Сюжеты

МАНХЭТТЕНСКИЙ КАТОРЖНИК И ГОЛЛИВУДСКАЯ ДЕКАБРИСТКА

Этот материал вышел в № 65 от 05 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Еще не остыли споры алленоманов о его новинках: кассовой авантюре «Мелкие мошенники», интеллектуальном детективе «Проклятие нефритового скорпиона», иронической энциклопедии высшего света «Знаменитости». А «перпетуум-мобиле» Вуди выдает...


       


       Еще не остыли споры алленоманов о его новинках: кассовой авантюре «Мелкие мошенники», интеллектуальном детективе «Проклятие нефритового скорпиона», иронической энциклопедии высшего света «Знаменитости». А «перпетуум-мобиле» Вуди выдает на-гора новое фирменное блюдо — «Голливудский финал». Естественно, кино Вуди Аллена всегда про себя, любимого. В данном случае «про себя» разыграно маэстро буквально по нотам.
       Сюжет «Голливудского финала» — вариации на тему «Вуди Аллен снимает кино». Только слепец не увидит в главном герое этой романтической комедии гении-неврастенике Вэле самого автора. Впрочем, о слепцах — чуть позже.
       Новый автопортрет режиссера приобретает качества шаржа, причем довольно язвительного. Вэл предстает психом на грани очередного нервного срыва. Дважды оскароносец, поставивший десять лет назад свои лучшие картины, вдруг однажды запел об авторском кино, поставив крест на карьере. И теперь пожинает плоды своенравия: на нервной почве болеет чесоткой. В периоды ремиссии снимает рекламу дезодорантов, почти готов пасть в пропасть рекламы подгузников для престарелых. Ипохондрик Вэл уже и сам согласился, что звезда его закатилась. В счастливую звезду гения верит лишь его бывшая жена. (Любопытно, как Миа Ферроу — самая звездная из бывших экс-жен режиссера — восприняла этот благосклонный поклон в свою сторону?)
       Эта голливудская декабристка убедила своего нового мужа, преуспевающего кита кинобизнеса, и всех менеджеров киностудии, что Вэл — лучшая кандидатура на роль режиссера нового суперхита. Она даже последовала за ним на съемочную площадку.
       Можно сказать, подвиг. Ведь известно, сколь невыносим маэстро (Вэл? Или Аллен?) в работе. Дело не в том, что слава его в прошлом. С ним боятся работать, зная вздорность характера несгибаемого перфекциониста, требующего идеального света, готового до изнеможения переснимать дубли, менять актеров. Но сценарий «Город, который никогда не спит» — давняя затаенная мечта влюбленного в свой Нью-Йорк художника (Аллена? Или Вэла?).
       Аллен с видимым удовольствием играет в двойное ретро. Действие кино происходит в Америке конца 70-х, а события фильма, которые снимает Вэл, разворачиваются в бурные 40-е. Есть где разгуляться запредельным в глазах продюсеров идеям режиссера. К примеру, что если снять хит черно-белым? (Тут же a propos автор с милой улыбкой размышляет об авторском кино как об опыте мастурбации.)
       И тут «случилось страшное»: доведенный до крайности переживаний неврастеник накануне первого съемочного дня теряет зрение. Агент маэстро не может позволить такого фиаско... И на съемочную площадку входит слепой режиссер.
       Вэл начинает вслепую шить свое «платье голого короля». Ведет себя как ненормальный, тем самым оправдывая уже сложившуюся репутацию. Наблюдающие за работой журналисты видят лишь привычную глазу эксцентрику, непонятный хаос в кадре. К тому же режиссеру необходим оператор-китаец, который возмущается происходящим на непонятном (даже переводчику) наречии. Любопытно, что и сам Аллен для «Голливудского финала» выбирает оператора примерно по такому же парадоксальному принципу. Он приглашает немецкого мастера Ведиго фон Шульцендорфа, специализирующегося на фильмах ужасов, и требует от него светлой, милой, праздничной «картинки», отвечающей духу романтической комедии.
       Но как же интересно следить за этими перемигиваниями между содержанием картины и реальностью, в которую она погружена. И происходит это подчас помимо воли самого Аллена.
       Этим фильмом торжественно открылся 55-й Каннский фестиваль. Во время мировой премьеры директор фестиваля Жиль Жакоб вручил режиссеру, облаченному в свой любимый мятый серый костюм, платиновую «Пальму пальм» за достижения в кинематографе. Так вот даже эта предстоящая награда уже была отыграна в фильме…
       По сюжету фильма та абракадабра, что снял гениальный слепец, в Америке с треском провалилась. Зато французы... О, эти тонкие, изощренные ценители способны разглядеть шедевр даже в полном экранном хаосе. И реальные французы в Канне стоя аплодировали этому финалу.
       Кстати, по слухам, не падкий на самоиронию Голливуд на Аллена обиделся — за представление его туповатой инерционной машиной.
       Вот уже почти сорок лет публика внимает размышлениям манхэттенского затворника, его киномонологам, выражающим, по сути, самые затаенные переживания, самые сокровенные чувства. И круг алленоманов не только не сужается. Напротив, год от года в «паству», готовую затаив дыхание внимать этим исповедям, вливаются новые и новые поколения.
       Мне кажется, Аллену в этом фильме очень хотелось заставить улыбнуться именно ньюйоркцев. Множеством отсылов и ассоциаций фильм адресован прежде всего им. Неслучайно и места обитания героев — знаковые: Центральный парк, гостиница «Плаза», известный в Нью-Йорке бар «Балтазар». Поджарый, деловой Нью-Йорк здесь противопоставляется покрытому целлюлитом самодовольства и тупости Голливуду.
       Для Аллена Нью-Йорк — самый европейский из городов мира. Город настрадавшийся, нуждающийся в утешении. Ведь съемки своего фильма режиссер начал вскоре после 11 сентября.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera