Сюжеты

НЕ ЖИЗНЬ — «МАЛИНА»

Этот материал вышел в № 54 от 29 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Антикиллер» Егора Кончаловского «забил стрелку» актерам старой и новой формации. Но забыл про сценарий Профессора криминалистики, полковника ростовской милиции, а по совместительству писателя Данила Корецкого почитает «генералитет»...


«Антикиллер» Егора Кончаловского «забил стрелку» актерам старой и новой формации. Но забыл про сценарий
       


       Профессора криминалистики, полковника ростовской милиции, а по совместительству писателя Данила Корецкого почитает «генералитет» криминалитета, а дебютанты «опера» по его книжкам проходят ускоренный курс защитника правопорядка. Главный роман Корецкого «Антикиллер» распродан беспрецедентным тиражом — 5 000 000 экземпляров. И вот история бывшего мента Лиса, возвращающегося с «красной зоны» для разборки с паханами, выходит на российские (и не только российские) экраны. 31 июля — премьера в кинотеатре «Горизонт»…
       
       Первый звук кино — взрыв, раскатывающийся волнами долби.
       Первые слова — клятва милиционера у красного знамени. Кличка милиционера Лис. Пафосные слова клятвы он выполнит.
       Первый цвет — красный. На красном набухают, бугрятся буквы: «Антикиллер».
       Многим показалось странным, что наследник элитной кинодинастии Егор Кончаловский взялся экранизировать литературу, скажем мягко, не первого эшелона. Вот его дядя «уважать себя заставил» с помощью Чехова, Гончарова, Володина…
       Егор КОНЧАЛОВСКИЙ: Существует иллюзия, что можно выбирать. Но где он, выбор? Рынка предложений нет. Что предлагают, то и снимаешь. Или не снимаешь вообще. Вот продюсер Юсуп Бакшиев затеял эту картину, я поначалу отказался, потому что снимал другой боевик «Охота на пиранью» по Бушкову. Но с отъездом Гусинского проект рухнул. Так возник «Антикиллер». Те самые пять миллионов читателей «Антикиллера» — наши потенциальные зрители, что первостепенно для производства коммерческого кино. Через две недели начинаем съемки «Антикиллера-2», сценарий пишет Юрий Перов, представитель старшего поколения.
       Такой фильм должен был появиться. Криминальное, ментовское мыло пенится уже на всех метрах и дециметрах родного ТВ. Две профессии: следователь и бандит, первый — с сумой, второй — с тюрьмой в голубой экранной реальности замкнули круг поисков ответов на вечные вопросы. Главное для телеперсонажей — лишь определиться в несложном выборе.
       Кроме того, на авансцене мирового коммерческого кино прочно обосновались желтолицые боевики, умопомрачительные блокбастеры Джона Ву, гангстерские изыски Такешо Китано, мордодробительное кино Финчера, монтажные канонады Гая Ричи. Конечно, «насмотренному» поколению next захотелось попробовать сварганить настоящее, мужское, без сантиментов. А где же взять такую песню, чтоб про своих, но круто. Тогда, видимо, и возникла спасительная мысль о настоящем полковнике Корецком.
       Но… заметим сразу, впряженные в одну телегу морализаторство, размышления о справедливости традиционного «ментовского детектива» и бестрепетно жесткая традиция азиатского боевика тянут картину буквально на разрыв, в противоположные стороны.
       Лис культового ныне Гоши Куценко — персонаж новой формации. Обаятельно рефлексирующий в момент нажатия курка. Готовый за друга положить целое войско. Не положительный, не отрицательный, просто действующий сообразно обстоятельствам. А обстоятельства, я вам скажу, ох какие непростые. Но вот дал когда-то слово мент Коренев по кличке Лис мочить гадов (схожее обещал и наш президент) и будет мочить по мере сил. А сил у него немерено. Есть у «Антикиллера» и розовая мечта: уехать вместе с крупнобюстовой девушкой из турагентства в последнюю советскую Республику Куба и обрести там настоящих камарадов.
       По слухам, дядя Егора картину племянника не одобрил.
       Е. К.: Честно расскажу, как ситуация сложилась. Картину показали на ММКФ. Мы просочились втроем: Никита Михалков, его жена Татьяна с бантом, я. Он спросил после фильма: «Зачем ты снял такое кино?» Естественно, я расстроился. Вдруг на следующий день из трех фестивальных фильмов, которые предполагалось показать гостям в Нижнем Новгороде, почему-то Никита выбрал именно «Антикиллера». Звоню потом деду, Сергею Михалкову, а он и говорит: «Н-ну… Мне много хороших вещей сказали про картину». — «Кто?» — «Никита». — «Так он же отругал…» Вот и решайте: то ли поругал, то ли похвалил.
       «Антикиллер» — групповой портрет криминальной России на фоне перманентно революционной действительности. И пока «в миру» люди безуспешно пытаются разобраться с социальными, политическими переменами и проблемами выживания, здесь, «на зоне», идет своя революционная «ломка».
       На смену исчезающему поколению «законных отцов», стоящих стеной за правила и вердикты, до недавнего времени беспрекословно выполнявшиеся по обе стороны тюремной стены, приходит новое поколение отморозков со «Скорпионами», «СВД», «Узи». Их слово — пуля, закон — очередь. Тут и «стрелку» для разбора назначить не успеешь. В общем, как говаривал всеобщий большевистский «пахан», признаки революционной ситуации налицо: «отцы» уже не справляются с властью, а «низы» не хотят ей подчиняться.
       Но «зона» год от года разрастается, как на дрожжах, прошивая своей колючей проволокой все этажи реальности. Блатные песни звучат из подворотен, в эфире модных радиочастот, крупнейших телеканалов. По улицам столицы разъезжают стотысячные тачки с темными стеклами, да и депутатские дебаты нет-нет да и собьются на воровскую феню.
       В «Антикиллере» придумана и освоена вымороченная, сгущенная урбанистическая среда. Это город стального цвета. Здесь нет: улиц, деревьев, людей. Есть: брошенные оружейные склады и стройки, ржавые конструкции, гулкие цеха по производству гранитных мемориальных плит. Действие то несется вдоль горизонтали рельсов, то вздымается вверх в параллель со сваями мостов. В таком «нежилом» постиндустриальном декоре разворачивается нешуточная, несвященная и ненародная война, отступающая по флангам в сценах полумирных групповых разборок и вдумчивой работы снайперов-одиночек. За кулисами войны авторитеты-паханы во время трапез в японских ресторанах пытаются из последних сил разобраться со стратегией и тактикой. Не получится.
       Убьют всех. Почти. Во всяком случае, из старых звезд кино, кроме Шакурова—Креста, никого не останется. Так что в продолжении (а будущая жизнь у «Антикиллера» в отличие от его героев должна быть долгой и счастливой: к весне на ОРТ покажут три большие серии ТВ-версии, следом на экраны выйдет «Антикиллер-2») за неимением отечественных кумиров, возможно, придется обращаться к заокеанским звездам. Похоже, впрочем, амбициозных создателей «Антикиллера» такая перспектива не очень-то пугает. Продюсер Юсуп Бахшиев, к примеру, всерьез надеется заинтересовать совместной работой Такеши Китано.
       
       Кончаловский и его продюсер в один голос твердят, что актеры выбирались вне зависимости от их легендарного прошлого. А все же вышло занятно. Сложились как бы два лагеря бойцов «невидимого фронта». Ветеранов ударного криминального труда играют ветераны советского кино. К примеру, лучший Председатель всех времен и народов, а также лучший маршал Жуков народный артист Михаил Ульянов перевоплотился в Отца, конкретно «Крестного…». И в актерском рисунке, гриме, усах-щеточках, тщательно уложенной седой прическе, дорогих халатах явно считывается прототип: Дон Корлеоне. И говорит Отец, страдающий неизлечимой болезнью горла, в точности, как говорил стареющий персонаж Брандо.
       В том же лагере — реинкарнированные герои говорухинской «малины». Промокашка Бортника так и остался блатным «гномом», чифирит и курит неувядаемый «Беломор». Жесткий Фокс превратился в барствующего душку Короля. Особенно хорош Крест Сергея Шакурова. Последний из могикан, чтящий воровские законы, тихий и хитроумный рыцарь негласного кодекса криминальной чести. Но нет-нет да знаменитая забелинская улыбка, памятная зрителям по «Своему среди чужих…», возьмет да и пробежит по вечно настороженному лицу Креста, смешивая в голове зрителя и так запутанный сюжетный пасьянс.
       Вот так потомственные революционеры, председатели колхозов, шестерки-уголовники оказываются в одной «малине», олицетворяющей день сегодняшний, и с уверенностью смотрят в новое тысячелетие. Но смена им уже пришла. И отличается «смена» полной беспринципностью, безжалостностью, беспредельностью. Настали смутные времена. Мокроделы принимают вахту у воров в законе. Где благородство облика, следование своим воровским заповедям, жизнь по понятиям? Где они, понятия?
       
       Смену эту, заметьте, играют модные актеры, вошедшие в обойму 90-х: Александр Балуев, Евгений Сидихин, Виктор Сухоруков, Вячеслав Разбегаев. При этом Амбал Виктора Сухорукова стоит особняком даже в этой группе непримиримых. Он — маньяк, впадающий в экстаз от самой возможности мочить, поливать огнем налево-направо. В безумном-безумном мире убийца, которому всегда 14, с расшитым вследствие травмы надвое черепом. Когда тщедушный Амбал, представляя себя древним викингом, идет сквозь дискотечную толпу, поливает ее огнем, сливающимся со светомузыкой, с экстатической сладострастной улыбкой, вспоминаешь не столько «орков» или семейство Франкенштейна, сколько балабановского «старшего братка», крошащего врагов в конце ХХ века из тачанки.
       Е. К.: Мы находимся в иллюзии, что все это прошло, что с переходом в новый век наш мир стал безопаснее. Неправда: стало еще опаснее. Но требуется время, чтобы осмыслить время, в которое ты живешь. Наша задача — обобщить, мифологизировать времена, их цвет, настроение. Нас обвиняют в глумлении над светлыми образами советских актеров, вынужденных демонстрировать бандитизм с человеческим лицом. Но это не столько конкретные герои (хотя еще здравствуют многие из прототипов), сколько мифологические образы.
       Мне кажется, есть смысл говорить о некоей генной зависимости. Если ты солдат — тебе нужна война, если ты бандит — должен находиться по ту сторону закона. Россия — тот бульон, который и создал климат для процветания криминального мира.
       
       Лучший эпизод фильма: в подземном переходе милиционер вступается за девушку. Расстрелянный Амбалом в упор, он падает, роняя незамысловатые продукты на асфальт. К нему спешит сердобольная старушка с сумкой-тележкой. Охая, шепча извинения, она поднимает и уносит с собой… замороженную курицу. Сцена абсолютно натуралистична и оттого выпадает из общей стилизованной киноигры в убийство; она — много страшнее всех пропитанных кровью эпизодов и закрученных хитроумной спиралью разборок, разбросанных по пространству фильма.
       Е. К.: Я просто сам видел такой же «кадр». Осенью возле арбузного развала. Старенький ветеран с орденскими планками достал некондиционный арбузик из помойки и аккуратно, чтобы не запачкать пиджак, стал его есть…
       
       Фильм получился отличный, в смысле — отличный от других. Во-первых, это первая проба настоящего дорогого отечественного боевика (считается, что это заведомо проигрышный для нас жанр, «чужое поле»). Судя по всему, с деньгами был полный порядок (фильм стоил почти 5 миллионов долларов). Во-вторых, заслуживает поощрения лихой монтаж в духе Гая Ричи. Кадр чуть трещит — и рвется с треском, как бумага, стремительное действие внезапно обрывается в синкопе томительного «крупняка». В-третьих, фильм отличается отчаянно изобретательной операторской работой. Удивительно, что это дебют Антона Антонова. Запоминается кадр с рассыпанным порошком по стеклу камеры. Наркотик вдыхают, изображение разъясняется. В камеру целятся. Ощущение, что бьют и убивают тебя. Кровь тоже разбрызгивается, прямо как в азиатском кино, — в глаз камеры, прямо тебе в лицо. Камера пробивается сквозь «стены» дерущихся, уворачивается от прямых ударов.
       Драки, в отечественных экшнах обычно полностью провальные и смешные (сказывалось отсутствие средств и техники), — сильная сторона картины. С техникой подсобили каскадеры, собровцы. На съемках разбили около 40 машин. Из них — три собственные, любимые, отдал на благо кинематографа альтруист Гоша Куценко.
       Да и сам фильм мог бы получиться ударным. При одном условии — качественной, тщательной сценарной работе. Отчего-то эта часть просто выпала из поля зрения увлеченных стилем, эффектной съемкой, качеством саундтрека, потрясающим монтажом, наворотом компьютерных эффектов авторов. В раже всех этих ухищрений они выплеснули саму историю. И многие «зачем?», «почему?», связки, мотивации поступков за ненужностью отпали.
       Правда, возможно, сия досадная пропажа случилась именно тогда, когда авторы обнаружили криминально длинный хронометраж картины — «два сорок»? И срочно повыбрасывали целый ряд сцен, а с ними не только лирическую составляющую, но и логические связи. Есть, правда, у меня подозрение, что сюжетная невнятица самих авторов не очень-то волновала. Они снимали, как снималось. Подмешивали в кровавый экшн приметы черной комедии, обрывали четкую сюжетную линию артхаузным многоточием, сталкивали на площадке представителей не то чтобы разных актерских школ — разных эпох. И ловили от этого кайф. А главное, как настоящие детективы, заранее знали развязку и имя того, кто первым придет смотреть их фильм. Ведь главный зритель фильма — реальный «корецкофил». Имя ему — миллионы. И нужно ли, скажите, объяснять ему, зачем в финале Крест заказывает главного героя? Выученный Корецким, он знает основной воровской закон: не оставлять свидетелей...
       
       P.S. В конце фильма на экране появится сам режиссер. В характерной черной шапочке, с характерной сумкой. В характерный прицел в последний раз взглянет на своего героя, голубоглазого остроносого Лиса и задумается: а не убить ли и его?..
       P.P.S. Предлагаю картину Егора Кончаловского превентивно показывать перед переговорами во всех крупнейших кредитных международных организациях, все еще ожидающих от России возвращения долгов…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera