Сюжеты

ДЕД ЕГЭ ВМЕСТО БАБЫ ЯГИ

Этот материал вышел в № 63 от 29 Августа 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Единым государственным экзаменом уже пугают детей. А модернизацией образования – взрослых. (Очередному «хотели как лучше» посвящается) Наступает тот новый учебный год, по окончании которого Министерство образования обещало расширить...


Единым государственным экзаменом уже пугают детей. А модернизацией образования – взрослых. (Очередному «хотели как лучше» посвящается)
       

       Наступает тот новый учебный год, по окончании которого Министерство образования обещало расширить «эксперимент» по проведению единого государственного экзамена (ЕГЭ) и ввести обязательную экзаменовку в форме ЕГЭ сразу по нескольким предметам (слухи ходят – по шести), ибо, как гласит официальная версия министерства, «эксперимент по единому государственному экзамену в 2002 году в основной фазе проведен успешно».
       
       Единый государственный экзамен, напоминаю, потому и единый, что призван служить заодно и пропуском в вуз, а в ближайшем будущем — и основой для государственных именных финансовых обязательств (ГИФО).
       Но одновременно и параллельно с планами министерства и как бы ничего о них не зная, группа преподавателей литературы более двадцати университетов и педагогических вузов страны выступила в «Литературной газете» (№ 33, 14—21 августа 2002 года) с обращением «К общественности России», где протестует против постановления Госкомвуза России от 27.12.95 о «Порядке приема в государственные образовательные учреждения высшего профессионального образования Российской Федерации», которое разрешило проводить вступительное испытание по русскому или национальному языку в форме тестирования, изложения или диктанта как возможной альтернативы прежнему экзамену по русскому языку и литературе в форме сочинения.
       Обращение выдержано в паническом тоне: отмена обязательного выпускного и вступительного сочинения уничтожает, оказывается, «слой культуры, еще покрывающий нашу жизнь», а он «столь тонок, что всякое раздирание его неминуемо ведет к пещерному одичанию, к размыванию нравственных истин и устоев, которые народ ценой страданий и крови...» и т.д.
       В общем, получается, что эти два экзамена в форме сочинения, выпускной и вступительный, были чем-то вроде профилактического средства от пещерного одичания наших детей. Но как только в школах узнали, что на вступительных экзаменах в вузах не обязательно писать сочинение, престиж школьного предмета «литература» резко упал в глазах и учеников, и родителей, и организаторов школьного образования.
       «Пока в школах обязательным выпускным экзаменом (а в вузах вступительным) было сочинение, даже самому завзятому лентяю приходилось хоть время от времени, но читать программные произведения. У противников экзамена по русскому языку и литературе в форме сочинения есть, в сущности, единственный аргумент – использование абитуриентами шпаргалок, издающихся ныне в огромных количествах. Но ведь этой эпидемии <...> не так уж трудно поставить заслон, введя новые типы сочинений (анализ фрагмента художественного текста, например) и регулярно обновляя тематику».
       Глубоко уважая педагогов, подписавших обращение, среди которых есть и те, у кого я училась, поражаюсь, какие ужасные вещи они заявляют.
       Да, школьникам приходилось (исключительно ради будущих сочинений и ни за чем больше) читать программные произведения. Делалось и делается это через силу и с проклятиями. Школьное чтение из-под палки не бывает для учеников ни эстетическим удовольствием, ни душевным переживанием, ни интеллектуальным приключением. Дети твердо усвоили, что «эту шнягу» – «Преступление и наказание» или «Войну и мир» – нужно «добить», чтобы потом написать другую «шнягу» – сочинение «Образ Наташи Ростовой и Родиона Раскольникова» – и навсегда из головы выбросить.
       Что именно обозначает слово «шняга», не знаю. Понятно, что-то плохое. Оно постоянно встречалось в материалах анонимного опроса старшеклассников, который проводила моя дочь для педагогической газеты «Первое сентября». Десятки и десятки анкет: «Я бы хотел почитать Пелевина (Акунина, Сорокина, Кинга, Мураками, Коэльо...) , но мне нужно добить эту шнягу».
       Не отмена обязательного сочинения, а чтение ради сочинения подрывает у детей желание читать. А сочинение подрывает желание что-либо писать. Сочинение – жанр бессмысленный, лицемерный, лишенный всяких внятных критериев оценки. Сказано об этом было не раз и, по-моему, более чем убедительно. Так что шпаргалки – далеко не единственный довод противников этого специфического жанра.
       Замена «обыкновенного» сочинения на «анализ фрагмента художественного текста» ситуацию не исправит. И сочинение, и «анализ фрагмента» – поле полного произвола проверяющих. Сама я как-никак профессиональный литературовед, критик и рецензент и несогласие с моими «анализами» встречала в разных формах: от «Не могу разделить точку зрения уважаемого автора» до «Что несет эта дура!». В любом случае это столкновение мнений. В переводе же на экзаменационный язык и то, и другое было бы вердиктом: «Тема не раскрыта. Два». А для ребенка это проблема сломанной судьбы, а не уязвленного самолюбия.
       Так что вступительное изложение, в сущности, оптимальный выход: практическую грамотность, логику и память абитуриента прекрасно проверяет, и критерии его оценки имеются. Но авторы обращения категорически настаивают на обязательном сочинении при поступлении в любой вуз, грозя в противном случае «дальнейшим упадком национального самосознания, понижением общего уровня культуры, а в конечном счете утратой единого культурного и духовного пространства».
       
       ЕГЭ искореняет вступительные экзамены как таковые, но группа педагогов даже не упоминает о такой перспективе. Следует или не следует понимать обращение в том смысле, что его авторы протестуют против единого государственного экзамена? Непонятно.
       Впрочем, ЕГЭ по русскому языку, от которого в пилотных регионах дети массовым образом отказывались, пока было можно (в будущем году уже будет нельзя), предполагает в качестве третьего экзаменационного задания как раз «анализ художественного фрагмента».
       Одним из пилотных регионов была Ростовская область, где я и порасспрашивала ребят.
       - «Сначала шли задания, которые проверяет компьютер: вставить букву, запятую, найти деепричастие и так далее. А последнее задание – написать рецензию на законченный отрывок текста. У меня была пейзажная зарисовка. Это задание проверяет человек. Получила я за свою рецензию ноль баллов».
       - «Нет-нет, у нас никто не выбрал экзамен по русскому языку. Попробовали и решили, что лучше не надо».
       
       Министр образования Владимир Филиппов в своем интервью предупреждает:
       «Если на едином государственном экзамене ты набрал более 70 баллов из 100, ты имеешь возможность обучаться в вузе бесплатно. Если набрал 60 баллов, платишь в год, например, 100 долларов. Набрал меньше – платишь еще больше». Интервьюеру смысл сказанного был, должно быть, понятен, потому что он не задал тут же напрашивающихся вопросов: бесплатно – в каком вузе? Денежное обеспечение ГИФО – это сколько? Почему набравший 60 баллов платит 100 долларов? А «еще больше» – это как?
       Впрочем, если надо набрать 70 баллов, то их и наберут – с тем же успехом и теми же способами, каким получали отличные оценки по выпускным сочинениям и контрольным. И никакие формальные строгости при проведении ЕГЭ тут не помогут.
       
       Юные ростовчане рассказывают:
       «Нас очень пугали: говорили, что никто никому и никак не сможет помочь. Но на экзамене всем медалистам принесли ответы вполне открыто».
       «Ни мне и никому из тех, кого я знаю, ни самим выпускникам, ни их родителям такая экзаменовка не понравилась, хотя потом в газетах читала, что все прошло хорошо и все были очень довольны. На моих глазах девочка рыдала. Я спросила, что произошло. Оказывается, от обиды: она готовилась на мехмат, была уверена в себе, решала сама и не все успела, а вокруг другим ребятам приносили и приносили ответы».
       «Да ладно! Экзамен как экзамен, только раньше на решение трех-четырех задач и примеров давалось шесть часов, а тут два с половиной часа на двадцать пять заданий. Первые тринадцать легкие – выбрать правильный ответ. Следующие девять заданий тоже несложные – вписать правильный ответ. А три последних задания – настоящие экзаменационные, то есть сложные задачи и примеры, только времени на них совсем мало. Да ладно! Люди ко всему приспосабливаются».
       
       ОТ РЕДАКЦИИ
       Вопросы реформы образования вызвали споры даже среди сотрудников «Новой газеты». Точку зрения учителя, нашего обозревателя и депутата Московской городской думы Евгения БУНИМОВИЧА читайте в следующем номере.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera