Сюжеты

БАНДА ИСЧЕЗЛА В ЗАЛЕ СУДА. ВМЕСТЕ С ОБВИНИТЕЛЯМИ И ОБВИНЯЕМЫМИ

Этот материал вышел в № 56 от 05 Августа 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Московский окружной военный суд вынес приговор по обвинению гольяновской ОПГ в бандитизме и убийствах – трое из шести подсудимых оправданы Если кто помнит, еще в середине апреля я напечатал в «Новой газете» статью «Настоящий полковник» –...


Московский окружной военный суд вынес приговор по обвинению гольяновской ОПГ в бандитизме и убийствах – трое из шести подсудимых оправданы
       

  
       Если кто помнит, еще в середине апреля я напечатал в «Новой газете» статью «Настоящий полковник» – это о Кушникове Игоре Леонидовиче, полковнике ФСБ в отставке. Впору этот эпитет повторить снова. Как меня тогда уверяло следствие, полковник прибрал к рукам гольяновскую группировку, операции разрабатывал ювелирно, а уж страху нагнал на сограждан немерено: тут и похищение людей, и отстрел непокорных, и взрывы. Он вместе c пятью подельниками – Русланом Богачевым, Сергеем Бурием, Игорем Ивановским, Дмитрием Мигиным и Александром Сонисом — два года с небольшим был обвиняемым по жутким статьям (бандитизм и убийства), а Московский окружной военный суд решал их судьбы.
       Громким эпитетом полковника надо наградить снова: 28 июня нынешнего года председательствующий – полковник юстиции В.В. Горолюк — огласил приговор, объявил заседание закрытым и вместе с коллегами ушел. За ними тут же из железной клетки потянулись и трое из шести недавних подсудимых – Кушников, Богачев и Сонис. Чтобы было еще понятнее, добавлю: вся эта троица оправдана и никаких преступлений, как определил суд, не совершала и в помине. Тут уж одно из двух – либо судья упрямо не видит предъявленных следствием доказательств, либо доказательствам этим грош цена.
       И еще любопытно: если вовсе безвинных людей около трех лет держали в заточении, почему тогда не выносят определение, в котором требуют произвол расследовать, а виновных наказать?
       Короче говоря, Кушников в своем поединке с судом выиграл вчистую – чем не настоящий полковник?
       
       «Государственные обвинители отказались от обвинения…»
       Если уж всех подсудимых обвиняли в тяжком преступлении – бандитизме, не грех напомнить, как его понимает закон. Во-первых, группа должна быть вооруженной и устойчивой, спаянной одной целью: нападения. То ли на граждан, то ли на организации. Срок наказания — не приведи Бог: до двадцати лет (ст. 209 УК РФ).
       Какие же доказательства нужны следователю, чтобы вооруженную группу уголовников назвать бандой? Да те, что перечислены в статье УК: устойчивость, вооруженность, желания (или даже намерения) причинить людям зло.
       На первых порах дело вели в прокуратуре Восточного округа, а уже позже за него принялись следователи прокуратуры Москвы.
       16 апреля 1998 года МУР арестовал Максима Шенкова (того, что вскоре был признан ненормальным) и Александра Сониса (Карлик, Малыш) – это у него папа служил в ГУВД и дружил с Кушниковым. Вскоре за решетку угодили и сам полковник, и остальные.
       Сонис поплыл сразу, хоть стенографистку нанимай. Да, еще в 1992 году его знакомые братья Шенковы предложили ему работать с ними, а год спустя он познакомился с тогдашним подполковником Кушниковым, с удивлением узнал, что тот дружит с его папой, и проникся симпатией. Я уже писал, как в том же 93-м году Кушников вызволил Малыша из ОВД «Павелецкий» – пьяного в лоскуты, да еще с пистолетом ПМ и липовым удостоверением Министерства безопасности (МБ). Но это детали, мелочь. Главное – Сонис сразу показал себя для братвы пацаном полезным: деньги из торговцев на Тверской выколачивал исправно, а когда понадобилось, снял квартиру в Хомутовском переулке (весна 94-го года) и смастерил в ней склад для хранения оружия братвы. Свои показания Сонис подтверждал не раз: в собственноручно написанном признании, в заявлении, адресованном в ФСБ РФ, и, наконец, 6 мая 1998 года – в присутствии защитника (т. 17, л.д. 25—28). Для тех, кто хоть бегло помнит мои предыдущие статьи о полковнике и его друзьях, ничего нового – Сонис не раз напоминает о знакомстве с Кушниковым, об их дружбе с известными уголовниками из гольяновской ОПГ – братьями Максимом и Ильей Шенковыми. А вот об оружейном складе я пока не писал – как вспоминает Сонис в своих покаянных заявлениях, в квартире на Хомутовском он установил 4 сейфа, навесил железную дверь и уже потом вместе с Кушниковым привез весь боезапас: 4 автомата АКМ, 1 карабин СКС, несколько цинков патронов и 6—8 ручных гранат. В декабре случился казус: соседи жаловались на окаянство железной двери, которая всем мешала, съемщик Сонис как в воду канул, и настырные жильцы квартиру вскрыли. А дальше уже понятно: оружие гостей перепугало, вызвали милицию. Кушников тут же велел Сонису скрыться из Москвы.
       Но вернемся в 1998 год – Сонис уже под стражей, обвинение ему предъявлено, его признания мы только что узнали. И вдруг – молчанка. От недавних откровений отказывается, на допросах молчит. Разгадка – в записке, которую 21 мая 98-го года Сонис пытался передать на волю. Там уже не стесняется: да, состоял в банде, да, дел наворочали выше крыши, да, оставшимся на воле лучше лечь на дно, а сам он больше рта не откроет.
       Посмотрим теперь, как оценивает эти события суд. Прежде всего – ни одного упоминания о знакомстве Сониса с Кушниковым, об их связях с криминальными лидерами Шенковыми.
       Теперь об оружии, которое милиция нежданно обнаружила в снимаемой Сонисом квартире. Оказывается, как следует из показаний Сониса в суде, соседи своими склоками насчет железной двери его достали, а тут появился старый знакомый некто Дерепенко, которому позарез нужно было жилье. Тут же Малыш и вручил счастливчику ключи. Суд установил, что милиция оформила находку оружия халтурно, протоколы не подписаны, и делает вполне справедливый вывод: «количество оружия и боеприпасов, изъятых в ходе обыска, обезличено». Но опускает главное: чьи же это автоматы с гранатами? Сам Сонис, как убедился суд, в показаниях противоречив: то он уверяет, что оружие принадлежало Дерепенко, то впутывает в перевозку стволов Кушникова и даже подтверждает это на очной ставке с полковником. И стелет тому соломку: полковник, дескать, знать не знал, что везет оружие, да и квартиры с сейфами толком не видел. Теперь вся надежда на суд: если предварительное следствие сплоховало, следствие судебное обязано дать ответ. А вот что я читаю в приговоре: «Органами предварительного расследования не представлено доказательств того, что подсудимые не просто знали об этом оружии, но и допускали возможность его применения в смысле ст. 209 УК РФ». А смысл там, напомню, такой: для нападения на граждан и организации. Следовательно, возможность стрельбы из боевого оружия, по мнению суда, и в голову никому не могла прийти.
       Тут уже понять что-нибудь трудно: подсудимые Сонис и Богачев твердят, что автоматы и прочая убойная сила перевозились полковником на его машине, потом дружно от этих показаний отказываются, а военный суд требует доказательств, что подсудимые допускали возможность стрельбы на поражение – не в «Зарницу» же эти ребята играли!
       «Государственные обвинители отказались от обвинения в этой части» – вот вывод, который звучит в приговоре едва не по каждому эпизоду.
       
       «Беркут» — «Юстасу»
       Все доказательства, добытые следствием, настолько объемны, что приходится выбирать из них главное, иначе рассказу моему не будет конца.
       Читаем, что пишет в собственноручном заявлении на имя прокурора Москвы обвиняемый Руслан Богачев – я дам его в пересказе (т. 17, л.д. 137). Вот что важно: с конца 1993 года он работал в охранной фирме «Беркут» – это была крыша для группировки, возглавляемой братьями Шенковыми. «Кроме них, — пишет Богачев, — в эту группу входил полковник ФСБ Кушников, который обеспечивал официальное прикрытие, а также помогал доставать оружие и спецтехнику».
       В последующих допросах, в том числе и с применением видеозаписи, Богачев говорит подробнее: в конце 1993 года он познакомился с Игорем Кушниковым, который предложил ему перейти на работу в сыскное агентство «Юстас». Вскоре он узнал, что Кушников является действующим офицером ФСБ, полковником. К этому времени Богачев уже знал, что существует гольяновская преступная группировка, лидерами которой являются братья Шенковы. Это ему сказал Кушников, который называл себя консультантом. Твердой зарплаты не было, деньги им давал Кушников, чаще всего по 1 тысяче долларов в месяц. Постепенно он узнал структуру группировки. Руководители – братья Шенковы и Кушников.
       Богачев вспоминает и то, как Шенков пристреливал автомат в подвале спортивно-зрелищного комплекса и как Кушников при каждой перевозке оружия выдавал ребятам спецталоны («Они были похожи на проездной билет, с серией и номером. И надпись была: «Без права проверки документов, личного транспорта и перевозимого груза»).
       Если же и этих доказательств суду мало, то вот еще, уже вещественные. При обыске на даче Кушникова в книжном шкафу обнаружен магазин к пистолету, снаряженный 7 патронами, а в другом шкафу обнаружен пистолетный патрон 9 мм «Люгер». Мелочь? Да будь на месте полковника простой смертный, одних этих патронов было бы достаточно для долгой отсидки.
       И вот что немаловажно: при том же обыске дачи полковника изъяли дискету, на которой – штатное расписание филиала «Беркут-1» в поселке Голицыно и учредительный договор агентства «Юстас», среди учредителей которых – тот же Кушников.
       Ну и еще такая мелочь: как-то полковник с размахом отпраздновал свое 35-летие в «Президент-отеле», все прелести того дня были запечатлены на видеокамеру, и при просмотре можно увидеть объятия Кушникова с Максимом Шенковым, гольяновским авторитетом. И вот еще одна бумажка, о которой скоро придется вспомнить: в письменном столе полковника нашли копию приговора на Мигина (его подельник в суде, помните?)
       
       «Беркут» для диссертации
       А как реагирует на все эти странности суд? Беру приговор и убеждаюсь: от доказательств, добытых следствием, и следа не осталось. Надеюсь, и читателям, и моим постоянным оппонентам ясно, что как законопослушный гражданин я далек от мысли подвергать этот приговор сомнению или, упаси боже, ерничать там, где наши оценки не совпадают. Выше я напомнил старания следствия, теперь пришла пора суда.
       Вот эпизод с патронами, найденными при обыске дачи полковника. Из приговора: «Что касается 7 патронов калибра 7,62 мм к пистолету… и одного 9 мм патрона Парабеллум, пригодных для стрельбы и изъятых 10 мая 1998 года в ходе обыска на даче Кушникова И.Л… то суд считает, что бесспорных доказательств принадлежности данных боеприпасов именно Кушникову И.Л. органами предварительного расследования не добыто. При этом суд исходит из следующего: как на предварительном следствии, так и в судебном заседании подсудимый категорически отрицал, что найденные патроны принадлежат ему. Как пояснял Кушников И.Л., с 19 апреля по 10 мая 1998 года он на даче не появлялся, т.к. там работали иностранные рабочие, менявшие сантехнику. Считает, что патроны могли принадлежать либо рабочим, либо были ими специально подброшены».
       Просто террористы какие-то – знали небось, какому клиенту новый сортир потребовался, вот и явились с готовыми к бою патронами, чтобы хозяина в этом сортире замочить. И еще доказательство, из-под удара полковника выводящее: боезапас был завернут в газету «Малахитовый вестник», которую, как известно, семья полковника отродясь не выписывала и ни разу не покупала. Убойное, я вам скажу, доказательство – суд его принял мигом.
       И в приговоре подчеркнул особо: «От обвинения в доказанности принадлежности патронов Кушникову отказались и государственные обвинители в судебном заседании».
       Поскольку я обещал с судом не спорить, позволю себе только совет тем, у кого милиция найдет такой же боезапас и начнет шить дело: защищаться теми же аргументами, что и полковник, и посмотреть, что из этого выйдет. Если догадались – уже молодцы.
       Отвергает суд и домыслы следствия о том, что Кушников платил охранникам из «Беркута» официальную зарплату. А с Ивановским, Бурием, Мигиным вообще не был знаком. Последнюю фамилию не забыли? Это ж на Мигина приговор нашли у Кушникова в столе, что ж судья это не напомнил забывчивому полковнику? И неужели непонятно, что в подобных учреждениях жалованье идет «черным налом» из рук в руки и никак не может называться официальной зарплатой?
       А как опровергнуть следователей, которые утверждают, что Кушников лично проводил тестирование каждого кандидата на службу в «Беркут», что ряды охранников пополнили и сын Кушникова, и его родственники, и его же сослуживцы?
       А вот читайте приговор. Свидетель Бородулин, генеральный директор «Беркута», говорится там, показал, что Кушников периодически производил психологическое тестирование кандидатов на работу в ЧОП, так как писал кандидатскую диссертацию. А его сын, родственники и сослуживцы были приняты в ЧОП в благодарность за это. Вот тут не понял – благодарность за что? За чекистское прощупывание кандидатов на службу? Или за научные изыскания будущего кандидата наук?
       Еще немного, и суд придет к выводу: ни вооруженной, ни устойчивой, ни объединенной одной целью группы здесь нет и в помине, а Кушников вообще знаком с одним Сонисом – он-то вообще при чем здесь?
       Главная задача суда выполнена: ни о какой банде речи быть не может, статья 209 УК из приговора исключается. Ну а дальше уже совсем проще.
       
       Обвинители становятся защитниками
       На всякий случай объясню подробнее: если никакой банды суд не обнаружил, что взять со случайной компании мужиков, едва друг друга знающих и даже прилежно ходящих на службу – то ли в ЧОПы, то ли в спорткомплекс, то ли в ФСБ?
       В прошлых публикациях я излагал версии следствия и о вымогательстве миллионов долларов у коммерсанта Каненгиссера, и о покушении на его коллегу по бизнесу Казанджана, и об убийствах Кочеткова, Маковского, Зильбера, Шарифова – стоит ли снова выстраивать доказательную базу с признаниями десятков свидетелей, покаяниями обвиняемых и сотнями страниц экспертиз?
       Все эти доводы – основа обвинительного заключения, которое, смею заверить, писали не школяры от юриспруденции, а следователи из знаменитого на всю Москву Управления по расследованию бандитизма и убийств. Оказалось, что все они – неучи, ни в грош не ставящие закон.
       Ни один из эпизодов суд не принял и не подтвердил приговором, сделать это было тем более легче, что государственные обвинители практически все доказательства обвинения отвергли – лучшей защиты подсудимых и не придумаешь.
       Грустно не от того, что люди из клетки отправились по домам, без оправдательных приговоров стоит ли вообще говорить о правосудии? Грустно от того, что этот процесс состоялся буквально через несколько дней после слушания в том же военном суде дела по убийству Холодова – тогда ведь тоже оправдали и полковника, и офицеров рангом пониже. А три года назад опять-таки военный суд Московского гарнизона вот так же вдруг взял да и оправдал всех обвиняемых по взрыву на Котляковском кладбище – и там в клетке сидел полковник.
       Значит все это только одно: система военных судов себя дискредитировала полностью. Ну кто поверит, что военные судьи, получающие и жалованье, и звания, и квартиры, и назначения на должности от военного же ведомства, могут быть независимыми? Как поверить, что полковник, обвиняющий полковника, полковник, выносящий приговор полковнику, воздаст ему должное, если тот действительно преступил закон?
       Прокуратура Москвы вынесла протест на приговор Московского окружного военного суда.
       Это не более чем жест отчаяния – с 1 июля новый УПК установил столь сложную процедуру отмены оправдательных приговоров, что надеяться на успех просто наивно.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera