Сюжеты

СМЕЯСЬ, МЫ РАССТАЕМСЯ СО СВОИМ ПОШЛЫМ

Этот материал вышел в № 68 от 16 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Репортаж со съемок «ОСП-студии» Всякие телесъемки утомительны. Усталый режиссер с осипшим горлом курит в перерывах. Озверевший зритель, отпущенный с трибун на пять минут размяться, вертит шеей, трет отбитые аплодисментами ладони. Безумный...


Репортаж со съемок «ОСП-студии»
       


       Всякие телесъемки утомительны. Усталый режиссер с осипшим горлом курит в перерывах. Озверевший зритель, отпущенный с трибун на пять минут размяться, вертит шеей, трет отбитые аплодисментами ладони. Безумный администратор мечется между зрителями, боясь, что расползутся. Ведущие населяют гримерки, доверяя свои телелица телештукатурам. Осветители, операторы, декораторы подправляют, коммутируют, передвигают. Всем тяжело, непростительно голодно и нестерпимо душно. Все ждут конца, хотя еще только начало…
       А на съемках «ОСП-студии» все не так. У них почему-то по-другому. Легко. И снимают они так гладко, что за кадром мало что остается. Даже обидно.
       
       «Теледом» на улице Касаткина, где ныне делают «ОСП», похож на небольшой такой ангар. Для небольшого такого «Су». В этот ангар влезают цветные фанерные декорации – эдакий укрупненный «лего»-конструктор; трех- или четырехступенчатые зрительские трибуны; ящики от аппаратуры, а также сама аппаратура: пять камер (одна из них с краном на рельсах), пульты и мониторы, километры проводов, около 30 осветительных приборов — с синими и белыми фильтрами, микрофоны, мебель для ведущих и «обслуживающего персонала», а еще много всякой нужной всячины, без которой съемки были бы невозможны или осложнены излишней нервозностью и суетой.
       Оэспэшники не терпят суеты. Начали ставить и налаживать технику в десять утра, зрителей позвали к пяти вечера, мотор пошел в шесть. К десяти сняли три программы.
       Продюсер передачи, один из ведущих и просто смешной человек Михаил Шац собственноустно греет публику:
       — Запомните, старички, правило номер один – ничем не мотивированный смех! (Зрители сначала молчат. Потом кто-то выдает смешок.) Вот, таких надо клонировать… Вы должны сейчас дойти до такой кондиции, чтобы каждый показанный палец вызывал хохот… (Смеются, но неохотно.) А это – корреспондентка!!! (Показывает на нашу Ксюшу Бондареву. Ксюша снимает. Зрители не видят в этом ничего комичного, но послушно смеются.) А это – Таня Лазарева!!! (Заражаясь от какой-то одной хохотушки, смеются.) А сейчас Таня Лазарева расскажет анекдот!!! (Смеются снова.)
       — Я забыла анекдот, — жеманничает Лазарева. (Смеются без подсказки.)
       — Она забыла анекдот!!! – возвышая голос, объявляет Шац (Смеются неожиданно дружно.)
       — Один помню, но он неприличный…
       — Она расскажет неприличный анекдот!!! – Шац дирижирует. (Публика ржет.) – А эти люди почему сидят там, на дальней трибуне? Это двоечники? (Зритель хохочет.)
       — Это лучшие затылки России!!! — сообщает Лазарева. В павильоне – ожидаемо, густо и многоголосо — раздается ничем не мотивированный смех. А с анекдотом Лазарева публику прокатила. Ну да ладно. Зритель сам дошел до нужной кондиции… Пусть обзавидуется Регина Дубовицкая.
       Сегодня снимается «Десять минут в прямом эфире с…». Раньше так называлась рубрика в большой передаче «ОСП-студия» на ТВ-6. Тогдашняя программа вообще была разнообразна и насыщенна: был семейный сериал «33 квадратных метра» с сумасшедшей семейкой (толстопузый гнусавый очкарик Сынулька – «сухогруз с пельменями», «кладбище бутербродов» — был обаятелен до соплей), была рубрика «Кухня» («Мы смеемся потому, что… приготовление пищи должно доставлять радость и удовольствие!..»), были всякие «Назло рекордам», музыкальные и телевизионные пародии. В последнем жанре ребята преуспели настолько, что теледеятели принялись обижаться. Неча, что называется, на зеркало пенять… Сергею Белоголовцеву, к слову, лучше прочих давался незабвенный образ Льва Новоженова. Теперь он другой. Ого-го какой!!! (В этом сезоне оэспэшники вернулись к жанру телепародий. В воскресной юмористической программе «Полшестого» на СТС они уже идут. Посмотрите как-нибудь в следующий раз. Рекомендую.)
       — Здравствуйте, я — Сергей Белоголовзнер! — В фанерном проеме возникает блестящий череп с белыми волосами по бокам. — В эфире – программа «Временища». Сегодня мы будем говорить о том, что взволновало всех, а точнее, меня…
       Сергей презабавно пришепетывает, поводит плечами и руками. Иногда в его нынешнем Познере виден давнишний Новоженов. А может, у теледеятелей есть что-то общее. Что-то от павлина…
       Череп Белоголовзнера – дело рук программного гримера-постижера. Это латексная пленка, обтекающая голову героя (подобно резиновой шапочке для плавания) и плотно сидящая на спецклею. К пленке приделаны седые волосы. Настоящий Познер, думаю, будет рад такому шаржу.
       Лазарева, как и тогда, играет «Танюську-соведуську», которая отлично умеет изображать глупый немотивированный смех, удивляется по всякому поводу, а также якобы пиликает на якобы скрипке, якобы подыгрывая тому, кто якобы поет, – пришедшему на передачу гостю.
       В данном случае – актеру Куценко. «Гоша Куценко, — рекомендует его Татьяна, — он же Гога, он же Георгий Иванович, он же Жора… пьяный упал с тренажера… свет не видывал такого мажора… В фильме «Сны» исполнил роль ночного кошмара…». Абы кого на передачу не позовут. Нужен адекватный, артистичный, незатертый персонаж. «10 минут в прямом эфире с…» – это, по сути, вся передача. Герои каламбурят, перебрасываются репликами около часа. Потом склеют, смонтируют, что-то вырежут. Жаль. Но искусство требует.
       — А сейчас – новости спорта… — зачитывает Куценко, — или нет… искусства… или все-таки спорта… В Большом театре балет «Спартак» заменен на балет «Дмитрий Сычев».
       — Послушаем звоночки! Алё! Говорите, вы — в прямом эфире!
       — Гоша, — обращается к нему голос из-за кадра (звонки озвучивают Михаил Шац, Павел Кабанов и еще кто-то, сидящий за трибунами, напротив мониторов), — Гоша, назовите, пожалуйста, свои эрогенные зоны в алфавитном порядке…
       — А-а-а, о-о-о-о-о… Брови! Вэ – волосы! – заявляет лысый Куценко. – Гэ – глаза! Дэ…
       — Десны, — подсказывает Лазарева.
       В зале смеются мотивированно. Вот было бы радостно, если бы дошли до конца алфавита…
       — А у меня возник поэтический экспромт, — включен очередной «звоночек». – «Куценко Гоша сел на лошадь, снялся в кино – получилось… отлично!»
       Снимают час. Только с одной остановкой, что удивительно. Будь это ток-шоу с активным участием зрителей, прерывались бы каждые минут десять—пятнадцать: подправить грим, снять бурные и продолжительные аплодисменты, пересадить кого-нибудь из публики, покурить, поменять что-нибудь в сценарии, переснять выход и уход героев… Словом, оэспэшники снимают свои хиханьки-хаханьки подозрительно гладко и быстро. Через несколько минут после начала зритель сам смеется немотивированно и адекватно реагирует на шутки. Тут нет «зажигалок» — людей, которые начинали бы хлопать раньше, чтобы заставить народ среагировать. Тут действительно забавно. Оэспэшники шутят шутки. Люди смеются. Операторы смеются. Режиссер – и тот смеется.
       Какая все-таки хорошая профессия – родину смешить.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera