Сюжеты

АМЕРИКАНЦЫ ХОТЯТ БОМБИТЬ ИРАК, НО БОЯТСЯ УКРАИНСКУЮ «КОЛЬЧУГУ»

Этот материал вышел в № 77 от 17 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Наркобизнес — крупнейшая монополия государства? Президент по бумажке зачитывает убойную статистику и призывает к «превентивным мерам». («Фирменный» метод решения всех проблем?) Известные чиновницы истерически требуют смертной казни для...


Наркобизнес — крупнейшая монополия государства?
       
       Президент по бумажке зачитывает убойную статистику и призывает к «превентивным мерам». («Фирменный» метод решения всех проблем?) Известные чиновницы истерически требуют смертной казни для мелких наркодилеров, и чтоб, как в Америке, по телевизору показали.
       …Мы проголосовали бы и за ковровые бомбардировки по зарослям конопли в подмосковной деревне. И за смертную казнь, и за создание еще одной силовой службы (уже реальность, кстати, как и то, что проблему беспризорности тоже решают силовики во главе с Грызловым…). Мы бы проголосовали… Если бы помогло…
       Не поможет — не тот подход. Поэтому не предлагаем способ решения проблемы. Журналисты, впрочем, как и те чиновники, которых Путин обязал бороться с наркоманией, не специалисты и не эксперты. Но ведь такие люди есть.
       Каково истинное лицо наркомафии? Где у проблемы «голова» и почему власть начинает опять «с хвоста»? На эти вопросы в беседе со специальным корреспондентом «Новой газеты» отвечает Юрий Аркадьевич ВЯЛЬБА, руководитель реабилитационного центра для химически зависимых «Возрождение».
       
       — Юрий Аркадьевич! Как вы расцениваете призыв Путина к жесткой борьбе с наркоманией и наркомафией с помощью «превентивных мер»?
       — Как очередной политический демарш.
       — Можно сказать, что «выборы начались»?
       — В общем, да. Два года назад наркомания была одной из главных предвыборных тем Владимира Владимировича. С тех пор этой проблеме уделялось официозное внимание со стороны правительства: проводились совещания, например, Совета безопасности, выпускали разные постановления, концепции и т.д. Все это на уровне заявлений и довольно посредственных, несогласованных государственных действий, под которые выделяются большие по меркам России деньги. Но в основном они идут на правоохранительные органы. По количественному показателю правонарушений в сфере наркомании борьба у нас ведется достаточно успешно. Сажают мелких торговцев, из которых 90% — наркоманы. Ими переполнены все тюрьмы. Я недавно вернулся из челябинской колонии в городе Бакал. Огромная колония наркоманов, которые находятся там на излечении перед дальнейшим отбыванием наказания за уголовные правонарушения.
       — За все эти годы не было ни одного громкого процесса ни над одним крупным наркомафиози… Они неуловимы для нашего правосудия?
       — У государства есть огромное количество рычагов посадить таких людей. Например, американцы сажают крупных наркоторговцев не за торговлю наркотиками, а за неуплату налогов. За нелегальный бизнес. Потому что наркобизнес — это не только торговля наркотиками, это всегда сопутствующие правонарушения, на которых можно поймать наркодельца. Я был в американской тюрьме и беседовал с одним наркоторговцем. Он был посажен не за наркотики, а за хранение оружия сроком на два года. У нас все наоборот: у нас часто сотрудники правоохранительных органов подбрасывают наркотики, чтобы обвинить невиновного человека. Также они действуют и в отношении мелких наркоторговцев, вымогая у них «выкуп». А вот крупных наркомафиози не трогают.
       — А, может быть, крупные наркоторговцы в России — это миф?
       — В России наиболее крупные наркоторговцы — это бывшие и настоящие высокопоставленные гражданские и военные чиновники, политики. Я беседовал с одним из бывших руководителей летного состава, он летчик, участвовал в первой чеченской кампании. Еще до начала боевых действий они совершали рейды из Москвы в Чечню. Туда везли оружие, обратно этими же самолетами — наркотики. И Россия была затоварена наркотиками на восемь—десять лет вперед. Это была прямая расплата сепаратистов с чиновниками ельцинской эпохи. И сегодня наиболее крупными центрами пересылки наркотиков являются военные аэродромы: Чкаловский например. Один из основных наркопутей из Азии в Центральную Россию — воздушный. Мне трудно предположить, что в Генштабе об этом не осведомлены.
       — Существующий федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» помогает бороться с наркомафией такого уровня?
       — По сути, закон позволяет просто создавать видимость борьбы. И совершенно не работает по отношению к крупным поставщикам наркотиков. В нашей законодательной и исполнительной власти слишком много людей, лоббирующих интересы наркомафии. ФБР был составлен целый список известных политических деятелей, депутатов Госдумы — лоббистов от наркомафии. Всего около пятидесяти человек. Этот список был передан в правительство РФ. Я этот список читал. Люди из этого списка до сих пор здравствуют и находятся в законодательных сферах нашей власти.
       — Какие фракции представлены?
       — Наибольшее количество — фракция коммунистов, ЛДПР…
       — Когда это было сделано?
       — В 99-м году. К моменту выборов.
       — И вы утверждаете, что эти люди до сих пор сидят в своих думских кабинетах?
       — Да.
       — Что-то в отношении их было предпринято нашими правоохранительными органами, какое-нибудь расследование?
       — Не думаю. Посчитали, что информация американских спецслужб недостоверна и преследует некие политические цели. То есть подвели политическую базу.
       — Выходит, американские спецслужбы ведут в России разведдеятельность по нашей наркомафии?
       — Конечно. Данные по заболеваемости, по распространению СПИДа и особенно по наркомафии интересуют американские и западные спецслужбы. Они считают ситуацию в России прямой угрозой своей безопасности! Эти данные также очень интересуют зарубежных коммерческих партнеров, бизнесменов, крупные корпорации.
       — Почему эта информация интересует западный бизнес?
       — Если сейчас в России около 8% химически зависимых людей, то в 2003—2004 гг. ожидается резкий бум наркомании и мы достигнем критического порога в 10—11%. Для любой страны, не только России, это означает следующее: вся экономика государства начинает работать на поддержание хотя бы этого выявленного уровня. На поддержку больного населения страна тратит все свои ресурсы и резко теряет инвестиционную перспективу на мировом рынке.
       — Это объясняет внезапное внимание президента к проблеме... Кто консультирует Путина по вопросам наркомании?
       — ФСБ, Министерство внутренних дел, Министерство здравоохранения. О работе МВД я уже сказал. Специалисты из Минздрава смотрят на эту проблему исключительно с медицинской точки зрения. Есть больной — есть болезнь — есть лекарство, которое нужно давать человеку, чтобы он поправился. И не более того. А проблема-то шире, чем нормализация физиологического состояния человека, масштабнее. Жесткие правоохранительные действия должны сочетаться с профилактическими и реабилитационными программами. Не можете их создать — возьмите на Западе. Но Минздрав вообще не занимается проблемой профилактики наркомании. К тому же Минздрав очень отрицательно относится к западным реабилитационным программам. Почему? Потому что чиновники себя в этой системе не видят. Не видят, на чем можно нажиться. Как же так, без нас? Тут же начинаются разговоры о том, что нам эти программы не подходят, что у нас особый путь, и тому подобная чушь.
       — То есть вы утверждаете, что чиновники Минздрава хорошо «имеют» с проблемы наркомании?
       — Да.
       — Как чиновники Минздрава берут взятки?
       — Есть много способов. Один из них — когда наступает время лицензирования у коммерческих клиник, занимающихся помощью химически зависимым. В одной Москве только 800 подобных организаций. Приходишь в какой-нибудь оргметодотдел местного департамента здравоохранения, и тебе предлагают сделать взнос в благотворительную ассоциацию, организованную самими же чиновниками. Нижний предел взятки — тысяча долларов, верхний зависит от количества позиций, на которые ты получаешь лицензирование. Второй вариант — когда ты вынужден получать лицензию по какому-то виду деятельности, если ты находишься под крышей или на территории какого-либо медицинского учреждения. Это так называемое территориальное прикрытие… Еще один способ заработать чиновнику: лоббирование госзакупок западных лекарственных препаратов, применяющихся в наркологии. Например, метадон или нейролептики, транквилизаторы и т.п. Один из опаснейших побочных эффектов этих препаратов — слабоумие…
       — То есть количество лицензируемых услуг коммерческими клиниками зависит от количества денег, которые ты готов за это платить. Качество-то интересует наших чиновников?
       — Нет, конечно. Более того, под крышей таких громких официальных учреждений, как Институт наркологии, кроются совершенно профанативные центры. Центр «Детокс», например, где обещают вылечить наркозависимость за шесть (!) часов. Или проводятся методики, с точки зрения специалистов вообще малопонятные: это и лоботомия, и гемодиализ, который проводится под наркозом. И стоимость этих «методик» для потребителя от 3000 долларов и выше. Вообще, очень много коммерческих клиник почему-то занимаются медикаментозным лечением. А по закону лечением наркомании должны и могут заниматься только государственные медицинские учреждения. Как это возможно? Очень просто: эти сомнительные коммерческие организации встают под крышу государственного медицинского учреждения. То есть выступают в качестве агента госклиник по оказанию услуг или заключают договор о совместной деятельности, где госучреждение присутствует только формально, на бумаге, предоставляет свое здание и лицензию на медицинские услуги.
       — А ваш центр?
       — Во-первых, мы не занимаемся медикаментозным лечением. Во-вторых, наш центр — первый московский кооперативный центр, который был создан в 87-м году. За это время мы «нарастили мышцы». За счет хороших финансов и за счет связей. Они появлялись потому, что мы оказывали качественную и эффективную помощь, и самим чиновникам в том числе. Я мог обратиться потом к ним и за советом, и за помощью.
       — Много ли среди нашей политической и чиновничьей элиты наркоманов?
       — Достаточно.
       — Это люди влиятельные?
       — Да, очень.
       — Как вы относитесь к тому, что к проблеме наркомании подключили Людмилу Путину?
       — На мой взгляд, эта тема весьма провальная для первой леди. Под патронажем Путиной был создан Центр реабилитации социально значимых заболеваний, в первую очередь наркомании. Выделили несколько миллионов долларов под эту программу. Центр был построен очень быстро, под него отдали целый корпус центральной клинической больницы Министерства здравоохранения РФ. Был сделан капитальный ремонт здания. Были выделены даже загородные центры под реабилитационные программы. В результате же получился мертворожденный ребенок. Центр существует совершенно формально. На лечении находятся пятнадцать—двадцать человек, а это, подчеркиваю, центр общероссийского значения. Реабилитационных программ нет, хотя именно они — суть. В центре проводится пресловутая лекарственная терапия, и все! Первый директор центра — некто Михайлов, бывший психиатр Хабаровского края. Вскоре после его недолгой деятельности была выявлена крупная недостача, за которую никто не понес никакого наказания. Сейчас временно исполняющий обязанности некто Чуркин — старший научный сотрудник Института наркологии. Человек он временный и соответственно ничего не делает. Загородный реабилитационный корпус в Кратове закрыли. Кто-то инициировал движение от местных жителей: мол, они против соседства с наркоманами. Центр «прихватизировали» (усмехается)… Образовали ЗАО. Теперь там занимаются якобы помощью инвалидам, а на самом деле это хороший санаторий, где можно поправить здоровье за большую сумму. Другой загородный комплекс — в Пушкинском районе. Под него был выделен один из санаториев бывшего четвертого управления. Он пустует. Там просто платят деньги за аренду, но никаких реабилитационных программ не проводят.
       — Юрий Аркадьевич! Меня очень заинтересовал тот факт, что западные спецслужбы озабочены ситуацией в России по наркомании, наркомафии и ВИЧ/СПИДу. Вы доверяете западной информации больше, чем отечественной?
       — Да, больше. Я считаю, что наша статистика с советских времен просто необъективна. Она искусственно занижается и на самом деле показывает, что уменьшается ОБРАЩАЕМОСТЬ химически зависимых в государственные учреждения, а не количество больных. Сейчас все реже обращаются за помощью к государству. Из-за элементарного страха. Ведь по закону врачи должны сообщать в органы. Да и госучреждения не могут оказать эффективной реабилитационной помощи. Все они пустуют. Вот, например, построили новый корпус 17-й московской наркологической больницы. Там в каждом отделении, рассчитанном на 100 пациентов, находятся по 10—15 человек.
       — Юрий Аркадьевич! Как вы думаете, Запад может вмешаться, когда в нашей стране наступит критический момент? Ведь сами мы, по сути, ничего не можем сделать…
       — Нет, они будут изучать, анализировать, собирать и предоставлять информацию нам о том, как мы вымираем.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera