Сюжеты

ОСТРОВОК ЧЕСТНОЙ БЕДНОСТИ

Этот материал вышел в № 74 от 07 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Разговор с заведующей детсадом о прозе и поэзии В редакцию она пришла с тетрадкой – чтобы ничего не забыть. «Понимаете, в прошлом году бюджетникам повысили зарплату, и народ немножко потянулся к нам на работу. Теперь инфляция скушала ту...


Разговор с заведующей детсадом о прозе и поэзии
       

   
       В редакцию она пришла с тетрадкой – чтобы ничего не забыть.
       «Понимаете, в прошлом году бюджетникам повысили зарплату, и народ немножко потянулся к нам на работу. Теперь инфляция скушала ту прибавку, а рост коммунальных платежей еще и дыру проел. Но и это не все: местная педагогическая власть решила, что дошкольный персонал жирует, и снизила надбавку нам из надтарифного фонда – в пользу школ. В среднем рублей на двести—триста; для нянечек и воспитательниц — это повод для слез и ухода с работы».
       Речь ее была тихой и достойной, как на переговорах индейцев с колонистами: дело уже сделано, все отобрали, но хоть в резервациях дайте дожить спокойно. Мне хотелось быть своим для маленького мудрого племени, которое бледнолицые «новые» притесняют и травят своими пороками. Поэтому и беседа наша затянулась на целую кассету.
       А еще и тетрадка…
       
       – Я работаю в этом саду с 69-го года, после университета (филфак) — от воспитателя до заведующей. Здесь главное – стремление и талант работать с детьми. Душу образованием не заменишь. Здесь особая аура, она облагораживает и защищает. Наш островок – совсем другая жизнь, чем там, за оградой. И мы держимся за него как за соломинку. Сюда приводят своих малышей воспитатели и нянечки. Дети вырастают и уходят. У нас есть сотрудницы, у которых дети когда-то росли в наших яслях, потом в садике, а теперь замуж вышли или женились.
       Персонал у нас женский. Многие разведены. Когда заходит речь вот об этих копейках, тех 300 рублях из надтарифного фонда, девочки просто плачут. Для них — это серьезная потеря. Вместе с профкомом мы к 1 сентября делим общую сумму этого фонда. Я стараюсь дать больше няням, которые работают за 500 рублей в месяц. По локоть в воде, без моющих средств, без инвентаря; уже из дому приносим старые юбки, чтобы полы мыть. До сентября того года надбавка няне была 300 рублей. Вместо 555 руб. 60 коп она получала 800 с лишним плюс ей доплачивали 100 рублей за то, что рабочий день не 8, а 12 часов. Почти 1000 – ой, это так замечательно!.. Минус вычеты. Чистыми – 800 с лишним рублей. Это у няни. 1300 рублей – оклад воспитателя 12-го разряда. Для высшей категории, начиная с 14-го разряда, оклад сегодня 1530 рублей. «Грязными».
       В сентябре надбавку из бюджета вычеркнули.
       Вот приходил один папа.
       — Светлана Федоровна, мне необходимо с вами поговорить. Ваша воспитательница, извините, подрабатывает в эскорт-услугах.
       Я знаю, что воспитатели и нянечки для выживания торгуют на вещевых рынках. Некоторые родители наших детишек имеют точки на рынках; видят, девочки ответственные, и предлагают: хотите подработать? 100 рублей в день, два выходных — 200. Некоторые используют даже рабочие дни. С утра торгуют, а потом работают по сменам в садике.
       Если девочки помоложе, я допускаю, что они подрабатывают в эскорт-услугах. Много же разговоров, что студентки зарабатывают таким образом; почему ж от воспитательниц и нянь надо ждать стойкости?.. Трудно свести концы с концами. Коммуналку оплатят, потом просто голодают. В детсаду поедят, а вечером один чай вместо ужина.
       Зарплата повара 4-го разряда в детском саду около 500 рублей. Воруют ли? Возможно. Миром правит нужда. Единственное, что я могу, это говорить с ними по-человечески. «Девочки, я вас очень прошу не злоупотреблять. Дети все же. Поесть вы всегда поедите, а ребенка нельзя оставлять голодным. Побойтесь Бога».
       Я не могу стоять возле каждой из них и проверять сумочки, пакеты. Поэтому просто прошу.
       У родителей претензии к питанию бывают. Два года назад ситуация была просто бедственной, и малышат наших мы кормили одной крупой. Кто-то даже картошку свою приносил… Потом финансирование перевели из города в район, и кормить стали лучше. Сейчас у районов деньги отобрали, и опять худо стало.
       Президентским повышением няням прибавили рублей на 300. Воспитателям – на 400—500. В прошлом году из восьми нянь было три и не хватало трех воспитателей из двенадцати. То есть полторы группы детишек у меня были не закрыты. Приходили воспитатели из других групп и работали на честном слове, понимая, что детсаду надо выжить.
       Те, кто пришел после повышения зарплат, – другие, особенно молодежь. У них иной менталитет, и любить детей им, наверное, просто рано. Наш мирок не имеет для них большой цены. А прежние, которых нужда заставила уйти, уже не вернутся. Хотя бы потому, что держались они до последнего. Это – как ампутация. И для них, и для детей. Назад не пришьешь.
       Уходят на вещевые рынки торговать. Или удается по знакомству получить работу. В налоговой, например, в администрации. Одну воспитательницу лифтером устроили в банк на 3 тысячи рублей. Теперь она сутки в лифте кнопочки нажимает, трое суток дома. Дети ее очень любили. Она их тоже.
       Еще одна наша воспитательница торгует на рынке и успевает работать тем же лифтером. У нее вузовское образование, ребенок, и в целом зарабатывает она очень хорошо — около 6 тысяч рублей в месяц. Она замужем, но опереться на мужа не может. У нас вообще мало кто опирается на мужа. А если опирается, то ей незачем работать в садике за нищенскую зарплату.
       
       – Мой рабочий день не поддается планированию. Фактически я занимаюсь работой завхоза. Вот у нас плиты старые, часто ломаются. А на ремонт всей техники в бюджете выделена 1000 рублей на год. Ровно тысяча! Надо либо опустить руки, и тогда садик станет банкротом, а мы вместе с детьми вылетим на улицу, либо барахтаться, как та лягушка в банке с молоком. Вот плита опять сломалась, и той тысячи давно уже нет, а обед малышам надо готовить. Начинаются хлопоты, переговоры. И таких форсмажоров по нескольку в день бывает. Забита канализация, нечем стирать…
       Нам запрещено брать деньги с родителей на такие нужды. Моющих средств нет, инвентаря нет, но денег не берите. Поскольку мы — муниципальное учреждение. Вот смета из мэрии, которую я принесла, – как на эти деньги содержать садик?
       Мы берем деньги с родителей. Иначе не проживем. Деньги родителей идут прежде всего на питание. 17 рублей в день на одного ребенка. Меню вывешиваем, и там все видно. А остальное платит город. Около 3 тысяч в год на ребенка. Питание, обслуживание, содержание… Кто-то из родителей дает по 20 рублей, и это идет на мелкий ремонт. Некоторые заведующие говорят: надо смелее брать, иначе пропадем.
       Можно было бы организовать платные услуги, как в коммерческих детсадах, где дополнительными стали те услуги, которые мы всегда оказывали бесплатно. Чтение, рисование, танцы и т.п. Но 350 рублей в месяц для них накладно. Мать-одиночка, может, и хотела бы что-то дать своему ребенку, но… Большинство детей у нас – из неполных семей. Не считая таких, в которых папа теоретически есть, а практически его нет. Я не могу никому отказать.
       Детей обычно приводят бабушки: пьющих мам с каждым годом становится все больше. Причем не только незамужних. Наверное, от безысходности.
       В женщинах все меньше материнской ответственности, и девочки становятся все более «отвязанными». Говорят: если есть в женщине доброта, то она состоялась. Сейчас на глазах растет число женщин несостоявшихся.
       Некоторые мамы просто пьют и нигде не работают. Одна вот недавно куда-то устроилась, но ее быстро выгнали. Муж у нее работает на рынке грузчиком. Очень может быть, что они не смогут платить за садик. Ребенок почти всегда приходит голодным. Такая хорошая девочка, умненькая, просто сердце болит. Даже по ночам иногда снится что-то такое... Здесь дети все-таки под защитой.
       В этом году в детсадах стало чуть больше детей. В основном из бедных семей. Богатые отдают своих детей в коммерческие или частные садики. Там подбираются дети одного круга: юристов, чиновников, финансистов. В некоторые семьях вообще нанимают домашних воспитателей для своих детишек. С образованием и стажем.
       На такую работу у меня одна няня ушла. Очень хорошая, интеллигентная. Военная пенсионерка, ей около сорока. Жена военного. Свой ребенок у нее – инвалид с детства. А у нас одна девочка выросла и пошла в школу, и ее мама предложила нашей няне работать у нее. Мама, кстати, одна, работает в мировом суде. Это тот редкий случай, когда мать-одиночка целиком посвящает себя ребенку, хотя работы у нее очень много. Бабушка есть, но мама сама и в сад девочку водила, и в отпуск с ней, и все. Хотя она яркая, интересная женщина и вполне могла бы личную жизнь устроить.
       Теперь та няня стала домашней. Работает с 12 до 7 вечера. Платят ей 1,5 тысячи. Она очень не хотела покидать наш маленький остров, но я сказала ей, что все понимаю и надо принимать такое предложение. Тем более что и с девочкой этой у нее сложились прекрасные отношения.
       
       – Конечно, если у заведующей есть возможность выбора, она отдает предпочтение тем детям, у которых родители побогаче. За счет них можно выжить. А у меня иное: вы не могли б баночку краски принести? А то мы сейчас тут белим, красим, чистим, моем, обои клеим; не сделаем ремонт – никому он и не нужен будет. Воспитатели остаются после смены и работают. Иначе могут лицензию отобрать и закрыть детский сад.
       Городские службы практически никакого участия в хозяйстве нашем не принимают. С боем добились, чтобы вывезли мусор, – сами ведь не сможем! Недавно валялась в ногах у начальства, чтобы отремонтировали дорожки во дворе. За 36 лет они пришли в негодность; малыши могут просто ноги себе сломать. Даже написала мэру, но вернулся невод с тиною морскою.
       Обращаюсь в департамент образования: у нас проблемы с кровлей, угол промок до яслей на первом этаже. Оттуда сообщают: все у вас есть, и деньги даем, а вы ничего не умеете и только просить научились.
       Зато приходит тьма бумаг. Инструкции по электробезопасности, требования пожарных служб. При этом в детсаду нет электрика. Один слесарь из ЖЭУ помогает нам по старой дружбе: его ребенок раньше к нам ходил. Звоню и прошу: приди, Христа ради, кран у нас течет. Приходит, а чем же чинить-то? Начинаем бегать, искать, у кого есть заначки родительские, шлем гонца на Птичий рынок, покупаем кран. Я говорю ему: Саша, если ты нас бросишь, к нам никто уже не придет и ничего не починит. Бог тебе все зачтет. Да, говорит он, до Бога высоко… К счастью, он очень хороший, порядочный парень.
       Вот сейчас я вышла на депутата от Союза строителей, у них там фонд благотворительный «Моя семья». И они нам бесплатно кое-что ремонтируют. Обычно депутаты помогают в период выборов, хотя какой мы электорат… Я бегаю, предлагаю: давайте мы вам собрание организуем с родителями, а вы не могли бы?..
       
       – Мечтаю? Чтобы мои мальчики никогда не могли поднять руку на женщину. Чтобы ни одной из девочек не пришлось пойти на панель… Чтобы вообще в жизни у них все сложилось хорошо. И хочется плакать от того, что я знаю: у многих не сложится.
       Хочу, чтобы они книги читали вместо стрелялок по телевизору или компьютеру. Чтобы вот это вот – «Счастье? В шоколаде «Кэдбери»!» – не смотрели. И рекламу пива…
       Мальчики обязательно должны читать Хемингуэя. Не сейчас, конечно, потом. Но это нужно еще в садике заложить. Чтобы выросли мужчинами.
       А девочки, чтобы умели плакать над книгами. Любимых моих Бунина и Булгакова, например. Если Бунин наливает тебе слезы до краев и расплескивает, то Булгаков прикрывает эту рюмку иронией, и коньяк эмоций остается в тебе навсегда и бродит до самой смерти. И надо не уносить его в могилу, а с кем-то поделиться.
       «Не куплю себе туфли к фраку, не буду петь по ночам псалом. Ничего, как-нибудь проживем».
       …Извините.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera