.
       • От анонимности финансовых операций фактически отказалась Швейцария.
       • Офшорный бизнес — становой хребет российской экономики.
       • Две трети крупных и средних российских предприятий имеют офшорных владельцев.
       • 90—95% российского экспорта осуществляется через офшорные фирмы.
       • На российском экономическом Олимпе осталось только пять еще не полностью контролируемых офшорами компаний: «Газпром», РАО «ЕЭС», «Роснефть», «Славнефть» и «Связьинвест»
       
       Тотальная офшоризация российской экономики у нас никогда не рассматривалась с качественной точки зрения. Всех всегда интересовало только одно – что случится, если «налоговые гавани» однажды прикроют. Мол, как тогда нашим бедным бизнесменам спасаться от дурного государства, устанавливающего непомерные налоги. И никто никогда не интересовался нравственной стороной самого явления. Обществу даже усиленно внушалась мысль, что в офшорах нет ничего предосудительного. А ряженные под папуасов бизнесмены — это чуть ли не самые что ни на есть нормальные экономические резиденты. Соответственно, офшорная форма собственности якобы является вполне легальным элементом технологии «оптимизации налогообложения». Так ли это на самом деле?
       Офшорные зоны появились, когда компании развитых стран начали переводить часть своих производств в развивающиеся страны. В связи с чем возникла проблема увода от налогообложения дополнительной прибыли. Поясним это простым примером. В той же Англии некий болт стоил на рынке условно пять пенсов. Из них четыре пенса составляла себестоимость его производства в каком-нибудь Шеффилде, и один пенс составляла прибыль производителя. Если фирма переносила производство этого болта в Индию, он уже обходился ей всего в один пенс. Однако для капиталиста это отнюдь не являлось поводом продавать болт за два пенса и иметь тот же пенс прибыли. Поэтому он снижал цену на болт до четырех пенсов и имел три пенса прибыли. При этом отнюдь не горел желанием платить британской короне в три раза больший налог.
       Изюминка ситуации состояла в том, что фирма могла платить дополнительные налоги как в Англии, если ввозила болт по цене один пенс, или в Индии, если вывозила его оттуда по цене три пенса. Эту дилемму бизнес мастерски обыграл. Дело в том, что британский лев, разумеется, хотел бы получить дополнительные налоги с двух лишних пенсов. Но гораздо больше он не хотел, чтобы эти налоги доставались Индии и обеспечивали ей ускоренное развитие. То есть помогали достичь уровня развитых стран.
       Поэтому из двух зол – не получать дополнительные налоги или ускорять развитие Индии – Англия выбрала для себя наименьшее. А именно: закрыла глаза на то, что по пути болта из Индии к берегам Альбиона где-то потеряются источники дополнительных доходов для английской казны. Хотя и останутся в кармане английской фирмы и обеспечат ей беспроблемное развитие бизнеса. Так и появились «налоговые оазисы». В Индии болты у «дочки» британской фирмы по цене один пенс покупала ее другая офшорная «дочка», которая затем перепродавала эти болты «мамочке» по цене три пенса за штуку. А два заначивала для «мамочки» на счете в офшорном банке.
       В чем и состоит главный секрет наблюдаемого парадокса – по мере своего развития развивающиеся страны почему-то все больше и больше отстают от развитых. Так что «налоговые гавани» создавались развитыми странами в первую очередь в качестве контрацептивов экономического развития стран третьего мира. Именно поэтому подавляющее число офшоров — это, как правило, бывшие колонии развитых стран или даже их собственные территории.
       Для Запада офшор всегда представлял собой инструмент экономической конкуренции в форме допинга для развитых стран или слабительного для развивающихся. Поэтому компромисс обеспечивался просто – получая дополнительную прибыль, бизнес с ее помощью решал стратегические задачи собственного общества.
       Чего в России не наблюдается в принципе. Потому что у нас с помощью офшорных схем обворовываются не чужие страны, а своя собственная. При этом уведенные от налогов ресурсы работают на нужды только чужих обществ. Почему в нашей экономической практике офшорные схемы являются разновидностью обычного мошенничества, а офшорные резиденты представляют собой обычных паразитов.
       Разговоры о том, что с помощью офшорных схем предприниматели компенсируют недостатки существующей налоговой системы, яйца выеденного не стоят. Потому что если бы у бизнеса не было бы возможности «оптимизировать налогообложение» с помощью офшоров, он давно бы добился от власти оптимизации самой системы налогообложения. Пока же над крупным и средним бизнесом, от которого в первую очередь зависит решение этой проблемы, как говорится, «не каплет», он поголовно имеет офшорную форму.
       Так что тщетные призывы власти «вернуть деньги в российскую экономику» ничем не отличаются от уговаривания грабителя хотя бы положить украденное на депозит в ограбленном им банке. Идиотизм такой позиции начинает осознаваться и самой властью: предложение Путина олигархам вернуть вывезенное в Россию — иначе «замучаетесь пыль глотать…» — свидетельствует, что власть от уговоров начинает переходить к угрозам.
       Есть еще несколько обстоятельств, из-за которых тотальная офшоризация не может рассматриваться в качестве пусть и нестандартного, но тем не менее вполне здорового состояния экономической среды. Демократия – это, в конечном счете, партнерские отношения между субъектами общества. Причем не только в политической, но и в экономической сферах. Но партнерские отношения в принципе невозможны с субъектами «без лица», которыми являются офшоры. Потому что за физиономиями российских зиц-председателей офшорных фирм может скрываться кто угодно – начиная от бен Ладена и кончая людоедами вроде африканских «императоров».
       Ни одно нормальное общество не может допустить, чтобы его экономической сферой управляли субъекты неизвестного вида и происхождения. И чтобы в нее беспрепятственно попадали капиталы сомнительной чистоты. Потому что это прямой путь к криминализации экономики, а за ней и всего общества. Никто же просто так не скрывает свое лицо или источники происхождения своих капиталов. Добросовестным инвесторам так себя вести не только ни к чему, но и даже опасно. Потому что офшорная форма капитала увеличивает инвестиционные риски.
       Иностранцы — не дураки инкогнито лезть в «закрома нашей Родины». Когда американская фирма от своего имени инвестирует капитал в чужую страну, она всегда может рассчитывать на поддержку и защиту «дяди Сэма». Поэтому риски для анонимных инвестиций капиталов неизвестного происхождения гораздо выше – они представляют собой более легкую и беззащитную добычу. И добросовестному инвестору прятаться за офшорную вывеску ни к чему – ни гарантий на инвестиции не получить, ни нормальным образом застраховать, ни защиты от родимого государства, если что случится, не дождаться. Поэтому добросовестные инвесторы, если когда из технических соображений и инвестируют через офшоры, то первым делом объявляют, кто они такие и кто стоит у них за спиной. Как поступил тот же Д. Сорос, когда через офшор покупал акции «Связьинвеста». Стоит заметить, что если бы он этого не сделал, то потерял бы не половину своих инвестиций, как это случилось, а все 100%.
       У нас сегодня не только важнейшие предприятия, но и все главные отрасли экономики, обеспечивающие три четверти ее дохода, принадлежат или контролируются офшорными компаниями. Поэтому термин «российская экономика» давно уже превратился в абстракцию, отражающую только особенности ее территориального местонахождения. Так что нынешний уровень офшоризации экономики является непреодолимым препятствием на пути демократизации, декриминализации общества и его устойчивого экономического развития.
       Соответственно, мы имеем дело не столько с экономическими проблемами, сколько с «дурной болезнью», в виде экономического педикулеза являющегося их первоисточником. Вшивость нашей экономики – это вопрос гигиены, а не политики. При этом покончить с экономическим педикулезом сможет только чистоплотная власть. Что и должно быть целью первой из «структурных реформ». Потому что та же «чрезмерная бюрократизация», с которой вроде бы борется власть, в переводе на обычный язык тоже означает ее собственную вшивость. Однако в правительственных «структурных реформах» дебюрократизация только декларируется, а об офшоризации вообще ничего не говорится. Поэтому реально власть ведет себя как политический бомж, никак не страдающий от собственной нечистоплотности.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera