Сюжеты

СТЕКЛЯННЫЙ ПОЦЕЛУЙ

Этот материал вышел в № 73 от 03 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

или Кино о том, что не происходит Когда-то один из критиков журнала «Кайе дю синема» заметил, что Микеланджело Антониони начинает свои фильмы с того самого места, на котором другие режиссеры их обычно заканчивают. Сам режиссер признавался,...


или Кино о том, что не происходит
       
       Когда-то один из критиков журнала «Кайе дю синема» заметил, что Микеланджело Антониони начинает свои фильмы с того самого места, на котором другие режиссеры их обычно заканчивают. Сам режиссер признавался, что любит не говорить во время съемки «стоп» и продолжать снимать актеров, когда сцена уже отыграна. Тогда камера фиксирует естественный момент растерянности и опустошенности.
       Его герои не действуют, скорее, располагаются в потоке медленно текущего времени, который обволакивает их, не позволяя совершить элементарное действие. Его камера, одна из самых пристальных в истории кинематографа, готова следить бесконечно за тем, что не происходит на экране. Но по-настоящему уникален он не этим.
       Он — режиссер эпохи шестидесятых. И хотя начал снимать намного раньше, еще в муссолиниевской Италии в годы войны, по-настоящему кинематограф Антониони открылся именно в духе и образе шестидесятых годов.
       Тема отчуждения долгое время казалась чуть ли не главной в творчестве Антониони. Сегодня же очевидно, что актрисы Антониони — от Лючии Бозе (в «Хронике одной любви», 1950) до Моники Витти (сыгравшей в четырех его фильмах) — не просто женщины, но само воплощение утерянного обществом эротизма: желания другого, открытости другому, стремления к коммуникации.
       Герои Антониони путешествуют по странным ландшафтам, которые пустынны и безжизненны, даже несмотря на присутствие в кадре людей. Опустошенные пространства и лакуны остановленного времени — эффекты возможной новой общности, задающей иные ценности, а значит, и иной порядок времени.
       У Антониони всегда есть эпизоды такой концентрации образа, в которых порождаемый смысл явно превышает возможность его восприятия.
       В знаменитой сцене на бирже из «Затмения» как раз схвачено отношение со временем, открывающее нам другой уровень социальности: объявленная минута молчания заставляет биржу замереть в невыносимом ожидании, все ждут только одного — продолжения деятельности, участия в обороте денег. Короткое прерывание работы отлаженного обществом механизма открывает время жизни, с которым человек не знает, что делать. Он оказывается в этом времени, как в пустыне, где надо либо выживать, либо ждать откровения.
       Настоящие герои фильмов Антониони — не люди, не вещи и не пространства, а именно несформированные, но возможные сообщества. Все это сообщества маргиналов: женщины и неудачники, разочарованные и депрессивные, ленивые и праздные. В них главное — желание обрести общность в мире, где все разобщает.
       Антониони открыт тем новым ценностям, которые несли с собой хиппи и битники, новые троцкисты, французские маоисты и чешские антикоммунисты. «Blow up» («Фотоувеличение», 1966) и сделанный в США «Забриски пойнт» (1969) были не просто приняты протестующей молодежью, а приняты как «свои».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera