Сюжеты

КРАСНЫМ БЫЛ ПРОБЕЛ

Этот материал вышел в № 60 от 19 Августа 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Александр ЕРЕМЕНКО Репортаж из Гуниба Куда влечет тебя свободный ум… Куда влечет меня свободный ум? И мой свободный ум из Порт-Петровска, хотя я по природе тугодум, привел меня к беседке шамилевской. Вот камень. Здесь Барятинский сидел....


Александр ЕРЕМЕНКО
       

   
       Репортаж из Гуниба
       Куда влечет тебя свободный ум…
       
       Куда влечет меня свободный ум?
       И мой свободный ум
       из Порт-Петровска,
       хотя я по природе тугодум,
       привел меня к беседке
       шамилевской.
       
       Вот камень. Здесь Барятинский
       сидел.
       Нормальный камень. Выкрашенный
       мелом.
       История желает здесь пробела…
       Так надо красным. Красным был
       пробел.
       
       Он, что ли, сам тогда его белил?
       История об этом умолчала.
       Барятинский?.. Не помню. Я не пил
       с Барятинским. Не пью я
       с кем попало.
       
       Да, камень, где Барятинский сидел.
       Любил он сидя принимать — такое
       прощается — плененных: масса дел!
       Плененные, как самое простое,
       сдаваться в плен предпочитали
       стоя.
       Наверно, чтоб не пачкаться о мел?
       
       Доска над камнем. Надпись.
       Все путем.
       Князь здесь сидел. Фельдмаршал?
       — это ново.
       Но почему-то в надписи о том,
       кто где стоял, не сказано ни слова.
       
       Один грузин (фамилию соврем,
       поскольку он немножко
       знаменитый)
       хотел сюда приехать
       с динамитом.
       «Вот было б весело, вот это
       был бы гром!»
       
       Конечно, если б парни всей земли
       с хорошеньким фургоном
       автоматов,
       да с газаватом, ой,
       да с «Айгешатом»,
       то русские сюда бы не прошли.
       
       К чему сейчас я это говорю?
       К тому, что я претензию имею,
       нет, не к Толстому,
       этим не болею —
       берите выше — к русскому царю.
       
       Толстой, он что? Простой
       артиллерист.
       Прицел, наводка, бац! — и попаданье:
       Шамиль — тиран, кошмарное
       созданье,
       шпион английский и авантюрист.
       
       А царь, он был рассеян и жесток.
       И так же, как рассеянный жестоко
       вместо перчатки на руку носок
       натягивает, морщась,
       так жестоко
       он на Россию и тянул Восток.
       
       Его, наверно, раздражали пятна
       на карте… Или нравился Дербент.
       Это, конечно, маловероятно,
       хотя по-человечески понятно:
       оно приятно, все-таки Дербент!
       «В Париже скучно, едемте
       в Дербент?»
       Или: «Как это дико, непонятно:
       назначен губернатором в ДЭРБЭНТ!»
       
       
       Вот так и нас ведет свободный ум.
       Я вроде жив. А где-то недоумки
       приволокли тротил в спортивной
       сумке
       и все-таки беседку ту взорвали.
       Но вот что мне сейчас пришло на ум:
       по-моему, заряд не рассчитали.
       
       Взорвали всё. Остался белый шум.
       …Лишь белый шум в ушах —
       как стекловата.
       Хаджи-Мурат ни в чем не виноват.
       И граф Толстой ни в чем
       не виноват.
       Седло-гора ни в чем не виновата.
       Никто не виноват. И — белый
       шум…
       
       1985—2002
       
       ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА:
       Гуниб — гора и селение в Дагестане, последний оплот Шамиля — имама, предводителя горского освободительного движения, который после двадцатипятилетней войны, чтобы спасти народ от полного истребления, добровольно сдался в плен фельдмаршалу Барятинскому. В 1953 году при Сталине постановлением ЦК Шамиль был объявлен турецким и английским шпионом.
       Порт-Петровск — современная Махачкала.
       Газават — священная война мусульман.
       «Айгешат» — портвейн.
       
       * * *
       Когда грузинские князья
       совет держали за хинкали,
       они, как понимаю я,
       щепотей так и не разжали.
       
       Остатки нации в щепоть
       собрать и выжить под судьбою…
       Но если страх перебороть,
       ладонь открыв перед собою,
       увидишь прямо пред собою
       пятиконечною звездою
       ее разорванную плоть!
       
       * * *
       Неуютная луна.
       Свет — коричневатый.
       Я люблю тебя, страна
       из стекла и ваты.
       
       Все, что видно из окна
       в день моей зарплаты
       за бутылкою вина —
       из стекла и ваты.
       
       Стекло-
       ватою шальной
       сыплется за ворот
       по дороге окружной
       этот белый город.
       
       Из огромного стекла.
       Из огромной ваты.
       Циркулярная пила,
       свет коричневатый.
       
       Не любить ее нельзя.
       Никого не трону,
       по стеклу ее скользя,
       словно по бетону.
       
       * * *
       Весна в Саратове похожа на весну
       на Одере, а может быть, на Нейсе,
       с той разницей, что там гуляют
       немцы,
       но их не тянет к местному вину.
       
       С той разницей, что если разверну
       московскую газетку ненароком,
       то, между строк гуляя, как по строкам,
       я разве что на дату не взгляну.
       
       С той разницей. И если Бога нет
       в Саратове, то нет его и в Риме.
       Все это может с толку сбить
       на время,
       но не страшней, чем смена сигарет.
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera