Сюжеты

ХАШНАМЕ

Этот материал вышел в № 73 от 03 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Некоторые циники не любят пить водку летом в пустыне. При плюс пятидесяти. Другие в жаркую погоду не едят хаш. Что делать, цивилизация портит мужчин. Но время не без сильных людей. И один из них решил рассказать про трудности минувшего...


       
       Некоторые циники не любят пить водку летом в пустыне. При плюс пятидесяти. Другие в жаркую погоду не едят хаш. Что делать, цивилизация портит мужчин.
       Но время не без сильных людей. И один из них решил рассказать про трудности минувшего лета.
       
       Утро вечера все мудренее и мудренее
       Сидит квинтет разнеженных вечерней духотой и кое-чем еще мужиков под тутовым деревом в уютном дворике в южном «индийском районе» нашей древней столицы. На оголенных торсах мужчин оставляют фиолетовые следы плюхающиеся сверху спелые черные ягоды шелковицы.
       Сидят себе за опустевшим от яств столом, болтают себе о нестрогих женщинах и мерзкой политике и разбавляют все это глотками холодного пива.
       И тут звонят из Зейтуна — противоположного, северного конца города. Узнают, что нас там, в этом дворике, целая толпа из пяти человек, и приказывают под страхом возможного отлучения от будущих подобного рода мероприятий явиться к ним на хаш. Оказывается, наши зейтунские друзья переборщили с количеством сотворенного хаша и, проводив первую партию гурманов, начали поиски следующего ансамбля для участия в церемониале под названием «Поедание конечностей крупного рогатого скота».
       Это в одиннадцать часов вечера.
       Все места в организме уже заняты.
       И начали мы отнекиваться, как старые девы после первой бурной ночи: «Ну хватит, ну сколько можно? Вы что, спятили? Оставим на утро…» и т. д. и т. п.
       В общем, наш драндулет направился на север.
       Знойный ночной ветер Шенгавита, врываясь через открытые окна колымаги, треплет сохранившиеся волосинки на макушках двух пассажиров, остальные почему-то постоянно поправляют короткие стрижки. Диафрагма, что над желудком, давит снизу на легкие, помогая горячему ветру затруднять дыхание.
       У Монумента становится возможным вздохнуть уже половиной грудной клетки, а в Зейтуне у орлов начинают расправляться крылья. Если бы я сказал, что там было холодно, вы бы мне не поверили — и правильно бы сделали.
       Там было прохладно.
       Прошел хмель, и гастрохозяйство уже не противилось пополнению.
       Если вы скажете, что это самовнушение, то я просто скажу, что у вас есть чувство юмора, потому что летнее вечернее трапезничанье ничем не отличалось от обычных зимне-утренних хашевых ритуалов. Было использовано обычное нормативное количество хашевой атрибутики. В числе прочих тостов мы просто не могли не выпить за прохладу Зейтуна.
       Началась эта церемония в полночь, а к четырем часам утра всех потянуло под крышу дома своего.
       В общем, к пяти утра все добрались домой и «рано-рано утром, в двенадцать часов», как говорит мой друг, проснулись. И ничего. Чувствовали себя даже превосходно. Ну вы понимаете, о чем я.
       Так что не говорите мне, что летом, а то и ночью, хаш не едят.
       Лучше послушайте вторую историю.
       
       Во глубине армянских руд — храните
       Стояло нераннее утро середины июля. Знаете, какое. Мысль о том, что вот-вот покинем на денек раскаленный Ереван, разливалась приятной прохладой по разгоряченным телам пятерки докторов кулинарных наук, т. е. нашим. Но то, что организовал для нашего квартета пятый, мнящий себя академиком, превзошло все ожидания.
       К полудню доехали мы до места назначения. Горное озеро с прозрачнейшей голубой водой, окруженное зелеными вершинами. Райский уголок Матушки Природы, не облапанный культпоходами и не испоганенный чревоугодниками-хоровацоедами.
       У берега — скромный коттеджик без комфортных излишеств с удовлетворяющими дикаря-походника необходимостями в виде многоместной тахты, стола и шести табуреток из нетесаных досок.
       Подходим к сути. Затаите дыхание. На не отражающей несуществующие тучи глади озерка представьте довольно высоко поднимающийся островок зелено-каменистых оттенков с редкими деревцами и небольшой черной пастью входа в пещеру. Это было нечто!
       Тут-то и начался ритуал приобщения простых смертных (даже в нашем — «докторском» — случае) к таинству под названием хаш. Он всегда неповторим.
       Пока у входа в пещеру разводили костер, чтобы довести подостывшее содержание казана до нужной, обжигающей ротоглотку горячности (замечу — не температуры!), мы, натянув на себя заранее приготовленные академиком куртки, вошли в чрево пещеры.
       Освещая путь фонариками, мы продвинулись вглубь метров на десять и оказались на пару метров ниже входа в пещеру, на поразительно ровной, метров семь длиной, овальной площадке.
       Осматривая стены и потолок пещеры, мы ахнули. Мокрая и покрытая кварцевыми отложениями часть стены, отражая лучи фонариков, поблескивала и искрилась всеми цветами радуги. После первого шока мы сообразили обряд посвящения профессионалов-хашологов в любителей-спелеологов, тем более что прокравшаяся в наши проголодавшиеся тела прохлада напомнила о необходимости сугрева.
       На пол был постелен целлофан и окаймлен ожерельем из десятка камней-стулозаменителей, а еще через полчаса наш нижнеярусный стол ломился от всех тех волшебных яств, которые нормальному человеку в любой ситуации напоминают о Его Величестве хаше: поблескивающие сочные ломтики редьки искрились так же, как кварцевая стена рядом, бурно пузырящийся холодный джермук всколыхнул гейзерные воспоминания, а зелень и сыр чанах вкупе с лавашем, острым зеленым перчиком, бастурмой и суджухом дополнили высокохудожественный натюрморт.
       После классики тостов доктора, уже как истинные спелеологи, принявшие подземное крещение, начали воодушевленно освящать многословными тостами всю пещерную терминологию, всплывавшую из глубин их неслабой памяти: за подземные реки, за сталагмиты и сталактиты, за гроты там всякие, проходы и лазы, трубы и окна… Дотостировались до того, что начали сочувствовать беднягам альпинистам, не понимающим всей прелести пещеролазания. И все это под музыку эхо-хо-хо…
       Через пару часов, когда огненной воде уже стало затруднительно бороться с пещерной прохладой и во избежание всяких там воспалений легких, доктора наши вышли под палящее солнце и на той же лодчонке поплыли к коттеджу.
       Тут уж — кто как: кто окунулся в озерную воду, кто упал на свежескошенное сено и блаженно заснул под сенью плакучей ивы, а кто засел за карты у поющего родничка с ледяной водой.
       Потом был путь домой. Перед въездом в Ереван на травке под дикой сливой, у покрытых мхом валунов квинтет накрыл маленький жертвенный столик с дарами Матушке Природе и парой тостов поблагодарил Ее за то, что она еще есть.
       Ну так как, вы полюбили хаш летом? То-то. Ведь на Луне ли, в тихом ереванском дворике или в бурлящей московской сутолоке рядом всегда может оказаться хотя бы один homo armenicus, умеющий сотворить и преподнести настоящий хаш.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera