Сюжеты

ПАРУСА «КРУЗЕНШТЕРНА» ПОКА ЕЩЕ ШУМЯТ

Этот материал вышел в № 65 от 05 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На современном паруснике команда состоит из десятка профессионалов. Остальные — туристы, исполняющие обязанности матросов При виде мачтового леса парусных кораблей над портовым бассейном Зебрюгге и целых трех российских барков я сразу...


На современном паруснике команда состоит из десятка профессионалов. Остальные — туристы, исполняющие обязанности матросов
       


       При виде мачтового леса парусных кораблей над портовым бассейном Зебрюгге и целых трех российских барков я сразу непроизвольно подумал про фирму «Нога», которая, как мы уже привыкли, должна какой-то корабль обязательно арестовать. А вовсе не про удачную для наших моряков регату «Катти Сарк» и не про праздник прекрасного Брюгге – крупнейшего порта средневековой Европы. На него и был приглашен весь этот парусный бомонд под флагами России, Бельгии, Великобритании, Польши, Аргентины, Италии...
       Калининградскому «Крузенштерну» и петербургскому «Миру» повезло. Благодаря юридическим тонкостям постсоветского оформления собственности они в отличие от мурманского «Седова» вроде бы и не принадлежат российскому государству, вынужденному уже несколько лет бегать от исков швейцарской фирмы.
       Правда, «Седов» на этот раз благодаря усилиям юристов и дипломатов без оглядки на «Ногу» участвовал и в гонке «Катти Сарк», и в празднике «Брюгге-2002». Кажется, его экипаж еще не опомнился от пережитой радости облегчения. Пришедший в Зебрюгге «Крузенштерн» на сей раз в регате не гонялся. Как пояснил мне первый помощник капитана Сергей Плевако, призов в корабельном музее более чем достаточно, а «приземленные» интересы (если это слово вообще подходит к морскому кораблю) диктовали другие приоритеты. Надо было уважить приглашение Бремерхафена, ставшего вторым домом для калининградского барка. Выгодные коммерческие проекты влекли и в другой германский порт – Росток. Там, конечно, платное посещение корабля местной публикой, морские прогулки...
       Есть еще понятие «trainees». На российских судах таких людей называют «студентами», хотя им от 15 до 60 лет и не все одинаково относятся к своему обучению. Проще говоря, это желающие прокатиться на паруснике, но не как банальные пассажиры, а в роли членов экипажа.
       Есть сейчас в Германии и других западных странах такая разновидность романтического и, может быть, даже экстремального туризма. Бывают же «космические туристы». Почему бы не быть «парусным»? «Мы их обучаем парусному делу так же, как наших курсантов, — рассказывает Плевако. — С единственным отличием: только в той мере, в какой они сами того желают. Никакой обязаловки. Многих это желание сводит до состояния пассажиров, но есть и дотошные, которые побывали на борту несколько раз и легко заткнут за пояс иных курсантов. Проворно бегают по вантам, четко выполняют команды. Даже среди 60-летних не было проблем. Кто-то получает навыки с перспективой покупки собственной яхты, а кто-то просто так, для удовольствия».
       За один день стажировки на «Крузенштерне» «студент» платит 65 евро, а если он моложе 25 лет, то 50 евро. Подрабатывают не только российские парусники. Я приценился на ошвартованной неподалеку болгарской баркентине «Калиакра». Там за полный пансион в двухместной каюте на 10-дневном переходе от Варны до испанского порта Аликанте, где стартовала гонка «Катти Сарк», брали по 1170 евро, за двое с половиной суток от Портсмута до Зебрюгге — 450. Но это больше круиз, чем практика. И немножко другой комфорт.
       А вот на британском «Лорде Нельсоне», который, правда, в два раза меньше «Крузенштерна», постоянный экипаж состоит всего из десяти профессионалов-инструкторов, а остальные – такие вот «студенты». Неделя участия в гонке «Катти Сарк» на этапе Ла Корунья – Сантандер стоила каждому 625 фунтов стерлингов.
       Как объяснил мне дежурный офицер «Лорда Нельсона», в команде есть работа всем – старым, молодым, мужчинам, женщинам, даже одному инвалиду в коляске. На ближайшие рейсы мест почти не осталось. Разве что вот койка для судового врача с 12 по 24 сентября от Саутгемптона до Кардиффа с заходом в Плимут. Но, увы, я не подхожу по профессии, даже если бы и согласился заплатить 1029 фунтов.
       На учебных парусниках платят мало. Если по расценкам международного профсоюза ITF минимальные зарплаты моряков, от матроса до капитана, располагаются в диапазоне от 900 до 3500 долларов, то на «Мире» при всех коммерческих приработках максимум возможного – это 500 долларов. Поэтому служат на российских барках только энтузиасты, которым это действительно нравится. Но ими полный экипаж не укомплектуешь, а остальные квалифицированные моряки бегут. Это уже начинает сказываться на уровне подготовки курсантов. Долго ли еще российская парусная школа сохранит репутацию лучшей?
       Капитан «Мира» Тимошков признался, что собирается вместе с некоторыми коллегами написать письмо президенту Владимиру Путину о тревожных перспективах учебного парусного флота. «Не разорится же бюджет из-за четырех барков, зато школа будет сохранена и со временем вернет эти деньги. Если не хочешь провалиться завтра, думай об этом сегодня. А сейчас ситуация сверхострая. В обучении уже идет брак. Еще несколько лет — и мы учебный парусный флот потеряем».
       Виктор Николаевич Антонов, теперь уже капитан-наставник, – живая легенда парусного флота России. Ленинградский мальчик с Фонтанки грезил о дальних плаваниях и в давно механизированную эпоху все равно мечтал стать капитаном парусника. И стал им в 1987 году, когда принял барк «Мир» на заводе в Гдыне. Его преемник тоже влюблен в парусники и ради капитанства на «Мире» перешел с торгового флота, потеряв в заработке в восемь раз. Признался, что пару лет продержится, а потом опять понадобятся деньги.
       «Человек может иметь знания, но так и не стать настоящим моряком. Работа на паруснике дает навык взаимодействия в команде, чувство ответственности за свою работу. Это воспитывается в экстремальных условиях службы под парусами. Плохо закрепил парус, а потом поднялся сильный ветер — парус рвется. На исправление ошибки одного приходится посылать несколько матросов, и с большим риском».
       «На обычном современном судне человек настолько защищен от моря, что он его почти не видит, не чувствует. Это не уникальная система, присущая только России. Кое-где даже будущих летчиков заставляют пройти стажировку на паруснике. После этого он, может быть, больше никогда не увидит такой корабль. Но останется воспитание парусом, которое ничто другое не сможет заменить».
       Изменился ли за время его службы курсант? Конечно, изменился. Стал более рациональным. Лет 30 назад было несравненно больше романтического настроя, поэзии. Особенно в 60-е годы, когда интеллигентные, грамотные, читающие парни шли в мореходку за соленым ветром, гонимые жаждой увидеть далекие берега. Сегодня общий уровень образованности абитуриентов пониже. Но есть расчет получить диплом, а потом устроиться на иностранное судно и хорошо зарабатывать. Охотнее и успешнее, чем в советское время, учат английский.
       Ни на «Мире», ни на «Седове», ни на «Крузенштерне» по вечерам на юте не слышно гитар и никто не поет ни про Канаду, которая так похожа на Россию, только все же не Россия, ни про то, как старость отступает под шумящими над головой парусами...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera