Сюжеты

МЕЖДУ СТЕКЛОМ И ВАТОЙ, ИЛИ ДВА ПОЭТА ПОД КРЫЛОМ ПТЕРОДАКТИЛЯ

Этот материал вышел в № 60 от 19 Августа 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Этих двух поэтов объединяет немногое. И все же... Ну вот, например — и тому, и другой удается органично вплетать реалии времени и перлы «новояза» в собственную поэтическую ткань, преображать их так, что, оставаясь узнаваемыми, они в то же...


       
       Этих двух поэтов объединяет немногое. И все же... Ну вот, например — и тому, и другой удается органично вплетать реалии времени и перлы «новояза» в собственную поэтическую ткань, преображать их так, что, оставаясь узнаваемыми, они в то же время становятся частью суверенного поэтического мира.
       
       В густых металлургических лесах,
       где шел процесс созданья хлорофилла… —
       
       написал Александр Еременко еще в начале восьмидесятых и этими двумя строчками сразу оживил «сталкеровский» постиндустриальный пейзаж и набросал психологический портрет современника технологической цивилизации — скажем так, на пленэре.
       
       И пока воюют в Чеченских Альпах,
       над ущельями, где сражался поручик,
       летят птеродактили — эти вечные странники, —
       
       написала Марина Тарасова в самом конце прошлого века и в этих трех строчках легко столкнула три времени: то, в котором еще не было места человеку, то, в котором жил странный человек Лермонтов, и то, в котором людям становится тесно до обесчеловечивания, — наше, благословенное. И, конечно, птеродактиль здесь еще и геликоптер, и картинка возникает при чтении стереоскопическая: на ней вертолет и протоптица накладываются друг на друга.
       Кстати говоря, переосмысленная, почти вывернутая наизнанку в этих строчках Тарасовой цитата (в данном случае из Лермонтова) — любимый прием Еременко. Вот первый попавшийся под руку пример:
       
       Конечно, если б парни всей земли
       с хорошеньким фургоном автоматов,
       да с газаватом, ой, да с «Айгешатом»,
       то русские сюда бы не прошли…
       
       А еще двух разных поэтов объединяет ирония, не имеющая ничего общего с ерничеством. Вы могли услышать ее в только что процитированных строчках Еременко. А вот Тарасова:
       
       Джентльмены перестанут делать дамам дефолт.
       
       Вообще же главный признак общности этих поэтов — принадлежность к одному поколению. При полном несходстве судеб.
       Поколение это пришло в литературу после громких шестидесятников. Многочисленные поклонники так называемой «эстрадной поэзии» новых поэтов в общем не расслышали, а переспрашивать не стали — начались годы реформ и массовой принудительной эмиграции из самой читающей страны.
       Хотя именно Еременко мог бы без труда основать свой собственный фан-клуб, он даже избирался когда-то Королем московских поэтов. И это несмотря на то (а может быть, благодаря тому), что первые серьезные публикации у Саши появились только в последние годы существования СССР.
       А потом на несколько лет он замолчал…
       Несмотря на это, в нынешнем июне из рук Андрея Вознесенского получил хоть и не лиру, но престижную литературную премию имени Пастернака.
       У Марины Тарасовой, наоборот, книги более или менее регулярно выходили начиная с 1970-х, а вот популярности в тусовке не было. И ни в одной номинации ни одной премии она никогда не значилась. Хотя выпустила в 2000 году совершенно не ортодоксальную книгу «Апокриф» (М., «Московский рабочий»).
       При Марининой громкости в быту ее поведение в литературе отличается скромностью, даже наивностью. Того и другого — внешней громкости и внутренней скромности — вполне хватает нашей литтусовке для того, чтобы поэта постоянно выносить за скобки всех уравнений со всеми известными.
       Впрочем, ватную глухоту времени, его застящий глаза дым без огня почувствовали и написали оба: и Еременко — «Я люблю тебя, страна / из стекла и ваты», и Тарасова — «И задымилось время на ходу, / и в циферблат валило, как в окошко». Потому что все же главное, что их объединяет, — это странно звучащее применительно к живому современнику слово «поэт», употребляемое нынче чаще, чем следовало бы.
       А то, что своих поэтов нация практически не знает, говорит о состоянии нации, а не поэзии.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera