Сюжеты

СКАНДАЛИСТЫ «КРУГЛОГО СТОЛА»

Этот материал вышел в № 53 от 25 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На фестивале Маяковского обсуждали проблему «художник и власть». И обсуждали весьма бурно… Фестиваль Маяковского показал: общественности нет дела до эстетических основ авангарда, а новаторское творчество поэта стало синонимом придворного...


На фестивале Маяковского обсуждали проблему «художник и власть». И обсуждали весьма бурно…
       
       Фестиваль Маяковского показал: общественности нет дела до эстетических основ авангарда, а новаторское творчество поэта стало синонимом придворного советского рифмоплетства. Изломанной красной линией видится сейчас путь художника, который из лучших авангардных — пусть излишне романтических — побуждений хотел воспеть новую власть «шершавым языком» футуризма; мечтал служить, а вынудили прислуживаться. Организованный кураторами фестиваля «круглый стол» связал хрестоматийную тему «Поэт и власть» с актуальной проблемой «левого» искусства.
       
       Дискуссию открыл критик Илья Кукулин (издательство «НЛО», газета «Ex libris НГ»). Маяковский-классик вызывает сегодня жест пожатия плечами, и его отношения с революцией не просматриваются с нашей колокольни. В связи с Маяковским вспоминается неоромантическая позиция — форма прямого обращения художника к власти: адресуя стихи наверх, автор якобы нарушает табу.
       В «Господине Гексогене» Проханов тоже поощряет политическую власть как самостоятельную сущность, искренне считая себя бунтарем.
       Тему продолжил художник Андрей Великанов, который представляет культуру как мир разорванных смыслов, пространство мифотворчества. Политическая власть сегодня тоже испытывает кризис репрезентации, что позволяет радикальному искусству заигрывать с ней. Современное искусство зависимо от информационного мира больше, чем от реальных людей, а миф о власти становится опаснее самой власти.
       По мнению Ирины Каспэ, вопрос о культуре и власти тоже грешит воспроизведением схем. Ведь любой социальный акт можно описать в терминах борьбы за власть. Когда значение «власти» и «творчества» не отрефлексировано, любой разговор неизбежно уходит в терминологические дебри. Радикальность для каждого времени тоже своя. Вопрос один — о ранге поэта, его праве говорить обществу, «что такое хорошо и что такое плохо».
       В праве художника на это убежден Вячеслав Лен — известный поэт-диссидент «бронзового» века, друг Лили Брик и Алексея Крученых. Он считает, что проблема поэта и власти осталась на перевернутых страницах советской истории.
       Евгений Бунимович, «поэт и власть» в одном лице, сказал, что в шумные, пошлые и бессмысленные 90-е наступил кризис языка, когда никто из литераторов не нашел адекватных слов для описания путчей. Как-то Путин, еще будучи премьер-министром, встречался в элитном ПЕН-клубе с писателями. Три часа Путин говорил, а Искандер и Ахмадулина задавали вопросы, в то время как нормальна обратная ситуация, когда интеллигенция говорит, а власть слушает. Что поделаешь, живой поэт редко востребован властью. Вацлаву Гавелу было трудно управлять страной из театра — он стал президентом.
       Олег Проскурин из «Русского журнала» высказался о взаимодействии на уровне личностном, о столкновении харизмы творца и харизмы правителя. После восстания декабристов Пушкин с Николаем договорились о гармоническом разделении власти. Но поэту была предложена властная ячейка, не соответствующая масштабу его личности. А к опальному Пастернаку однажды пришли два студента Литинститута с просьбой разрешить им подписать кляузу против него. Каким должен был быть авторитет гонимого властью поэта в тоталитарном государстве, чтобы к нему приходили за благословением на подлость, чтобы он силой своей харизмы отпустил грех!
       Об экспансии как главном методе современного искусства говорили поэт Дмитрий Кузьмин и куратор Екатерина Лазарева. Если искусство замыкается в эстетическом дискурсе, оно становится той самой «вещью в себе», которую легко, без сопротивления можно поднять на щит политических манипуляций. Чтобы уйти от власти, искусство должно освободиться, очиститься от самого себя, от первооснов ангажированности. (Скандально известный Александр Бренер, например, ради такой свободы основал Негативный университет.) Когда художник выкладывает матерное слово на Красной площади телами участников акции, демонстративно крушит иконы или испражняется, он выходит за рамки художественного пространства.
       Практика освоения новых территорий — в топосе осязаемых объектов или человеческого сознания — по определению вещь рискованная и болезненная, но именно она стоит у истоков новой художественной оптики, которая войдет в плоть и кровь литературы. Пенять на эту стратегию бессмысленно, ведь суть contemporary art в том, что оно — везде, и не может быть запретных тем для литературы. И во все времена художник обязан нести только одну ответственность — этическую. Только с этических позиций общество имеет право судить творчество Проханова, уголовные дела Лимонова и Авдея Тер-Оганяна, акцию «Идущих» против Сорокина. В сегодняшней ситуации, когда логика развития искусства противоречит общественной морали, это единственный критерий, позволяющий не смешивать ремесло художника и политика, отделить искусство от порнографии.
       А убедиться в том, что этику все понимают по-разному, можно было не выходя из Нового Манежа, где на фоне отвязной экспозиции Форума художественных инициатив разгорелись дебаты участников «круглого стола». Маяковский явно остался бы доволен мероприятием: провокации из зала, драка за микрофон, горящие глаза городского сумасшедшего и лопнувшие нервы ведущего напоминали взрывоопасную атмосферу «ЛЕФовских» вечеров.
       Конечно, не может не радовать тот факт, что эстетические проблемы обсуждаются со страстью и азартом. Печально другое: собравшиеся за одним столом литераторы, художники и искусствоведы красиво и умно говорят, но не хотят слышать друг друга. А когда не получается диалога, остается только «стулья ломать».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera