Сюжеты

ПОМИМО НОВЫХ ПЬЕС О ЛЕНИНЕ БУДУТ И ДРУГИЕ

Этот материал вышел в № 71 от 26 Сентября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Он возвращается. С новой пьесой о Ленине. Во всяком случае, политика интереснее, чем бесконечные определения того, что у человека находится между ног СПРАВКА ШАТРОВ Михаил Филиппович. Родился 3 апреля 1932 года в Москве. Автор знаменитой...


Он возвращается. С новой пьесой о Ленине. Во всяком случае, политика интереснее, чем бесконечные определения того, что у человека находится между ног
       
       СПРАВКА
       ШАТРОВ Михаил Филиппович. Родился 3 апреля 1932 года в Москве. Автор знаменитой театральной ленинианы – «Шестое июля», «Синие кони на красной траве», «Большевики», «Так победим!», «Диктатура совести», «Дальше, дальше, дальше!». Лауреат Государственной премии СССР. В 1992 году по приглашению Гарвардского университета Шатров уезжает в Америку, в 1993 году пишет пьесу «Может быть» специально для Ванессы Редгрейв и Королевского театра Манчестера об атмосфере страха в США в эпоху маккартизма. Весной 1994 года возвратился в Москву. Осенью того же года было создано ЗАО «Москва – Красные холмы», которое Шатров возглавил в качестве президента и председателя совета директоров. Международный культурный центр «Красные холмы» планируется ввести в строй в 2003 году.
       
       Новость о том, что в Москве появилось еще одно платное высшее учебное заведение, мало кого может заинтересовать. Информация о том, что только что созданную кафедру драматургии, режиссуры и телевидения при Академии переподготовки Министерства культуры возглавил известный советский драматург, автор ленинианы Михаил Шатров, – это уже предмет для разговора. Дополнительные вопросы возникают еще и потому, что Шатров сегодня выступает как президент культурного делового центра «Красные холмы», расположенного на углу Шлюзовой набережной, который вот-вот будет достроен.
       Примечательно, что на вопросы о новых пьесах Шатров хоть и не отказывается отвечать, но в детали не вдается. Да, пишет новую пьесу о Ленине, да, о необходимости такой пьесы говорил уже больной Олег Ефремов. Да, возвращается в театр, и не только с пьесами о Ленине. Но и все. Что, где, когда – никакой саморекламы. С Михаилом Филипповичем Шатровым мы беседуем на его рабочем месте, на 13-м этаже одной из башен красно-розового мрамора…
       
       — Прошлой зимой в Переделкине московская писательская организация проводила семинар молодых литераторов и драматургов. В какой-то момент встал один юноша и сказал: «Во времена вашей молодости у драматургов были семинары, вы сами входили в семинар Арбузова, и это много вам дало. А мы сейчас существуем в каком-то безвоздушном пространстве. Алешин – болен, Зорин – болен, Розов – болен. И ваше поколение – вы, Гельман, Рощин, Эдлис — стали самыми старшими. Почему бы не вернуться к системе семинаров, о которых мы так много слышали?». Тогда же в Доме творчества в Переделкино, жил Михаил Рощин, и он одобрил эту идею. У меня был когда-то семинар молодых драматургов, который дал несколько известных имен – Юрий Щекочихин, Николай Андреев из «Комсомолки», Александр Буравский. Рощин и сейчас является вместе с Алексеем Казанцевым основателем первой в Москве открытой сценической площадки для молодых режиссеров и драматургов. Но всем нам так хотелось как-то более плотно общаться с молодежью, возиться с ней. К тому же объединились мы – Михаил Рощин, Юлиу Эдлис, Александр Гельман и я — чисто приятельски, нам не нужно было долго договариваться. Мастерскую кинодраматургии решил возглавить Андрей Смирнов, мастерскую драматургии телевидения – Александр Буравский.
       Что еще было важно в тех семинарах Арбузова? Я пришел к нему мальчишкой-студентом из Горного института и сразу попал на другую планету. И первые шаги по этой планете делал рядом с Алексеем Николаевичем.
       Я не могу забыть, как он пришел в Театр юного зрителя на мою первую премьеру (это был 1955 год) и принес мне рекомендацию в Союз писателей. Он пришел вместе с семьей из ресторана «Арагви», где они обедали, и тотчас уснул. Проснулся только к третьей картине, когда на сцене появился Ролан Быков, который играл одну из своих первых ролей и был моим вторым поводырем по театральному миру. С момента появления Быкова Арбузов уже не спал и двумя-тремя фразами по окончании спектакля дал очень верные оценки увиденного. Все это было мне уроком. Кроме того, все его ученики, входившие в семинар, периодически приходили к ним домой ужинать и чаевничать, спорить и разговаривать.
       — Вы хотите предложить своим ученикам приходить к вам в гости?
       — Я это уже предлагаю. Все, кто вокруг меня, вхожи в мой дом, я не только их шеф и учитель, меня интересует их жизнь, обедали ли они сегодня – таков был принцип семинара Арбузова. Возможно, я ностальгирую по тем временам.
       — Общаясь с младшей сестрой, я часто чувствую себя глубокой старушкой, а наша разница в возрасте составляет всего пять лет. Как чувствуете себя вы в этом смысле?
       — Молодые абсолютно ничего не знают о том, что было моим жизненным опытом, но они меня буквально насилуют, чтобы я им рассказывал о том времени. Им страшно интересно. Я, в свою очередь, с огромным интересом слушаю их – какие романы у них начинаются, например, что читают, чем увлекаются. Пока это те ребята, которые уже сейчас составляют основу моей кафедры, не имеют отношения к идущему сейчас набору студентов.
       С другой стороны, мы установили плату заведомо ниже, чем в других подобных местах, например, по сравнению с Высшими режиссерскими курсами. Один семестр обучения у нас стоит 1250 долларов. Важно также и то, что каждый мастер имеет право взять одного ученика бесплатно, плюс несколько грантов на обучение выделяет Минкульт.
       — Могут ли люди, оплачивающие драматургическое образование, рассчитывать на то, что деньги к ним вернутся в виде быстро найденной высокооплачиваемой работы?
       — Мы продумали этот момент. Учебный план составлен так, что позволяет получить профессиональное театроведческое образование. Получится драматург, не получится — это зависит от огромного количества привходящих обстоятельств. А человек с нашим дипломом сможет работать в отделах культуры газет, редакторских студиях на телевидении, литературных частях театров. Будут спецпредметы, связанные с редактурой, и так далее. Мастерство редактирования пьесы будут преподавать блистательные редакторы – завлит театра имени Маяковского Виктор Дубровский, бывший завлит «Современника», живая летопись театра Елизавета Исаковна Котова.
       Конечно, нам очень повезло, что Министерство культуры поддержало нашу инициативу и предложило в качестве базы свою Академию переподготовки. Мы бы намучились с лицензиями, а академия уже все имеет – и преподавательскую базу, и здание на 5-й Магистральной улице. Мало того, министерство дало нам общежитие в центре Москвы, рядом с площадью Маяковского.
       — Вам кажется недостаточным драматургическое образование Литинститута и ВГИКа?
       — Нет-нет. Я у них не учился, ничего сказать не могу. У них свое направление работы. У нас просто будет по-другому. Главное, над чем мы будем работать, так это над реальным и последовательным воплощением в жизнь нашего девиза «Пришел с замыслом – ушел с готовой пьесой». И если пьеса не будет готова, это «неуд» не только студенту, но и руководителю.
       Я очень люблю начинать работу, зная, для кого я работаю: для какого театра, какого режиссера. Тогда мне ясна эстетическая рамка. Люблю разговаривать с режиссером, понимать, что единомышленники. Постараюсь соединять своих ребят с конкретными режиссерами. Будем обязательно использовать метод play writing — читка пьесы по ролям. Так яснее виден прообраз будущего спектакля – уже читают, уже двигаются, проявляются основы мизансцен. А у кого учиться, студент выберет сам. Ему ничего не навязывают.
       — Как вы считаете, становится ли сейчас снова актуальной политическая пьеса? Вот Новый драматический театр принял к постановке пьесу вашего коллеги и сотрудника Александра Гельмана про выборы 2017 года.
       — Если политика — это наша жизнь, то, о чем мы говорим, то, что затрагивает людей, это всегда интересно. Во всяком случае, не менее, а может быть, даже более интересно, чем бесконечные определения того, что у человека находится между ног и как оно работает, чем все сейчас так увлечены.
       — В чем заключаются ваши функции как президента «Красных холмов»?
       — Все, что вы видите из этого окна, придумал и организовал с помощью правительства Москвы на пустом месте человек, который сидит сейчас перед вами. Идея создания центра возникла в 1986 году, а сейчас стройка близка к завершению. На одной площадке представлены все музы, а нормально жить музам должен помочь бизнес – тысячи квадратных метров делового сектора центра сверху донизу набиты офисами.
       — Экономическая модель «Красных холмов» похожа на экономическую модель Центра Мейерхольда…
       — Насколько я понимаю, у Фокина площадка, которую он отдает молодым или профессиональным экспериментальным коллективам, работающим в сфере театра. У нас — нечто другое. У нас будут представлены все жанры. Мы хотим открыться фестивалем «Шедевры мирового искусства XX века навстречу XXI».
       Большой зал консерватории закрывается на полную реставрацию, которая продлится лет восемь—десять. У нас для классической музыки предназначен зал под куполом — на 1800 мест, зал для органной музыки — на 600 мест и театральный зал — на 540 мест. Художественную политику будут осуществлять такие высокие профессионалы, как Владимир Спиваков и Александр Ворошило.
       Будет галерея современного искусства. Вот здесь, где сейчас деревья и зелень, будет находиться кинотеатр трехмерного изображения – в Москве такого пока еще нет. И в галерее, и в кинотеатре мы планируем показывать главным образом шедевры XX века.
       В акционерном обществе «Москва – Красные холмы», которое строит центр, я являюсь президентом и председателем совета директоров, но занимаюсь не бизнесом, а стратегическими вопросами. Работа налажена, так что могу себе позволить и преподавание.
       — Каким образом удалось возвести такую громадину?
       — Вот здесь у нас офисы крупнейших мировых фирм, с которых мы получаем деньги за аренду. Сначала мы построили именно эти башни под офисы, причем без копейки денег. Деньги я начал искать еще в конце восьмидесятых. Ходил по вождям, они меня обнимали, целовали, говорили, как здорово я все придумал, но денег никто не дал. И только Лужков сказал: мы сами все сделаем. Вот этот участок в семь с половиной гектаров, где встречаются рядом с Павелецкой Москва-река, Обводной канал и Садовое кольцо, был выделен городом под акционерное общество, он и стал вкладом с российской стороны: земля плюс проект, утвержденный на всех этажах власти, плюс коммуникации, а квадратные метры были построены на деньги иностранных инвесторов, захотевших войти в акционерное общество. Вот таким манером и построили.
       — Собираетесь ли вы сотрудничать с театрами?
       — Конечно, обязательно. Помимо новых пьес о Ленине будут и другие. Но это все, что я могу сейчас сказать. Всему свое время.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera