Сюжеты

ДЕТИ ПОДСОЛНУХА

Этот материал вышел в № 61 от 22 Августа 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В этом селе восемь улиц и шесть мечетей Татарское Белозерье – как женщина в хиджабе. Отгородились его жители от остального мира. Отстроили шесть мечетей, хотя улиц-то всего — восемь. Пригласили преподавателя арабского языка, чтобы читать...


В этом селе восемь улиц и шесть мечетей
       


       Татарское Белозерье – как женщина в хиджабе. Отгородились его жители от остального мира. Отстроили шесть мечетей, хотя улиц-то всего — восемь. Пригласили преподавателя арабского языка, чтобы читать Коран. А затем в масштабах села случилась гуманитарная катастрофа: дети перестали учиться.
       Примерно в такой последовательности виделось все из Москвы. Так кажется из Саранска, где со страниц местных газет грозно глядит вооруженный пулеметом «злой чечен» на фоне белозерской мечети. И вот уже шагаешь по широкой белозерской дороге, а навстречу, словно для наглядности, — посреди России, на улице Советской – девушка в парандже…
       А вот — Гафият Абдрашитов, бородатый и улыбчивый добряк. Ему нет еще и сорока, но он уже привычно мудрствует: «Главное — что внутри человека». Живет Гафият тоже на улице Советской. У него крепкий двухэтажный дом из соснового леса с диковинным орнаментом, пущенным кистью маляра на стены и под крышу (непременная черта местных домов). А сам Гафият – спекулянт. Так официально обозначен род занятий белозерцев после семнадцатого года. Советы давно умерли, а стойкая ненависть к богатым белозерцам жива, и в обиходе до сих пор в соседних нищих деревнях слова «спекулянт» и «кулак». Ведь Гафият построил свой дом на торговле семечками. В его селе это был основной бизнес.
       Подсолнух – символ деревенского диссидентства. Гафият рассказывает, как пострадали за этот солнечный цветок отец, дед. Сколько белозерцев сидело «за спекуляцию» семечками. Какие засады и облавы приходилось миновать от огорода до рынка.
       Соседи в напряжении бились за продовольственную программу партии. А белозерцы — торговали. Сегодня вокруг рынок, а Белозерье сдает сахарную свеклу (говорят, что земля устала от подсолнуха). Причем сдает рекордные урожаи. И снова слепят глаза цинковые крыши двух- и трехэтажных особняков, выстроенных на отлогом холме, где у подножия – озеро.
       
       — Здесь никогда не было советской власти, это еще мне отец рассказывал, — говорит Юрий Федорович Подгорнов, директор последнего оплота государственности в этом селе – школы.
       Подгорнов встречает меня в заляпанной рабочей спецовке: шпаклевал «оплот». Его, учителя истории, роно назначило директором школы в марте, в наступающем учебном году ждет от него результатов. А какие результаты, если дети не хотят больше ходить в школу? Старшие классы можно уже заколачивать.
       Заколоченная школа — обычное дело для умирающей российской деревни. Но ведь не для Белозерья. У того же Гафията Абдрашитова типичная семья – пятеро детей. У его соседа Хакима – четверо. И Гафият обещает Хакиму, а Хаким – Гафияту, что это далеко не предел. Социологи определили бы белозерскую ситуацию как демографический взрыв.
       Зульфия Абдрашитова в этом году пойдет в девятый класс. Долго пытаю укутанную в платок скромницу, кем хочет стать. «Раньше мечтала учительницей», — говорит. Но на провокацию: что выберет — изучение ислама или педучилище, задумывается и выдает: «Ислам!». Отец ее убеждает: «Ислам для себя, а образование получать нужно». Но вот результат всех таких увещеваний: больше двадцати белозерских детей учатся сейчас в медресе, только четверо — в технических госучилищах. Триста вообще нигде не учатся.
       Я иду к директору школы с вопросом: «Что делать?». Юрий Федорович все еще со шпателем в руке, поскольку школа самым настоящим образом разваливается.
       — В селе и сейчас нет государства. Дети приходят из роскошных домов в школу, где нет даже географической карты. Четыре стены и парты.
       Подгорнов борется за школу. Создал в селе попечительский совет. Родители учеников собрали на ремонт двадцать тысяч. Но как купить учителя химии или физики, которых нет уже несколько лет?
       В жителях Белозерья очень развит инстинкт выживания, а значит, и чувство опасности. В последние годы, когда ислам стал в глазах обывателей тождествен терроризму, все женщины облачились в хиджаб, а некоторые даже надели паранджу. Муфтий Мордовии Заки Хазрат Айзатуллин, живущий в этом же селе, смешно высказался по этому поводу: «Они на публику играли».
       Действительно, встреченная мной на Советской улице девушка в парандже напомнила чеховскую героиню, пожелавшую принять смерть от удара молнии в красном платье и публично.
       Нет в этой девушке угрозы. А «злой чечен» на фоне здешней мечети – не документ истории, не грозное предупреждение, а всего лишь коллаж саранских газетчиков. Не верьте этой фантазии! Не разумнее ли взять семечко и вырастить из него подсолнух? Белозерцы уже не конкуренты, как уже сказано; их бизнес теперь строится на свекле…
       Год назад глава села и бывший учитель Фярит Халиков попытался вернуть детей в школу очевидным способом. Обратился в роно с просьбой ввести в школе урок арабского языка. Жаль, не поддержали — Халиков вроде бы верный ход нашел. Белозерцы хоть таким образом почувствовали бы к себе внимание. Ведь государство не должно игнорировать гражданина, его образ жизни, его вероисповедание… Об этом даже в последнем путинском указе про поведение чиновников сказано.
       А пока оно, государство, является в образе налогового инспектора и говорит: «Открывайте торговлю водкой и табачными изделиями – пойдут налоги в бюджет, из бюджета – в школу». Но Белозерье, подсчитано, выпивает в месяц около ящика водки. На школьный глобус не хватит!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera