Сюжеты

ДЕНЬ ВОЗДУХОПЛАВАНИЯ В ПОЛЬЗУ ГОЛОДАЮЩИХ

Этот материал вышел в № 65 от 05 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

С.М. Волконский «Родина. Воспоминания». – М.: «Захаров», 2002 В прекрасной книге Вандаля «L'avenement de Napoleon» помню… он говорит о настроениях последних месяцев революции: «Апатия смягчала негодование». Ужаснейшее воспитательное...


С.М. Волконский «Родина. Воспоминания». – М.: «Захаров», 2002
       
       В прекрасной книге Вандаля «L'avenement de Napoleon» помню… он говорит о настроениях последних месяцев революции: «Апатия смягчала негодование». Ужаснейшее воспитательное влияние большевизма: разрушение характера. Или цинизм, или усталое безразличие. И оба сливаются в одном: «наплевать».
       С.М. Волконский «Родина»
       
       «Вымышленные книги сейчас не влекут. Причина ясна: после великой фантасмагории Революции… после четырехлетнего сна наяву, после черных кремлевских куполов… после гробов, выдаваемых по 33-му купону карточки широкого потребления, и лавровых венков композитора Скрябина, продаваемых семьей на рынке по фунтам, нас, кажется, уже ничем не потрясешь, разве что простой человеческой правдой: сущностью единой и неделимой. Такой книгой и является книга Волконского «Родина», — писала Марина Цветаева в эссе «Кедр». Из рецензии вырос цветаевский блестящий литературный портрет внука декабриста (эстета, эссеиста, замечательного театрального педагога, собирателя музеев и созидателя садов, директора Императорских театров, директора Русской Консерватории в Париже).
       «Кедр» как текст вернулся на историческую родину в начале 1990-х. Книга Сергея Михайловича Волконского, вызвавшая к жизни цветаевский монолог, вернулась еще десять лет спустя. Сначала нас, как известно, от э т о го очень берегли. А потом – нам стало не до испепеленных усадебных сантиментов.
       Тамбовская Павловка – усадьба с исполинским парком, созданная в безлесной степи полувековым трудом княгини Е. Г. Волконской и ее сына, автора книги, — чуть ли не главная героиня «Родины». Первые – детские и усадебные — главы книги пестры, как ухоженные куртины, как бисерные ридикюли и чубуки… За ними – Революция: Вальпургиева ночь погрома винных складов в Борисоглебске, «День воздухоплавания в пользу голодающих», новый быт: «…Элегантный в защитном цвете и брюках галифе чекист проходит мимо молодой женщины и, расшаркиваясь, говорит: «Вот вы теперь интересная вдовица...».
       …Как это могло случиться? Вот — сквозная тема Волконского. Все сословия, по убеждению его, были готовы к революции. Каждое по-своему. Требовательный инфантилизм «внизу», глухое, бдительное предубеждение «всех против всех» в средних сословиях и благодушная безответственность в высших слоях общества…
       «Люди… почувствовали освобождающее блаженство безответственности. Говорят: «Изменились». Нет, значит, и были плохи. Я совершенно убедился в том, что в смысле нравственной сортировки людей большевизм оказал услугу: кто был плох, стал хуже, кто был хорош, стал лучше…»
       Нравственная сортировка, как известно, сопровождалась такой количественной утруской тел народонаселения и такой качественной усушкой душ, что «Родину» читаешь теперь с одним внутренним вопросом: наше ли это наследие?
       Как посмотришь на фотографию руин церкви в Павловке, на эту титаническую культю русского ХIX века, покрытую диким мясом битого кирпича, молча вопиющую из почв одичалого черноземного Гуляй-поля, — вряд ли наше…
       А эти развалины – все, что реально от Павловки осталось. Снимок сделан московским историком Александром Скоковым в 2000 году.
       Тем не менее… хорошо, что «Родина» вышла в Москве. Так. На всякий случай.
       Вслед за этим томом у «Захарова» выйдут еще две книги С.М. Волконского: «Лавры (искусство, артисты, критика)» и «Странствия (страны, люди, портреты)».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera