Сюжеты

БОМЖЕЙ ПУСКАЮ БЕСПЛАТНО

Этот материал вышел в № 74 от 07 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

БОМЖЕЙ ПУСКАЮ БЕСПЛАТНО Анкета: Любимый фильм: «Пепел и алмаз» Вайды. Политическая симпатия и антипатия: Я их никого не знаю. «Что сердце не устало ненавидеть?»: Ненавижу формулу «так никто не делает». Кто эти «никто»? Они и их правила мне...


БОМЖЕЙ ПУСКАЮ БЕСПЛАТНО
       

   
       Анкета:
       Любимый фильм: «Пепел и алмаз» Вайды.
       Политическая симпатия и антипатия: Я их никого не знаю.
       «Что сердце не устало ненавидеть?»: Ненавижу формулу «так никто не делает». Кто эти «никто»? Они и их правила мне неинтересны. Ненавижу, когда меня корректируют и дают советы. Для меня совет – одна из форм насилия.
       Идеал женщины: Эдит Пиаф.
       Последняя причина слез: «Амели», плакала от радости.
       Женская мечта: Понянчить внука. Но не сейчас. Годика через два.
       Профессиональная мечта: Сделать в фойе кинотеатра что-то вроде киностудии, совмещенной с кафе, с декорациями под улицу, под старый город. Сверху камера, она снимает наших зрителей, их лица, их образы… Потом из этого делается фильм.
       Надежда: Будет день – будет пища.
       
       
       6.00. «Лен, пойдем прогуляемся». — позвала подруга, очень красивая, мраморная, как на черно-белой фотографии. Я помню, что она умерла год назад, и знаю, что соглашаться нельзя. «Лен, ну пойдем же…». Сделала над собой усилие и проснулась довольная: «Ага, Танька, не получилось меня забрать!».
       Главная задача в это утро — не опоздать к поезду. Сегодня в кинотеатре показ дипломных работ выпускников ВГИКа, и я должна встретить девушку Агнессу, которая эти работы и привезет.
       Отыскала в зеркале глаза, нос, рот. Пока все на месте.
       За завтраком мама пристала со своим борщом. Какой борщ, когда меня по утрам тошнит? Может, возраст, может, нервы. А она: «Ну, дорогая, ты на верном пути к раку». Спасибо, родная, утешила.
       
       7.00. До вокзала добиралась пешком. Я вообще стараюсь не пользоваться транспортом и при этом свято следую указаниям светофора, что создает массу трудностей и сильно замедляет движение. Но два года назад я услышала от приятельницы фразу: «Переходить улицу на красный свет — такое же жлобство, как въезжать на тротуар в «Мерседесе». Это сравнение меня так впечатлило, что с тех пор я – идеальный пешеход. Только на зеленый, даже если ночь, дождь, пустое шоссе и нет зонта.
       
       7.30. На перроне, к полному своему изумлению, оказалась в половине восьмого, то есть за сорок минут до прибытия поезда.
       Перрон весь обновленный, и эти обновления меня не радуют. Исчезает дух старого вокзала, к которому я привыкла, который, хоть мама и не верит, помню с моих восьми месяцев: мама несет меня на руках, впереди идет отец, из его армейского рюкзака капает сгущенка, паровоз выпускает могучий ураган дыма, который затмевает и небо, и солнце, и мне кажется, что наступил конец жизни…
       В ожидании помоталась по коммерческим ларькам. Практически около каждого павильона спят бомжи, маленькие, худенькие, с фрагментами голого тела, и рядом с каждым бомжом, в той же позе, калачиком, спит собака, и выглядит она гораздо приличнее, сытнее и благополучнее своего соседа. Стало грустно.
       Городские бомжи – народ мне не чужой. Я их отношу к малообеспеченной категории населения, где-то между инвалидами и сиротами, и пускаю бесплатно на киносеансы, а они при встрече раскланиваются и целуют мне ручку.
       Они очень разные. Вот, например, Игорь Кузнецов. Эпилептик, но необычайный умница, очень впечатлительный. Я с ним познакомилась в 1991 году, когда к нам приезжала Лидия Боброва с фильмом «Ой вы, гуси». Он пришел чистенький такой, трезвый и попросился на сеанс. А фильм как будто про него. После сеанса я подвела Игоря к Лидии Алексеевне, он отдал ей свои мемуары. Она прочла, была потрясена и в следующей картине — «В той стране» — использовала фрагменты из них.
       Конечно, как все бомжи, Игорь не был ангелом. Я ему сделала трудовую книжку, с немалым трудом завела паспорт. И что? Он тут же влез в пьяную драку – и ни паспорта, ни трудовой книжки. В последнюю встречу, два года назад, Игорь подарил мне саженец сливы. Я посадила его в палисаднике своего дома. Сейчас деревце вымахало аж до третьего этажа. Нынешним летом оно все было усыпано сливами, и я поняла, что Игоря больше нет.
       Пока я думала эти грустные думы, поезд неожиданно прибыл. Пришлось бежать бегом. Бедная моя Агнесса уже стояла в коридоре одна-одинешенька при огромной неподъемной сумке с бобинами. Волокли мы ее до камеры хранения волоком. Доперли в поту и в пыли.
       
       8.20. С вокзала до кинотеатра опять-таки прогулялись пешком. Солнце светит, каштаны падают, Агнесса умиляется: «Ой, чудесно, ой, замечательно, ой, каштаны…». Хорошая девочка, несмотря на московскую наигранную экзальтацию, которая всегда заставляет меня вспоминать один анекдот. Встречаются две проститутки: «Как дела?» — «Вышла замуж». —«Замечательно!» — «За молодого, красивого, богатого». — «Замечательно!» — «Он дарит мне виллы, шубы, бриллианты». — «Замечательно!» — «Ну а ты как?» — «А я окончила курсы по этике». — «И чему тебя там научили?» – «Вместо «не п...и» говорить «замечательно...»
       У самого кинотеатра нам встретилась пожилая пара, оба не очень ухоженные, оба грустноглазые. До меня долетела фраза: «Я вчера макароны сварил. А ты не пришла…».
       
       10.00. Отправила Агнессу в гостиницу и занялась рутинной работой. Счета, бумажки, сотрудники, посетители. Киномеханица, одинокая немолодая женщина, живет в общаге, лет тридцать проработала здесь, на одном месте, ни хрена в результате не имеет, просит элементарного и справедливого – доплаты. У нас же не как в других кинотеатрах, где целый день крутят единственный фильм. У нас до обеда – детские сеансы, после обеда – российское кино, вечером – ретроспектива мировой классики. И нагрузка у киномеханика соответствующая. Он должен прийти не за час или пятнадцать минут, а за два часа. Смотать вчерашние ленты, зарядить сегодняшние. К тому же у нас в основном идут старые картины. Пленка уже траченая, где-то надо подлатать, подреставрировать. И за все про все – одна тысяча восемьсот рублей...
       Но, положим, я распоряжусь, ей доплатят. Завтра ко мне придет второй киномеханик, потом придут уборщицы, которые по совместительству, и контролеры, и сторожа, и много кто еще, и начнется цепная реакция. А у меня билеты на дневные сеансы – рубль, на вечерние – двадцать, самые дорогие. И цены эти неизменны, то есть они будут такими, пока существую я или существует кинотеатр, что в принципе одно и то же. И картины на моем экране будут идти те, которые заставляют думать и впечатляться, а не те, которые приносят прибыль. Потому что мой зритель – студент, пенсионер, школьник, бомж, учитель, и этот зритель меня устраивает. И как тут быть или не быть? Гамлет молчит, а я объясняю, что денег нет и не предвидится. Бедная женщина ушла в слезах. А у меня, видимо от отчаяния, случился экспромт:
       Разворошенная страна
       Вот-вот развалится на части.
       Но кто-то соберет запчасти
       И вспомнит наши имена…
       И хрен с того? Да ни хрена!
       С терапевтической целью полюбовалась на старенький календарик Бабаевской кондитерской фабрики. На нем картинка в дореволюционном стиле — катание на коньках. Смотрела и представляла себя на этих коньках в капоре, в юбочке, с саночками, а на саночках – внучек…
       
       14.00. Ввалилась группа ребятишек, заказали «Время цыган», индивидуальный просмотр. Сколько можете заплатить? Порылись по карманам, наскребли 70 рублей. Ладно, несите в кассу, будет вам «Время цыган». Следом нанес визит городской сумасшедший со значком ГТО на пальто, из тех, кто существует в давно прошедшем времени, уверен в нерушимости своих прав и приходит регулярно эти права качать. Ко мне, потому что в другие места не пускают. Потребовал включить в репертуар какой-то трофейный фильм, а заодно обвинил меня в том, что я всегда разговариваю с ним злобным тоном. «Помилуйте, мне злобный тон вообще несвойствен». — «Товарищ директор, злобный тон свойствен всем женщинам».
       Заглянула дочь. Она вторую неделю живет самостоятельной семейной жизнью. Пожаловалась, как тяжело на кухне вдвоем, как сложно кормить мужика, как ей это уже надоело – а сама вся светится.
       Просмотрела заявки, чтобы сформировать на очередные два месяца «Азбуку кино»: просят «Большой вальс», «Полет над гнездом кукушки», «Бал», «Амадея».
       
       16.15. Сварила себе гороховый суп. У меня в кабинете для этой цели имеется плитка. Столовых в городе давно нет. Ни обычных, ни студенческих. А я ненавижу хот-доги и не могу жить без супа. Начала есть, и тут же вылез крыс по имени Муму. Три года назад у нас была выставка передвижного серпентария. Муму купили для питона накануне закрытия, и то ли питон был не в духе, то ли крыс попался невкусный, но питон крыса отрыгнул. Поутру серпентарий свернулся и уехал, а крыс так и остался валяться в фойе весь в слюне, крови, хвост поломанный.
       Утром прихожу, а наши тетки с визгом и со швабрами бегают вокруг него. Положила в коробку, принесла в кабинет. Он три дня стонал, на четвертый оклемался, организовал себе за шкафом гнездо. Там и обитает. Иногда, если в кабинете никого, кроме нас двоих, нет, он забирается ко мне на колени. Может внезапно укусить, особенно если зазвонит телефон. Я не обижаюсь. У Муму есть основания не доверять людям.
       Постучали в дверь. Мужчина и женщина, типичные провинциальные интеллигенты. У нее седой пучок, скорбный рот, красивые руки, тихий голос. Принесли треть дыни. А следом киоскерша притащила банку домашних помидоров свежего засола. Я в таких случаях благодарю и не отказываюсь. Зачем обижать людей?
       
       18.00. На показ работ молодых режиссеров пришли человек сто. Один из фильмов оказался просто гениальным. Я обомлела. Я представить не могла, чтобы выпускник ВГИКа сделал такую дипломную работу. Александр Котт «Фотограф». Старенький фотограф снимает стареньким фотоаппаратом лица. Вот и весь, собственно, сюжет. Мой любимый Сокуров (дай бог ему здоровья) отдыхает. Ни одного лишнего кадра, ни одного нажима… Порадовалась за зрителей – просмотр закончился настоящей овацией. Остальным картинам тоже аплодировали, но уже скорее из вежливости.
       
       21.00. Отправила Агнессу на вокзал, вернулась в кабинет, а там целая стая студентов. Совершеннейшие птенцы. Набились в комнату — кто на столе, кто на полу, сидят, глазенками мерцают, впечатлениями делятся, и я между ними, как чмо. Уставшая, спать охота, но прогнать их сил нет. Разлетелись в одиннадцатом часу.
       
       23.30. Перед сном пообщалась с одним из своих воображаемых возлюбленных. Их у меня несколько: есть легкомысленный, есть серьезный, есть сентиментальный, и ночного гостя я назначаю в зависимости от настроения. Когда хочется, как сегодня, быстрее уснуть, выбираю легкомысленного, и он заводит свою колыбельную: ты у меня прекрасная, ты у меня похожа на матрешку, такая же круглая, румяная, улыбчивая, с разнообразным внутренним наполнением. Спи, моя любимая матрешка, спи…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera