Сюжеты

ПОМИМО НОВЫХ ПЬЕС О ЛЕНИНЕ БУДУТ И ДРУГИЕ

Этот материал вышел в № 71 от 26 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Он возвращается. С новой пьесой о Ленине. Во всяком случае, политика интереснее, чем бесконечные определения того, что у человека находится между ног СПРАВКА ШАТРОВ Михаил Филиппович. Родился 3 апреля 1932 года в Москве. Автор знаменитой...


Он возвращается. С новой пьесой о Ленине. Во всяком случае, политика интереснее, чем бесконечные определения того, что у человека находится между ног
       
       СПРАВКА
       ШАТРОВ Михаил Филиппович. Родился 3 апреля 1932 года в Москве. Автор знаменитой театральной ленинианы – «Шестое июля», «Синие кони на красной траве», «Большевики», «Так победим!», «Диктатура совести», «Дальше, дальше, дальше!». Лауреат Государственной премии СССР. В 1992 году по приглашению Гарвардского университета Шатров уезжает в Америку, в 1993 году пишет пьесу «Может быть» специально для Ванессы Редгрейв и Королевского театра Манчестера об атмосфере страха в США в эпоху маккартизма. Весной 1994 года возвратился в Москву. Осенью того же года было создано ЗАО «Москва – Красные холмы», которое Шатров возглавил в качестве президента и председателя совета директоров. Международный культурный центр «Красные холмы» планируется ввести в строй в 2003 году.
       
       Новость о том, что в Москве появилось еще одно платное высшее учебное заведение, мало кого может заинтересовать. Информация о том, что только что созданную кафедру драматургии, режиссуры и телевидения при Академии переподготовки Министерства культуры возглавил известный советский драматург, автор ленинианы Михаил Шатров, – это уже предмет для разговора. Дополнительные вопросы возникают еще и потому, что Шатров сегодня выступает как президент культурного делового центра «Красные холмы», расположенного на углу Шлюзовой набережной, который вот-вот будет достроен.
       Примечательно, что на вопросы о новых пьесах Шатров хоть и не отказывается отвечать, но в детали не вдается. Да, пишет новую пьесу о Ленине, да, о необходимости такой пьесы говорил уже больной Олег Ефремов. Да, возвращается в театр, и не только с пьесами о Ленине. Но и все. Что, где, когда – никакой саморекламы. С Михаилом Филипповичем Шатровым мы беседуем на его рабочем месте, на 13-м этаже одной из башен красно-розового мрамора…
       
       — Прошлой зимой в Переделкине московская писательская организация проводила семинар молодых литераторов и драматургов. В какой-то момент встал один юноша и сказал: «Во времена вашей молодости у драматургов были семинары, вы сами входили в семинар Арбузова, и это много вам дало. А мы сейчас существуем в каком-то безвоздушном пространстве. Алешин – болен, Зорин – болен, Розов – болен. И ваше поколение – вы, Гельман, Рощин, Эдлис — стали самыми старшими. Почему бы не вернуться к системе семинаров, о которых мы так много слышали?». Тогда же в Доме творчества в Переделкино, жил Михаил Рощин, и он одобрил эту идею. У меня был когда-то семинар молодых драматургов, который дал несколько известных имен – Юрий Щекочихин, Николай Андреев из «Комсомолки», Александр Буравский. Рощин и сейчас является вместе с Алексеем Казанцевым основателем первой в Москве открытой сценической площадки для молодых режиссеров и драматургов. Но всем нам так хотелось как-то более плотно общаться с молодежью, возиться с ней. К тому же объединились мы – Михаил Рощин, Юлиу Эдлис, Александр Гельман и я — чисто приятельски, нам не нужно было долго договариваться. Мастерскую кинодраматургии решил возглавить Андрей Смирнов, мастерскую драматургии телевидения – Александр Буравский.
       Что еще было важно в тех семинарах Арбузова? Я пришел к нему мальчишкой-студентом из Горного института и сразу попал на другую планету. И первые шаги по этой планете делал рядом с Алексеем Николаевичем.
       Я не могу забыть, как он пришел в Театр юного зрителя на мою первую премьеру (это был 1955 год) и принес мне рекомендацию в Союз писателей. Он пришел вместе с семьей из ресторана «Арагви», где они обедали, и тотчас уснул. Проснулся только к третьей картине, когда на сцене появился Ролан Быков, который играл одну из своих первых ролей и был моим вторым поводырем по театральному миру. С момента появления Быкова Арбузов уже не спал и двумя-тремя фразами по окончании спектакля дал очень верные оценки увиденного. Все это было мне уроком. Кроме того, все его ученики, входившие в семинар, периодически приходили к ним домой ужинать и чаевничать, спорить и разговаривать.
       — Вы хотите предложить своим ученикам приходить к вам в гости?
       — Я это уже предлагаю. Все, кто вокруг меня, вхожи в мой дом, я не только их шеф и учитель, меня интересует их жизнь, обедали ли они сегодня – таков был принцип семинара Арбузова. Возможно, я ностальгирую по тем временам.
       — Общаясь с младшей сестрой, я часто чувствую себя глубокой старушкой, а наша разница в возрасте составляет всего пять лет. Как чувствуете себя вы в этом смысле?
       — Молодые абсолютно ничего не знают о том, что было моим жизненным опытом, но они меня буквально насилуют, чтобы я им рассказывал о том времени. Им страшно интересно. Я, в свою очередь, с огромным интересом слушаю их – какие романы у них начинаются, например, что читают, чем увлекаются. Пока это те ребята, которые уже сейчас составляют основу моей кафедры, не имеют отношения к идущему сейчас набору студентов.
       С другой стороны, мы установили плату заведомо ниже, чем в других подобных местах, например, по сравнению с Высшими режиссерскими курсами. Один семестр обучения у нас стоит 1250 долларов. Важно также и то, что каждый мастер имеет право взять одного ученика бесплатно, плюс несколько грантов на обучение выделяет Минкульт.
       — Могут ли люди, оплачивающие драматургическое образование, рассчитывать на то, что деньги к ним вернутся в виде быстро найденной высокооплачиваемой работы?
       — Мы продумали этот момент. Учебный план составлен так, что позволяет получить профессиональное театроведческое образование. Получится драматург, не получится — это зависит от огромного количества привходящих обстоятельств. А человек с нашим дипломом сможет работать в отделах культуры газет, редакторских студиях на телевидении, литературных частях театров. Будут спецпредметы, связанные с редактурой, и так далее. Мастерство редактирования пьесы будут преподавать блистательные редакторы – завлит театра имени Маяковского Виктор Дубровский, бывший завлит «Современника», живая летопись театра Елизавета Исаковна Котова.
       Конечно, нам очень повезло, что Министерство культуры поддержало нашу инициативу и предложило в качестве базы свою Академию переподготовки. Мы бы намучились с лицензиями, а академия уже все имеет – и преподавательскую базу, и здание на 5-й Магистральной улице. Мало того, министерство дало нам общежитие в центре Москвы, рядом с площадью Маяковского.
       — Вам кажется недостаточным драматургическое образование Литинститута и ВГИКа?
       — Нет-нет. Я у них не учился, ничего сказать не могу. У них свое направление работы. У нас просто будет по-другому. Главное, над чем мы будем работать, так это над реальным и последовательным воплощением в жизнь нашего девиза «Пришел с замыслом – ушел с готовой пьесой». И если пьеса не будет готова, это «неуд» не только студенту, но и руководителю.
       Я очень люблю начинать работу, зная, для кого я работаю: для какого театра, какого режиссера. Тогда мне ясна эстетическая рамка. Люблю разговаривать с режиссером, понимать, что единомышленники. Постараюсь соединять своих ребят с конкретными режиссерами. Будем обязательно использовать метод play writing — читка пьесы по ролям. Так яснее виден прообраз будущего спектакля – уже читают, уже двигаются, проявляются основы мизансцен. А у кого учиться, студент выберет сам. Ему ничего не навязывают.
       — Как вы считаете, становится ли сейчас снова актуальной политическая пьеса? Вот Новый драматический театр принял к постановке пьесу вашего коллеги и сотрудника Александра Гельмана про выборы 2017 года.
       — Если политика — это наша жизнь, то, о чем мы говорим, то, что затрагивает людей, это всегда интересно. Во всяком случае, не менее, а может быть, даже более интересно, чем бесконечные определения того, что у человека находится между ног и как оно работает, чем все сейчас так увлечены.
       — В чем заключаются ваши функции как президента «Красных холмов»?
       — Все, что вы видите из этого окна, придумал и организовал с помощью правительства Москвы на пустом месте человек, который сидит сейчас перед вами. Идея создания центра возникла в 1986 году, а сейчас стройка близка к завершению. На одной площадке представлены все музы, а нормально жить музам должен помочь бизнес – тысячи квадратных метров делового сектора центра сверху донизу набиты офисами.
       — Экономическая модель «Красных холмов» похожа на экономическую модель Центра Мейерхольда…
       — Насколько я понимаю, у Фокина площадка, которую он отдает молодым или профессиональным экспериментальным коллективам, работающим в сфере театра. У нас — нечто другое. У нас будут представлены все жанры. Мы хотим открыться фестивалем «Шедевры мирового искусства XX века навстречу XXI».
       Большой зал консерватории закрывается на полную реставрацию, которая продлится лет восемь—десять. У нас для классической музыки предназначен зал под куполом — на 1800 мест, зал для органной музыки — на 600 мест и театральный зал — на 540 мест. Художественную политику будут осуществлять такие высокие профессионалы, как Владимир Спиваков и Александр Ворошило.
       Будет галерея современного искусства. Вот здесь, где сейчас деревья и зелень, будет находиться кинотеатр трехмерного изображения – в Москве такого пока еще нет. И в галерее, и в кинотеатре мы планируем показывать главным образом шедевры XX века.
       В акционерном обществе «Москва – Красные холмы», которое строит центр, я являюсь президентом и председателем совета директоров, но занимаюсь не бизнесом, а стратегическими вопросами. Работа налажена, так что могу себе позволить и преподавание.
       — Каким образом удалось возвести такую громадину?
       — Вот здесь у нас офисы крупнейших мировых фирм, с которых мы получаем деньги за аренду. Сначала мы построили именно эти башни под офисы, причем без копейки денег. Деньги я начал искать еще в конце восьмидесятых. Ходил по вождям, они меня обнимали, целовали, говорили, как здорово я все придумал, но денег никто не дал. И только Лужков сказал: мы сами все сделаем. Вот этот участок в семь с половиной гектаров, где встречаются рядом с Павелецкой Москва-река, Обводной канал и Садовое кольцо, был выделен городом под акционерное общество, он и стал вкладом с российской стороны: земля плюс проект, утвержденный на всех этажах власти, плюс коммуникации, а квадратные метры были построены на деньги иностранных инвесторов, захотевших войти в акционерное общество. Вот таким манером и построили.
       — Собираетесь ли вы сотрудничать с театрами?
       — Конечно, обязательно. Помимо новых пьес о Ленине будут и другие. Но это все, что я могу сейчас сказать. Всему свое время.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera