Сюжеты

А КОРАБЛЬ ПЛЫВЕТ?

Этот материал вышел в № 70 от 23 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Пьеса-совещание «Собрание командного состава Южного флота, посвященное итогам первого этапа военной реформы на флоте». Эту пьесу можно считать репортажем в номер. Или — прослушкой. Вот она — волшебная сила слова. Как нам стало известно, на...


Пьеса-совещание
       
       «Собрание командного состава Южного флота, посвященное итогам первого этапа военной реформы на флоте».
       Эту пьесу можно считать репортажем в номер. Или — прослушкой. Вот она — волшебная сила слова. Как нам стало известно, на прошлой неделе усилена охрана складов Балтфлота, из которых «увели» запчасти штурмовиков и истребителей «Су».
       
       Борт атомного крейсера «Феликс Дзержинский», 14 часов 20 минут.
       Большая группа офицеров оживленно курит в кают-компании. Входит начфин флота.
       Командующий флотом (встает и подает команду): Товарищи офицеры! (Все встают).
       Начфин (осматривает присутствующих и кивает головой): Товарищи офицеры! Прошу присаживаться. Слово для доклада имеет зам по тылу танкера «Славный» капитан первого ранга Патрикеев.
       Патрикеев: Товарищи! За истекший год командование флота, выделенного вместе с Псковской дивизией ВДВ на нужды реформы, сумело осуществить почти все идеи и новые подходы к нашей материальной части, разработанные лучшими людьми флота согласно выступлениям нашего президента в период выборной кампании. Уже к началу нового финансового года в соответствии с действующим законом почти все отдельные части флота стали юридическими лицами с правом учреждения филиалов, открыли расчетные и накопительные счета в необходимых количествах. Это позволило укрепить вертикаль власти на флоте и довести новые требования до каждого последнего матроса.
       Но есть и нерешенные проблемы. Так, до сих пор сопротивляется реформе прокурор флота Паськевич. Его прокурорский катер до сих пор не сменил форму собственности и является единственным у нас государственным унитарным предприятием. На прошлой неделе на предложения о сотрудничестве от авианесущего крейсера «Лютый» Паськевич ответил угрозами. Ответственным за сбыт цветного лома стать отказался.
       Начфин (командиру крейсера): Владимир Иваныч, голубчик, он и тушенку у нас брать не хочет, и через спутник нам звонить не хочет. Вы уж заплатите торпедистам зарплату за прошлый год. Надо же что-то делать с этим антиреформатором.
       Командир «Феликса Дзержинского»: Прокурорский катер деревянный, его приборы целеуказания не берут.
       Командующий флотом: А на стук двигателя?
       Командир «Феликса Дзержинского»: На катере нет двигателя. Это бывшая джонка «Заря востока», подарок Мао братскому Владивостоку на 30-летие Октября.
       Начфин: Пусть матросы с ним поговорят.
       Командир «Феликса Дзержинского»: На катере нет матросов. Прокурор сам производит все работы.
       Начфин: Да… Непрост. Продолжайте доклад.
       (Раздается звонок мобильного.)
       Патрикеев (подносит телефон к уху): Да!.. Старичок, этот мазут уже в Камрани, а то, что ты заложил под него свою долю, это твои риски. Кстати, что за доля? Торпедный отсек? Ладно, звони вечером по засовской связи. Подумаем. Извините, товарищи. Поскольку на флоте все корабли являются отдельными частями, количество новых юридических лиц составило на сегодня 125.
       Командующий флотом: С прошлой недели 124.
       Патрикеев Начфину (шепотом): Кто это?
       Начфин (шепотом): Это командующий флотом. Без права финансовой подписи.
       Патрикеев: А-а-а… Продолжайте, товарищ.
       Командующий   флотом: Извините, не знал, как доложить. В среду командный отсек атомного подводного крейсера «Рублево» был поражен спонтанно выпущенной торпедой. Лодка затонула на глубине два километра. Экипаж не пострадал, страховки выплачены.
       Патрикеев (командующему): Лодка «Рублево» — это у нас что?
       (Командующий беспомощно шуршит бумагами.)
       Начфин: Это АОЗТ «Карина плюс», двадцать пять процентов уставного капитала внесено штабом флота в виде оборудования.
       Патрикеев (шатается, хватается рукой за сердце, хрипло): Дизель… Что с дизелем?
       Командующий: Все в порядке, товарищ капитан первого ранга. Ваша часть уставного капитала надежно законсервирована.
       Патрикеев: Как такое могло случиться?
       Адъютант (начфину): На связи командующий ВМФ Уткожоров.
       Начфин: После совещания.
       Командующий флотом: Следствие передано особому отделу финансовой разведки по флоту.
       Начфин: Особист здесь? Пусть доложит.
       Особист (звонко): Товарищи, дознанием установлено, что спонтанно выпущенная торпеда, послужившая причиной трагической гибели нашего АОЗТ, была произведена еще в 1968 г. за рубежом, в Донецкой области.
       Начфин: Не мути воду, чья торпеда?!
       Особист (тоном ниже): Товарищ командир, хвостовая часть спонтанно выпущенной торпеды имеет царапины, характерные для третьей трубы палубной пусковой установки БПК «Василий Темный». За двое суток до случайной гибели корабля на его баланс были переведены все долги АОЗТ «Ахмед», «Вахид» и «Муса».
       Патрикеев (оживленно): Напомню, товарищи, что речь идет об эсминцах «Могущий», «Хотящий» и «Не спящий», их финансовых показателях. А что, если фирма утонула, мы Мурманскому порту тоже ничего не должны?
       Особист: Получается так. За полчаса до спонтанного пуска торпеды начфин «Рублево», нарушив банковскую тайну, объявил о долгах лодки по громкой связи. Экипаж бросился за борт и во главе с начфином сдался властям Сан-Франциско.
       Начфин флота: Почему американским следователям, почему не нашим, флотским?
       Командующий флотом: Они там стояли на боевом дежурстве.
       Адъютант Начфину: Командующий ВМФ Уткожоров настаивает.
       Начфин (раздраженно): После совещания. Когда кончится этот бардак? Это вторая спонтанная торпеда за текущий квартал, не согласованная с командованием.
       Особист: Товарищи, есть мнение, что это сделали конкуренты из слаборазвитых флотов. Версий всего три. Это либо Тихоокеанский, либо Северный, либо Черноморский флот. Каспийская флотилия вне подозрений, у нее нет выхода в Мировой океан.
       Командир «Феликса Дзержинского»: А Балтийский флот? Это не могли быть «тамбовские»?
       Особист: На Балтфлоте нет кораблей. Признаны нецелесообразными.
       (Звонит мобильный начфина.)
       Начфин: Слушаю! Да, товарищ адмирал! Нет, разбираемся. Понятно, спасибо за информацию. В свое время вы будете извещены о причинах катастрофы. (Кладет мобильный на стол. Смотрит на адъютанта.) Кто дал Уткожорову номер моего мобильного?! (Остальным.) Уткожоров сообщает, что американцы дали экипажу «Рублево» вид на жительство. Начфин лодки назначен вице-президентом по русскому вопросу «Бэнк оф Нью-Йорк». Готовится тайный подъем лодки. Сообщил надежный источник нашей разведки.
       Особист: Что за источник?
       Начфин: Начфин лодки «Рублево».
       Голос из зала: Да что он мог предложить американцам? Тут дело нечисто.
       Замполит флота: Может быть, секретную информацию?
       (Дружный хохот.)
       Начфин (добро улыбается): Родиной еще можно было расплатиться во времена Маринеско и то — по незначительным долгам. А сегодня годовой оборот нашего флота — шесть миллиардов евро. Мы здесь собрались серьезные люди. Здесь что-то другое.
       Громкая связь: Командир филиала «Рублево», тральщика «Шхера», на связи. Просит решить вопрос за ценную информацию.
       Командующий флотом (Патрикееву): Это мой племянник. Пожалуйста, обратите внимание.
       Начфин: Пусть говорит.
       Громкая связь: Говорит лейтенант филиала АОЗТ «Карина плюс», командир тральщика. Прошу решить вопрос об организации на борту «Шхеры» отдельного юридического лица. Согласно закону. Имею особо ценную информацию финансового характера.
       Начфин: Сынок, ликвидное имущество твоей посудины – помпа и сигнальные ракеты. Турбина, корпус и денежное содержание экипажа заложены, вооружение снято. Тебя же на запчасти разберут, не позорь дядю.
       Лейтенант: Я настаиваю.
       Начфин: Нет, все-таки отчаянной смелости у нас флотская молодежь. Ладно, рассмотрим. Говори, не томи.
       Лейтенант: Перед приездом ревизионной комиссии, организованной Управлением делами президента и Минобороны два месяца назад, мне было поручено организовать переезд объединенной бухгалтерии флота в реакторный отсек подлодки «Рублево».
       Патрикеев (начфину): Да, я поручал. Тогда еще не был готов полугодовой отчет, особо секретные документы мы были еще не готовы предъявить.
       Лейтенант: Так вот, после того, как с катером комиссии случился овердрафт…
       Командующий Южным флотом (сердито): Не овердрафт, а оверкиль, моряк! Это была случайность.
       Лейтенант: Да, оверкиль. Так вот я решил, что лучше бухгалтерию оставить возле реактора. Там спокойнее всего.
       Патрикеев: И что, бухгалтерия флота сейчас на дне у Калифорнии?
       Лейтенант: Весь бух-учет за три квартала.
       Начфин (Патрикееву): Контракт с колумбийской фармацевтической группой «Пабло Эскобар» на перевозку в США лекарственных препаратов повышенной стоимости тоже там?
       Патрикеев (подавленно): Угу. Мы же его пролонгировали на год – потери были небольшие, всего две подлодки за финансовый год. Гарантом по контракту является…
       Начфин: Заткнись. Вот что он дал американцам. Внимание! Ввожу особое положение! Тревога по флоту! Срочно собрать в ситуационной комнате вахтенных разводящих. На подъем лодки направить тральщик «Шхера» со всем экипажем, особенно — командиром. Для усиления придать ему в районе Марианской впадины одну подлодку с одной торпедой. Нет, на всякий случай с двумя торпедами. По кодированному каналу спутника довести до совета смотрящих ситуацию.
       Громкая связь: На связи Владивосток. В ситуационной комнате идет обыск. Совет смотрящих флота час назад арестован в Калининграде. К нам швартуется катер прокурора Паськевича, груженный ордерами.
       (Играет боевая тревога.)
       Командующий флотом: Товарищи офицеры! (Все встают.) Это конец. Но наши моряки никогда не сдаются. Давайте попрощаемся.
       Начфин (достает акваланг): Это — банкротство. Прощайте, братцы! Всем вымпелам сигнал: «Делай, как я!». Поднять флаг! Открыть кингстоны! Кто помнит эту песню, которую моряки всегда поют перед смертью?
       Особист (достает акваланг): Я помню.
       Командующий флотом (достает акваланг): Запевай. Давайте все вместе, становитесь ближе.
       (Все достают водолазные костюмы. Хором поют вслед за особистом: «Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая…»)
       Громкая связь (истошно): Кингстонов нету! Сперли, суки! Корпус заварен наглухо.
       Начфин: П…ц!
       (Стук в дверь.)
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera