Сюжеты

ЗА ЗАБОРОМ ЖИЗНИ

Этот материал вышел в № 68 от 16 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Здесь русские беженцы иногда отдают свой голодный паек чеченским детям, которых вообще лишили пайка От редакции «Новой газеты» на Чистых прудах до бывшего дома отдыха «Серебряники», что в Вышневолоцком районе Тверской области, 330 км. Мы...


Здесь русские беженцы иногда отдают свой голодный паек чеченским детям, которых вообще лишили пайка
      


       От редакции «Новой газеты» на Чистых прудах до бывшего дома отдыха «Серебряники», что в Вышневолоцком районе Тверской области, 330 км. Мы засекли это расстояние по спидометру.
       Здесь в постсоветское время размещают жертв межнациональных и прочих конфликтов. В начале 90-х были размещены турки-месхетинцы, а с 1995 года — временные переселенцы (так их окрестили наши чиновники), а попросту — беженцы из Чечни. 65 человек русских или причисляющих себя к ним и 157 чеченцев, из которых почти половина — дети.
       Если объективно сравнивать условия жизни в центре временного размещения (ЦВР) «Серебряники» и в палаточных лагерях беженцев в Ингушетии, где мы много раз бывали, во всех отношениях выигрывают первые.
       Но вот с 1 августа нынешнего года кто-то наверху, отвечающий за ЦВР (эти центры в ведении МВД России), решил подправить сравнительно сносную жизнь беженцев.
       Всех чеченцев, включая детей, лишили бесплатного питания. Русские и те, кому удалось себя к ним причислить по суду, получили статус временных переселенцев и остались на пайке, а чеченцам предложили ехать на родину, объявив, что бандформирования уничтожены и мир в Чечне наступил. Ни на какие средства ехать, ни где конкретно людей в Чечне разместят — никто не объяснил.
       Чиновники, представляющие власть, своими действиями фактически провоцировали межнациональный конфликт в глубинке России.
       Узнав, что люди голодают, «Новая газета» экстренно обратилась за помощью к своим читателям. И они откликнулись. Особенно помогли кондитерская фабрика «Конфаэль» и ее руководитель Ирина Борисовна. И не только шоколадом, но и макаронами, мясными и рыбными консервами, фасолью…
       На прошедшей неделе мы отвезли в ЦВР «Серебряники» нашу помощь, распределив ее между людьми поровну — независимо от национальной принадлежности.
       А теперь — то, что мы услышали от сегодняшних обитателей бывшего санатория, людей со статусом временных переселенцев и без статуса, взрослых и детей.
       Нина ГАЛКИНА: «Я здесь, в ЦВР, с ноября 1999 года. Родилась в Грозном. Без мужа воспитала троих сыновей. Окончила Куйбышевский институт связи. Работала сменным инженером на междугородной телефонной станции в Грозном.
       Я и мои дети во время первой войны оставались в Грозном, деваться нам было некуда. Все мы ранены и контужены. У старшего сына — двадцать осколочных ранений. А у меня контузия и ранения в легкое и голову.
       После того как в декабре 1996 года ушли российские войска, боевики отняли нашу двухкомнатную квартиру. Мы поселились в родительском доме в поселке Черноречье. Детей из дома не выпускала. А сама продолжала работать на телефонной станции. Когда наладила все дело, стала не нужна. Начальником у нас был Алиев, ярый ваххабит. Он меня выгнал с работы. Но когда что-то случалось и нужен был специалист, меня под конвоем вели на работу. А денег не платили. По сей день в моей трудовой книжке нет записи, что я уволена.
       Осенью 1999 года меня с сыновьями вывезли сюда, в «Серебряники». Пока нас здесь было несколько семей, кормили довольно сносно. Да еще грибов здесь в лесу было много. А последние два года грибов совсем нет.
       Директор ЦВР «Серебряники» Галина Евгеньевна Хитяева — приверженка сахаджи-йоги. Благоволит к тем, кто принимает эту религию. Она постоянно вносит раздор между русскими и чеченцами.
       Еще 1 января этого года чеченцев сняли с довольствия. С этого времени продукты выделяются на 65 человек со статусом беженцев.
       Продукты выделялись на 65 человек, и до 1 августа из них готовили пищу на все 250 человек. Официально каждого из нас кормят на 15 рублей в день. Разделите это на четыре.
       На работу устроиться здесь невозможно. Сейчас сыновья выросли, устроились на работу в Вышнем Волочке. Больше тысячи рублей никто из них не получает. И большая часть этих денег на дорогу уходит: 26 рублей стоит проезд на автобусе от нас до города и обратно.
       Мы все здесь — бесправные. Без разницы — русские или чеченцы. И еще нас теперь сталкивают за этот голодный паек. Спасибо, что вы помогли всем поровну. Но как же дальше жить?».
       Магомед САИТОВ: «У меня пятеро детей — все дошкольники и школьники. Сначала в феврале этого года перестали кормить всех взрослых чеченцев, а с 1 августа не кормят и детей.
       У нас здесь много многодетных семей. Есть две семьи, у которых по шестеро детей. Наши дети идут в школу голодными. Как мне, отцу, смотреть в глаза своему ребенку? Некоторые мужчины на этой почве сходят с ума. Недавно одного многодетного отца увезли в психиатрическую больницу.
       Ни один чиновник здесь не появляется. С людьми никто не разговаривает.
       Несколько чеченцев, у кого мать русская или жена, добились статуса временных переселенцев через суд. Некоторые теперь в столовую ходят тайно. А если встретишься — глаза опускают. До чего же нас всех здесь унизили! Но большинство людей выше этого.
       Русских кормят ужасно, а им при этом стыдно. Если какая гуманитарная помощь изредка приходит, то многие русские люди отказываются в пользу чеченских детей.
       Кто пытается противостоять несправедливости, тому угрожают. А за что? За то, что я при Завгаеве работал, меня ваххабиты к смерти приговорили. Куда же нам деваться?»
       Наталья ФИСЕНКО: «Я — пенсионерка. 31 год отработала в «Грозэнерго» — от рабочего до инженера по кадрам. Муж погиб. Дочь воспитывала одна. Сейчас она в Ставропольском крае живет. Я здесь одна с ноября 1999 года.
       Все как-то можно пережить, но то, что своими действиями чиновники стравливают русских с чеченцами, — страшно. За похлебку нас пытаются унизить. А вы посмотрите, чем кормят. На завтрак — каша на воде. Ни масла, ни молока, ни яиц ни разу за все годы не давали. На обед — водица с капустой и картофелинкой без мяса, это щи называется, на второе — булочка. Если на какой-нибудь праздник кефир дадут на ужин, то горячего не будет.
       Наши дома разбомбили, на работу не принимают и смотрят, как на врагов».
       Розет ТОКАЕВА: «Больше двадцати лет я отработала учительницей в 11-й школе в Старопромысловском районе Грозного. Здесь мы три года. В Грозном у нас все разрушено.
       Муж в больнице. А моих сыновей лишили питания. Старшему, Ибрагиму, 14 лет. Чтобы прокормить меня, тринадцатилетнего Саида и девятилетнего Умара, он каждый день ходит на рыбалку. Он — наш кормилец. Килограмм рыбы стоит 15 рублей. Этого нам хватает на хлеб. Ибрагим стесняется, что ему приходится торговать выловленной рыбой. Благодаря тому, что вы нам привезли, я смогу несколько дней кормить детей».
       Ибрагим КАЛАЕВ, 14 лет (показывает свою удочку: на обычную палку привязал леску с крючками и грузилом): «Сегодня я поймал меньше килограмма. Плохо ловилось.
       Мой двоюродный брат Джабраил Алероев, мой ровесник, уехал в Грозный, подорвался на растяжке и погиб. Поэтому уж лучше здесь. В реке рыба разная водится: карась, окунь, ленек, плотва, красноперка. Выживем. Сегодня хоть и мало рыбы поймал, зато дядя Али подарил мне двух раков».
       Евгения ЧИЖОВА: «Я работала в Гудермесе учительницей музыки. Летом 1998 года меня вместе с детьми бандиты выгнали из родительского дома. С этого времени мы здесь.
       И дочь, и сын окончили школу в 12 километрах отсюда, в поселке Солнечном. Дочка самостоятельно — правда, со второго раза — поступила в Тверской университет на химико-технологический факультет. Сейчас на втором курсе. У меня пенсия 770 рублей. Дочка получает в университете социальное пособие — 300 рублей, из них 90 платит за общежитие. Фактически девочка голодает.
       Сын хотел тоже поступать в институт, но я его попросила получить хоть какую-то специальность, чтобы помочь сестре. Ему 18 лет, он учится на телемастера.
       Моих детей сняли с довольствия. Я упросила, чтобы их поставили. Ведь на выходные они приезжают. Должны же они что-то есть.
       У меня язва желудка и зубов нет. Эта пища мне не подходит. Поэтому я собираю три порции и несу в село, меняю у местных жителей на литр молока. А они этой пищей кормят свиней».
       
       Ко мне подходили люди, и каждый просил зайти к ним в комнату, чтобы рассказать именно наедине о своей судьбе.
       ...Уже поздно, нам пора уезжать. Все, что у нас было, раздали. Кажется, по справедливости.
       Успели заглянуть и на местное православное кладбище. За его забором отвели место и умершему одинокому временному переселенцу Борису Ивановичу УЗАРОВУ. Он оказался здесь, в ЦВР «Серебряники», действительно самым временным переселенцем.
       О нем мало что знают. Родился в чеченском селении Закан-Юрт. Имя-отчество — русские, а фамилия… Мне говорят, что он считал себя чеченцем и правоверным мусульманином. Поэтому и похоронили его за забором православного кладбища…
       А русскую умершую одинокую женщину Светлану ЛИМОННИКОВУ, 39 лет, похоронили в Вышнем Волочке, она умерла в местной больнице.
       ...В глазах взрослых тоска.
       А дети остаются детьми. Они верят, что в следующий раз мы привезем больше игрушек. И их хватит всем.
       И Ибрагим Калаев верит, что я выполню свое обещание и он будет ловить рыбу настоящей удочкой…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera