Сюжеты

ВЕС ПОЛИТИКА ОПРЕДЕЛЯЕТ ОТСТАВКА

Этот материал вышел в № 75 от 10 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Большая Елка – это президент «Центральной провинции шестой части суши», похожий на седого индейского вождя. Аномалия – большая мусорная куча в городе Лукичевске, вокруг которой творятся аномальные явления вроде левитации или интенсивного...


       
       Большая Елка – это президент «Центральной провинции шестой части суши», похожий на седого индейского вождя. Аномалия – большая мусорная куча в городе Лукичевске, вокруг которой творятся аномальные явления вроде левитации или интенсивного свечения всякой гнили. Это все – из книги Валерия Заворотного «Кухтик, или История одной аномалии», поданной автором в качестве «Романа-сказки для детей старшего и пожилого возраста». Сначала несколько слов о романе, а потом постараемся разобраться в смысле нынешнего всплеска интереса к нему, памятуя, что он появился на свет в 1999 году.
       Первая треть романа легко находит отклик у читающей публики своей близостью стилистике Курта Воннегута. Более того, открытое подражание американцу образует выстроенную автором ловушку для определенного круга образованной публики, которая когда-то зачитывалась «Иностранкой», залезая в «Колыбель для кошки». Затем текст постепенно превращается в традиционную прозу. Но к этому моменту читатель уже вовлечен в воспоминания о миновавшем бурном времени, в сравнения своей трактовки истории с авторской. Он уже сочувствует главному герою Кухтику — маленькому человеку, находя в нем какие-то свои черты, но в то же время не без гордости обнаруживая в себе больше удачливости, исторической вовлеченности и, конечно, мудрости. А это всегда приятно.
       Содержание книги – некая аллегория советской истории от момента ее начала до распада и появления новой формации. Жанр сказки оставляет автору простор как для отбора исторического материала, так и для собственных трактовок вымышленной истории.
       Всякая революция – это всегда аномалия, время крушения карьер, биографий, социальных общностей, идеологических догм, исторических мифов, планов на будущее… Наконец, это разрушение и кровь. Поэтому неслучайно в конце восьмидесятых – начале девяностых годов среди политиков были популярны высказывания вроде: «Еще одну революцию Россия не переживет!». Не упустил возможность сказать нечто подобное и Б. Ельцин. И тем не менее Россия пережила революцию, а Б. Ельцин оказался лидером ее радикальной фазы.
       Эта первая великая революция постиндустриальной эпохи оказалась практически бескровной, по крайней мере, по сравнению с предшественницами. Если про них говорили: «Революции пожирают своих сыновей», — имея в виду череду сменяющих друг друга лидеров, проносящихся от славы до гильотины или ГУЛАГа, то сыновья нынешней революции не умерщвлялись, а переваривались и отрыгивались общественным мнением. Так были исторгнуты сначала Горбачев, потом Ельцин. Не избежит своей участи и Путин. Но это к слову.
       И вот вдруг в книге, в которой политические симпатии автора с очевидностью принадлежат радикальным либералам вроде Гайдара и Чубайса и которая ориентирована на широкие слои интеллигенции, разочарованной в Б. Ельцине до крайней степени раздражения, обнаруживается неожиданное для такого жанра понимание личности первого российского президента. Автор удачно балансирует на тонкой грани между дружеской иронией и сопереживанием. Ненавязчиво он дает возможность почувствовать читателю тяжесть ноши, давящей на того, кто находится на самой вершине пирамиды, но одновременно чувствует эту пирамиду на своих плечах. Удивительно, но в этой книге, вышедшей до отставки Б. Ельцина, президент Большая Елка отчасти напоминает того президента России, которого увидел весь мир 31 декабря 1999 года.
       Еще одна странность — это интерес к этой книге, который вспыхнул сейчас. Готовится новое издание; оно поддержано довольно серьезной рекламной кампанией. Но если шум, поднятый вокруг книги, превосходит ее чисто стилистические достоинства, если потенциальный рынок сбыта ограничен читателями определенной политической ориентации, то объяснение этому ажиотажу должно лежать исключительно в политической плоскости. А тогда возникает вопрос: что это значит?
       Можно предположить, что книга рекламируется от имени и по поручению первого президента России. Его возросшая в последнее время активность, появившиеся разногласия с действующим президентом — все это может подкреплять такое предположение.
       Но значительно интереснее, что «Кухтик…» становится своего рода знаковым явлением. Последние годы Россия жила в идеологическом вакууме. Этот вакуум определялся, с одной стороны, «идеофобией» интеллигенции, а с другой стороны – отсутствием спроса со стороны политики. То, что происходит с романом, демонстрирует появление политического спроса на художественную продукцию. Это может означать, что в России снова будет возрождаться идеология как часть культуры. Появление спроса будет сопровождаться ростом предложения. Интеллигенция начнет творить в расчете на политическую востребованность, а политики начнут искать в бульоне искусства необходимые им зародыши новых политических идей. Так, собственно, и бывает в нормальных политических системах. Чем черт не шутит – может, и мы становимся чуть нормальнее?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera