Сюжеты

ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БУРИ

Этот материал вышел в № 66 от 09 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Россия — США: перспективы отношений в контексте борьбы с терроризмом Короткий отрезок исторического времени — с 11 сентября 2001 года по 24 мая 2002 года, от знаменитого телевизионного выступления президента В. Путина «Мы с вами,...


Россия — США: перспективы отношений в контексте борьбы с терроризмом
       
       Короткий отрезок исторического времени — с 11 сентября 2001 года по 24 мая 2002 года, от знаменитого телевизионного выступления президента В. Путина «Мы с вами, американцы» до подписания совместных документов на московском саммите — воспринимался (во всяком случае, внешне) как период колоссальных изменений в отношениях двух стран: переход от холодного, полного взаимной подозрительности мира к партнерским, а если принимать всерьез подписанную президентами Путиным и Бушем декларацию о стратегическом партнерстве (которую, кстати, как я неоднократно убеждался, мало кто читал в России и в Америке) — то и к союзническим отношениям.
       Насколько глубинны и долгосрочны эти изменения? Не отвечало ли бурное российско-американское сближение всего лишь сиюминутным конъюнктурным интересам руководителей двух стран? Путину необходимо было представить мировому сообществу и общественному мнению собственной страны чрезвычайно чувствительную для него чеченскую проблему как фрагмент борьбы всего цивилизованного человечества с международным терроризмом, Россию — как авангард этой борьбы, как страну, первой вступившую в историческую схватку с мировым злом. Бушу нужен был стремительный и впечатляющий успех афганской операции, чему в немалой степени могла содействовать Россия. Обе эти цели были более или менее достигнуты. Что дальше?
       Естественная летняя пауза политической активности, наступившая после майского саммита, позволяет поразмышлять над тем, что, собственно, было достигнуто и каковы перспективы российско-американских отношений.
       
       Начнем с вопроса, который принадлежит скорее прошлому российско-американских отношений, но подавался в качестве центрального события визита Джорджа Буша: контроль над вооружениями и подписание договора о сокращении СНВ.
       В этой сфере противоречивость и, я бы сказал, шизофреничность российско-американских отношений проявляется, может быть, более очевидно, чем в любой другой.
       Вероятность ядерного конфликта между США и Россией равна нулю. Не существует сегодня и в принципе не может существовать таких геополитических или идеологических целей, ради которых руководители России и США пожертвовали бы жизнями миллионов своих граждан.
       И в этом смысле, казалось бы, убедительны были доводы американской стороны, категорически отказывавшейся на первом этапе подготовки к саммиту вообще подписывать какой-либо документ об ограничении стратегических вооружений: мы же друзья, а какие могут быть договоры между друзьями? Мы ведь с англичанами и французами не считаем боеголовки друг друга.
       К сожалению, считаем. С договором или без договора обе стороны планировали иметь к 2012 году около 2000 боеголовок на развернутых носителях. Почему 2000, а не 1500, или 800, или 350? Ничем, кроме опасений в отношении друг друга, никакими соображениями в отношении третьих ядерных стран цифру «2000» объяснить невозможно.
       Договор 2002 года при всей его значимости как свидетельства готовности двух стран продолжать стратегический диалог, представляет собой документ, который в принципе мог быть подписан и в 1972-м, и в 1982-м. Так же как соглашения SALT1 и SALT2 и договоры СНВ-1 и СНВ-2, он фиксирует на 2012 год параметры наступательных ядерных вооружений двух стран, требуемые той же доктриной взаимного гарантированного уничтожения, на которой были основаны все предыдущие соглашения времен холодной войны. Доктриной, рожденной в те времена, когда возможность военного столкновения двух ядерных супердержав была столь реальной и ужасающей, что единственным средством ее предотвращения стала гарантированная угроза взаимного самоубийства. Это и называлось стратегической стабильностью.
       Сегодня эта доктрина изжила себя и военно-стратегически, и политически. Но материально — количеством своих ядерных вооружений, пусть не нацеленных друг на друга, но имеющих в виду друг друга (ведь никуда же не исчезли ни пентагоновский SIOP, ни соответствующие списки целей в российском Генштабе), — мы все ближайшее десятилетие будем находиться внутри парадигмы взаимного гарантированного уничтожения.
       Можно называть эту ситуацию абсурдом, фантомом холодной войны, объяснять ее консерватизмом наших военных бюрократий. Ведь стратегическая стабильность в XXI веке определяется не балансом ядерных вооружений России и США, а ответом на растущую опасность дальнейшего распространения ОМУ и средств его доставки. Если между нашими странами на самом деле будут развиваться союзнические отношения, в том числе и в противостоянии этой угрозе, то все меньше наши военные будут задумываться над тем, сколько боеголовок останется у другой стороны на боевом дежурстве, каков будет возвратный потенциал. И в конце концов мы действительно перестанем считать ракеты друг друга, как не считают их американцы и англичане. Но для этого требуются время и общий позитивный вектор развития. А пока переходная противоречивость наших ядерных отношений может порождать взаимные опасения, эксплуатируемые противниками сближения России и США, которых достаточно и в Москве, и в Вашингтоне.
       
       (Продолжение следует)
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera