Сюжеты

ДЕЛА БУМАЖНЫЕ

Этот материал вышел в № 58 от 12 Августа 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Котласский ЦБК вырубает лес так, что его не становится меньше Маленький самолет «ЯК-40» задумчиво выписывает «коробочку» перед приземлением, словно высматривая крохотное посадочное поле Котласского аэропорта, затерянного в зеленой пустыне....


Котласский ЦБК вырубает лес так, что его не становится меньше
       

  
       Маленький самолет «ЯК-40» задумчиво выписывает «коробочку» перед приземлением, словно высматривая крохотное посадочное поле Котласского аэропорта, затерянного в зеленой пустыне. Леса в Архангельской области так много, что края его не видно даже из иллюминатора: только сочные камуфляжные оттенки, простроченные изгибами речушек. Когда на фоне леса видишь похожее на школьный спортзал здание аэропорта, не веришь, что за ним есть хоть какая-то цивилизация...
       
       В городе Коряжма живут 44 тысячи человек, а работают — половина. Город вокруг деревни Коряжемка вырос в начале 60-х, когда ленинградские комсомольцы приехали сюда строить Котласский целлюлозно-бумажный комбинат и остались здесь жить. До Архангельска – 90 км лесной чащи. А у северян есть поговорка: работать в лесу может только тот, кто здесь родился.
       Предприятие по сей день градообразующее: либо находишь работу на комбинате, либо живешь натуральным хозяйством. Котласский ЦБК кормит не только трудоустроенных коряжемцев. «Бумажные» налоги покрывают 80% городского бюджета – это пятая часть денег всей Архангельской области.
       Комбинат потребляет в день 200 вагонов леса, и треть этого объема он добывает своими силами. Заготовками рулит Леонид Бэлович – самый главный по лесу: просчитывает объем, дирижирует лесными потоками.
       Пять раз в неделю он перед работой бегает трусцой. Тренируется Леонид Бэлович постоянно, не просто так — чтобы выступать на чемпионате мира по бегу среди ветеранов. Вообще-то Бэлович – отчество, а фамилия – Краковский. Из Кракова родом его отец-поляк, который в 1933 году перешел советскую границу и был сразу же осужден. Но потом остался работать на ЦБК.
       «Профессия у нас династическая – история так сложилась. Отец здесь работал, я — всю жизнь и дети мои, и внуков уже готовим… Ну-ка, все вместе!» – это Бэлович не внукам, а журналистам – чтобы помогли толкнуть автобус, забуксовавший в песчаной колее. Не помогает: колесо закапывается все глубже.
       Журналисты шалеют от лесного воздуха и отвлекаются на чернику величиной с подмосковный крыжовник. Краковский шутит: «Это разве черника… Вон у нас в 50 км отсюда ядерные испытания были – вот там крупная ягода!»
       Про ягоды – может, и шутка, а про испытания – история. Пятнадцать лет назад вздумали изучать сейсмические колебания на Урале и Камчатке. Математически вычислили равноудаленную точку и взорвали под землей три бомбы – просто так, посмотреть хотели.
       Подъезжают директора на джипах – единственно уместных на этих дорогах – и тросами вытягивают автобус. Наконец мы на одной из 15 лесосек, где гудят две финские машины – гордость лесхоза. «Фарвардер», похожий на гигантского муравья с гибкой талией, щелкает сосны как семечки, а «хорвестер» укладывает. (По-русски? Пожалуйста – валочно-сучкорезная раскоряжевочная машина.)
       Раньше лес рубили бензопилами «Дружба» и «Урал» – от них были низкая производительность труда, вибрационная болезнь и удивление иностранных партнеров: зачем столько народу на участке? «Илим Палп» закупил финские машины, которые пашут круглосуточно, в 6 раз эффективнее и в любую погоду. «А ночью приедешь – стоит, как огромный дракон, фары горят, руками машет – аж страшно», – в голосе главного инженера лесосеки Виталия Дружинина слышится нежность. У «фарвардера» кабина, как у трактора, но дисплей с джойстиком вместо руля.
       По дороге на Котласский ЦБК из окна автобуса виден прозрачный изумрудный лесок – вырубленные территории засеяны молодняком. Через 50 лет на обработанной земле подрастет новый лес, а пока комбинату необходимо много саженцев – пытаются возместить последствия 70-х годов, когда вырубалось леса в два раза больше, чем высаживалось. ЦБК арендует у лесничеств квадраты земли по 50 га. Летом часто приходится останавливать работу и отправлять технику тушить пожар – даже если горит «чужой» квадрат. Для пожара границ нет, вот и тушат – не из благотворительности, а потому что больше некому.
       …Территория комбината – огромный город. Чтобы объехать, дня не хватит. Тут свои реки, горы и даже облака — это из труб валит дым, густой, но белый. Котласский ЦБК – единственное российское предприятие, где в 2000 году внедрили технологию отбелки целлюлозы не хлором, а экологически нейтральным кислородом. Получилось дороже – плюс 20—30 долларов на тонну, но партнеры зауважали. И экологи сразу отметили рост поголовья лососевых в речке Вычегде.
       А по заводу течет своя речка, по ней сплавляется заготовленная древесина – так называемый баланс. Плывет баланс, а над речкой мостик, на мостике человек с багром – направляет бревна по течению. Называется эта романтическая профессия «запорщик». Выкупанные в реке деревья очищают от коры в барабане, рубят и варят в котле, как кашу, пока не отделят чистую белую целлюлозу.
       Над гигантскими валиками, накручивающими белую простыню, стоит пар и запах овощей, приготовленных в скороварке. «Деньгами пахнет! – удовлетворенно констатирует зам генерального директора Александр Поздняков, отрывая кусок влажной, рассыпчатой целлюлозы. – Ну это финны так всегда говорят, когда к нам приезжают. Пахнет на самом деле экстрактом метилмеркатан, продуктом окисления».
       А финны приезжают часто – и все время поражаются качеству архангельской древесины: здесь, под северным солнцем, дерево прибавляет узкие годичные кольца – по 1,5—2 см, поэтому оно самое плотное: избы северные веками стоят и не гниют.
       Поздняков ведет нас в картонный цех и демонстрирует, как из древесной пены получается «лучший в мире картон». Вот это оборудование – австрийское, а это – шведское, и все автоматизировано. Рабочие сидят в будке за пультом и по компьютеру контролируют процесс, а над каждым столом рядом с расчетными формулами висит стратегия развития предприятия и перечень обязательств компании: научить, обеспечить, гарантировать социальную поддержку.
       На доске объявлений — приказы, штрафы за халатность и нарушение мер безопасности. И приказ об увольнении – за хищение имущества. «Что отсюда можно украсть?» – спрашиваем Позднякова. «Да хоть инструмент – все, чего в доме нет».
       Девушка Таня ничего не крадет, она наклеивает этикетки на уже расфасованную в 200-килограммовые пачки бумагу. Пока Таня улыбается и рассказывает о том, что работа непыльная, к запаху привыкаешь и зарплата приличная, я смотрю на ее загорелую шею с белой полоской от купальника и думаю: неужели здесь не все лето +10о?
       …Мэр города Валерий Мальчихин вспоминает: когда «Илим Палп» пришел в город, коллектив комбината относился к нему с осторожностью.
       А потом комбинат дал надбавку к бюджетным пенсиям, ввел социальные пособия и кредиты на жилье, стал содержать спортивную базу, детские сады, футбольную команду «Химик» и вывозить коряжемских детей на море. В следующем году будет достроена больница – целиком за счет прибыли комбината. Глава муниципального округа Василий Байбородин с цифрами в руках показывает, сколько денег ЦБК вложил в образование. Директор по персоналу Сергей Аншуков считает, что можно говорить о корпоративной культуре «бумажников»: «Я работаю здесь с 78-го года – был токарем, мастером, начальником цеха. Меня здесь все знают, и в коллективе своем я уверен».
       Намного важнее, что комбинат не смотрится «государством посреди города», а дышит с ним одним воздухом. Тем самым, лесным, от которого кружится голова.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera