Сюжеты

Юлий ДУБОВ: ОКАЗАЛСЯ КУСОЧКОМ ЛЕГЕНДЫ

Этот материал вышел в № 66 от 09 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Я ОКАЗАЛСЯ КУСОЧКОМ ЛЕГЕНДЫ Мировая премьера фильма Павла Лунгина «Олигарх» по мотивам романа Юлия Дубова «Большая пайка» (сценарий Лунгина, Бородянского, Дубова, продюсер — Сергей Сельянов) уже состоялась на Международном кинофестивале в...


Я ОКАЗАЛСЯ КУСОЧКОМ ЛЕГЕНДЫ
       

  
       Мировая премьера фильма Павла Лунгина «Олигарх» по мотивам романа Юлия Дубова «Большая пайка» (сценарий Лунгина, Бородянского, Дубова, продюсер — Сергей Сельянов) уже состоялась на Международном кинофестивале в Локарно. На Выборгском кинофестивале лента была показана вне конкурсной программы. Фильм уже купили Италия и Швейцария, будет показан во Франции — его бюджет наполовину французский. 19 сентября «Олигарх» выходит на российские экраны.
       
       Экранизация — это всегда немножечко больно. Представьте: вы написали книгу, а режиссер переплавил сюжет и снял фильм. Герои, рожденные исключительно вашим воображением, ходят по экрану, живут своей реальной жизнью. А вы, папа-мама в одном лице, что чувствуете? Душа поет или жаба душит?
       Направляясь к Дубову смотреть фильм, я вынашивала гениальный драматургический замысел: мы сидим и смотрим видеокассету, я наблюдаю его реакции, записываю реплики, вздохи, легендарное «Ай да сукин сын!»...
       Но Юлий Анатольевич ничего пушкинского себе не позволил.
       Включив видеомагнитофон, почти равнодушно сказал: «Фильм я уже раз семьдесят видел. Вы посмотрите. А я поработаю». Сел за рабочий стол и под наблюдением металлического Ленина углубился в дела.
       Мой сюжет трещал по швам...
       ...Но начался play. Вот сообщили о взрыве «Мерседеса» с главным героем фильма Платоном Маковским. Вот его похороны. Вот тротиловая бомба в пустом гробу. Вот «флэшбэки» из его прошлой жизни — «крестный путь» в олигархи: веники вяжет, соблазняет чужую жену, красит и продает джинсы...
       Дубов звонит, что-то пишет, перекладывает бумаги на столе. Нет-нет — посматривает на экран. Позиция лабораторная: ему меня хорошо видно, мне же его — только с разворотом. Получается, не я, а он наблюдает за мной.
       Но на его месте я бы сделала то же самое. Мое открытие: автор смотрит фильм через зрителя. Даже единственного. Даже посвященного. Ведь я и роман читала, и на съемках бывала, и первую версию монтажа видела.
       Кстати, и тогда смотрели его вместе. С той лишь разницей, что Дубов, включая видик, вежливо попросил: «Давайте смотреть молча. Без комментариев». Но уже излучал яркую энергию свершенного. Удовольствие было свежим. Трудноскрываемым. При всей его интеллигентной сдержанности.
       ...Вот платформа с первой партией «Жигулей» для «Инфокара». Конкуренты крушат машины и избивают Платона за несговорчивость. Вот Маша, бывшая любовь будущего олигарха, — уже, кажется, с его сыном. Платон верхом на слоне — подарок ко дню рождения! Тут же — цыгане, артисты и даже симфонический оркестр. Вот самоубийство друга, а вот криминально одаренный кагэбэшник Корецкий, за которым Кремль как за каменной стеной.
       Дубов все чаще поглядывает на экран. Что приятно — и на меня тоже. И правильно: я зритель очень трепетный — и засмеяться, и слезы пролить могу. Хотя, признаться, кинематографический «опыт» мешает.
       Видела съемки: ночь напролет, на силе воли и терпении, с прогонами и дублями, с дымящимся кофе — чтоб не уснуть... Помню красные глаза Лунгина, уставших Платона—Машкова и Ларри—Учанеишвили, из неведомых запасов достающих энергию, чтобы «держать нерв» мизансцен, чтобы получились и «экшн», и «драйв», без чего кино — не кино... Тяжкое дело.
       Этот «опыт» чуть мешает быть просто зрителем.
       Вдруг Дубов: «Как вам Ларри?». Дождалась! Наконец выдает себя — значит, Ларри нравится. Левани Учанеишвили действительно хорош. Грузинский акцент, глаза сверкают, ну вылитый Сталин. Спрашиваю: «Совпал с книжным образом?» — «Абсолютно точно!»
       Дубов выходит-заходит. Потом садится за стол и уже до конца фильма не отрывается от экрана. Целиком «проваливается» в телевизор. В семьдесят первый раз.
       Думаю: столько раз смотрят только хорошее кино. Или свое тоже?
       ...Маковский матереет от кадра к кадру. Вот купил телеканал, чтоб двигать в президенты своего губернатора, вот Кремль выламывает руки — требует свой денежный кусок. Вот получает пулю в лоб бывший друг Платона — Марк. Сюжет набирает динамику — полилась кровь, звереют нравы.
       И Дубов, и я — там, внутри экрана. В таком напряжении как-то само молчится.
       ...Крупным планом — окровавленное лицо избитого Платона. Кровавыми же буквами, как приговор, как печать прямо по лицу — слово: «Олигарх». Название фильма. Вот он, главный кадр, корень всего сюжета: олигарх родился! Перерождение героя. Он понимает: борьба — смертельная. За власть, за деньги, за свободу. Машков командует: «В Москву!». Успеваю подумать: «А безопаснее — за границу».
       Гаснет экран. Конец.
       Дубов вопросительно смотрит на меня. Я опережаю:
       — Вам фильм нравится?
       — Конечно!
       — Дорога от романа к сценарию — это эволюция, ампутация или что?
       — Сценарии — специальная работа. Этому надо учиться. Абсолютно ясно это усвоил после того, как шесть раз переписывал сценарий фильма, и все шесть вариантов Лунгин выбросил в корзину. Читал и сразу выкидывал. А когда понял, что я совершенно безнадежен, позвал специалиста — Бородянского.
       — Вам досталось от режиссера?
       — Вовсе нет. Лунгин – очень деликатный человек. Поначалу я много советов ему давал. Чего стоили одни только предложения по кастингу! Он отвечал: «Ты знаешь, оч-чень интересно! Я подумаю». И тихо забывал. Потом я поумнел и уже с советами не лез.
       Единственное, что по киношной части режиссер принял, — поместить название фильма «Олигарх» в последнем кадре. Но это было очевидно — в нем смысл фильма. И если бы я еще пару минут помолчал, Лунгин и сам бы это придумал.
       — Может, Павел Семенович не любит, когда идеи приходят в другую голову?
       — Нет. Просто понял, что имеет дело не со специалистом. И правильно! Пусти меня в киношный процесс — я так «наслесарю»! Лунгин — мудрый.
       — Юлий Анатольевич, и все же, говорят, вы продолжение «Большой пайки» пишете? Это вас кто-то сильно мотивировал или чувствуете незаконченность процесса?
       — Ощущаю недосказанность и незавершенность: у книги есть конец, но биография главного героя не реализована.
       — Интересно, что будет дальше с олигархами?
       — Дальше будет интереснее.
       — Вы имеете в виду книгу или реальную жизнь?
       — И то, и другое.
       — Платон останется жив?
       — Он останется жив, но «хеппи-энда» не будет.
       — И все же жуть как любопытно: что чувствует человек, который заварил всю эту кашу?
       — Это на слова не ложится. По одной простой причине: Березовский сделал «ЛогоВАЗ», Лунгин создал легенду об «Инфокаре», а я, как логовазовский человек, оказался кусочком легенды. Дело не в фильме и не в книге. Здесь существенно сильнее ощущения. Как может чувствовать себя человек, оказавшийся кусочком легенды?
       — Я прочла много рецензий умных кинокритиков об «Олигархе». Признавая в Лунгине мастера с уверенной режиссурой, который сделал добротный, дорогостоящий фильм, они все же обвинили фильм в некоторых «грехах». Согласитесь прокомментировать?
       — Давайте!
       — К примеру, пишут, что грубоват стиль, эксплуатируется «русская» тема в угоду западным продюсерам и зрителям...
       — Так ведь Лунгин действительно снял фильм о России! А если бы снял фильм о Нигерии, то его обвинили бы в эксплуатации нигерийской темы? Может быть, имеется в виду то, что в фильме есть элементы шаржа? И замечательно! Но говорить, что эта лента — русская «развесистая клюква», глупо.
       Наоборот, я бы сказал, что фильм сильно заземлен. Мне высказывали мнение, что все происходящее на экране настолько буднично, что зритель просто не понимает, из-за чего, собственно, люди «горло рвут», стреляют, предают и теряют друзей.
       — Говорят, «есть мнение», что западному зрителю вообще непонятно, с чего, собственно, разбогател Маковский. Ну веники вязал, ну джинсы красил, ну машинами торговал.
       — А как вы думаете, российскому гражданину понятно, с чего вдруг в стране появились богатые?
       — Ну так ответ очевиден: от совершенно несправедливого дележа государственной собственности.
       — Считайте, что это и есть ответ на вопрос. Вам нужно показывать, как собственность делили? Трудное занятие! В отличие от западного зрителя мы еще не забыли, как это было. А они уже не помнят. Пусть смотрят вестерн с Джоном Уэйном.
       — Меня смутила одна мизансцена, когда в кремлевском кабинете чекист Корецкий говорит Маковскому: «Чтобы завтра 10 миллионов долларов лежали на этом столе!». А тот беседу на кассету записал. Разве может так примитивно работать кагэбэшник? И где — в Кремле?! Ведь все прослушивается…
       — Вот чем замечательна наша страна — так это тем, что у нас каждый точно знает, что в Кремле все прослушивается и всю важную информацию сообщают друг другу на бумажке. Потом бумажка, если не съедается, то сжигается, а пепел спускается в шредер. Это потрясающе! Как должно быть устроено государство, чтобы каждый в этом разбирался!
       — Вы преувеличиваете. Просто предусмотрительность — школьный курс основ безопасности жизни. К тому же к кассете привязывается дальнейший сюжет — Корецкого ею шантажирует следователь.
       — Согласен. В жизни так не бывает. Это — кино. Мы так детально не продумывали сценарий. Но если уж быть совсем точным, на такую встречу в Кремль невозможно пройти ни с магнитофоном, ни с телефоном — только почти голым и с поднятыми руками. К тому же — знаете, как выглядит миллион долларов наличными?
       — Увы, нет.
       — Это очень плотно утрамбованный чемоданчик толщиной с ладонь, высотой в полметра и длиной в стандартный атташе-кейс. Вы представляете, что такое пронести десять таких чемоданов в Кремль? Их можно привезти только на каталке. И поднять нельзя — тяжело.
       — А вы видели такой чемоданчик?
       — Я любознательный человек. Видел, как выглядит пачка из десяти тысяч долларов. Вы тоже видели: в фильме ее цыганам за выступление давали. Один миллион — это сто таких пачек. В деталях можно утонуть.
       — Лунгин в интервью часто ссылается на ленту Орсона Уэллса «Господин Кейн» – о газетном олигархе, прототипом которого был знаменитый Херст. Последние слова умирающего Кейна: «Розовый бутон». Оказывается, такая надпись была на деревянных санках, на которых он любил кататься в детстве. Понимаешь, что и у олигархов остается что-то человеческое, и у них болят зубы и живот, им дороги простые вещи. А ваш Платон — человек в железном панцире. Нет опустошения от борьбы, не получается подлинный трагический герой. Из-за недосказанности истории?
       — Аналогия с «Господином Кейном» чисто технологическая, по конструкции. «Олигарх» — конечно же, не ремейк фильма Уэллса. У него показан конец олигарха, а у Лунгина — его рождение. Тот человек, которого мы видим в течение двух часов, — не олигарх. Олигарх — это последние пять секунд фильма: человек, потерявший друзей, любовь, убивший врагов, оставшийся один, посидевший на собственной могиле.
       Именно в эти последние секунды он становится олигархом.
       — И все же, на мой женский взгляд, олигарх получился скуповат. Нет набора банальных причуд: любимой женщине не дарит меха и бриллианты. Маловато безумств.
       — Может быть. В книжке этого тоже нет. Вообще, если отвлечься от фильма и говорить о девушках, которые хотят быть любовницами олигархов, они должны знать, что на этом нелегком пути их ждет много разочарований.
       — Ради них не бросают деньги на ветер?
       — Бросают — их. А деньги — невероятно тяжелый хлеб.
       — Понятно, что в фильме борьба идет не просто за деньги, а за власть. Получается, что корень всех зол — Кремль, кремлевская мафия круче всех. Вы тоже так думаете?
       — Конечно, нет. И в книге я не про это писал. Думаю, что корень всех зол — сам человек. Особенно когда он решает переделывать мир по своему усмотрению. И строить его под себя. С этого момента он вступает на очень тяжелый и опасный путь. Говорить, что борьба идет исключительно с Кремлем, неправильно. Человек, решивший переделывать мир, затевает очень опасную игру для себя, для всех, для мира.
       — На днях по телевизору режиссер Владимир Соловьев сказал об олигархах: «У нас выживает не сильнейший и умнейший, а злейший». Вы согласны с этим?
       — Броская фраза. К действительности не имеет никакого отношения. Это как если бы я сказал, что выживает умнейший, а не злейший. Эквивалентно — верно и неверно. Выживает только тот, кто хочет выжить. С помощью того, что ему помогает это сделать в данный момент.
       Никогда не выживет человек, который по-настоящему этого не хочет.
       — В конце жизни господин Кейн говорит: «Не будь я так богат, я смог бы стать по-настоящему великим человеком». Все-таки деньги – не замена самореализации?
       — Нет, конечно. Деньги вообще ничего не заменяют. Деньги — некая возможность чем-то управлять. Больше ничего. Вы получаете возможность реализовывать некие желания. Желания бывают мелкие и противные: пойти и наесться от пуза. Бывают крупные, злые – всякие. Что реализует человек — зависит только от него.
       — Чуть не забыла про главный вопрос: понравился ли вам олигарх в образе Машкова?
       — Володя Машков — гениальный актер, с невероятной энергетикой. Он очень хорошо держит роль. Я перестал отличать Платона от Машкова.
       Вообще Лунгин сделал блестящую вещь. В книге Платон был одноплановым — появлялся и исчезал. Совершенно намеренно я ни разу не пытался влезть в его внутреннюю сущность. Он был таким явлением, вокруг которого накручивались события. Лунгин же взял и сделал Платона основным стержнем фильма и показал развитие его характера. Будто камера изучает его со всех сторон: сверху, снизу, на расстоянии, сбоку...
       — Пусть реальный Лунгин вас не допускает в киношную кухню. Но представьте: Лунгин — это я. И прошу вас сделать рекламный ролик к фильму — как квинтэссенцию олигархического образа.
       — За доверие – спасибо. Сейчас, кажется, «нарезка» в моде? Пожалуйста! Всего несколько фрагментов-фраз.
       Первый – губернатор Ломов у бильярдного стола: «С тобой, Платоша, дерьмо хорошо есть — сам все сожрешь, никому не оставишь».
       Второй – Ларри — следователю Шмакову: «Все равно вы не поймете Платона. Знаете, почему? Потому что он был гений».
       Третий — бывший афганец полковник Беленький: «Ну фо-о-о-кусник... Я, правда, ни х... не понял».
       И последний — Платон в парижском замке с трубкой: «Высылай за мной самолет. Я возвращаюсь!».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera