Сюжеты

ПРОМЗОНА

Этот материал вышел в № 77 от 17 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Фрагменты повести Мы предлагаем вам отрывок из новой книги автора нескольких романов, из которых особый читательский интерес вызвал «промышленно-мафиозный» триллер «Изюбрь», нашего обозревателя Юлии Латыниной «Промзона». «Промзона» — это...


Фрагменты повести
       


       Мы предлагаем вам отрывок из новой книги автора нескольких романов, из которых особый читательский интерес вызвал «промышленно-мафиозный» триллер «Изюбрь», нашего обозревателя Юлии Латыниной «Промзона». «Промзона» — это история соперничества двух крупных олигархических структур новой России: Ахтарского металлургического холдинга Вячеслава Извольского и группы «Сибирь», принадлежащей загадочному корейцу Константину Цою и его партнеру, лидеру очаковской преступной группировки Степану Бельскому. «Сибирь» полностью контролирует губернатора региона, в котором разворачиваются события. Холдинг Извольского, в свою очередь, обращается за поддержкой к полномочному представителю президента в Южно-Сибирском федеральном округе…
       
       Если вы смотрите телевизор, то вы привыкли, что хорошие парни всегда побеждают плохих.
       И так всегда, кроме девятичасовых новостей.
       Из разговора в коридоре «Останкино»
       
       Олег Самарин, начальник Павлогорского ОРБ, надавил на дверной звонок, и в глубине коттеджа раздалась нежная заливистая трель.
       Коттедж располагался в элитном поселке на окраине Павлогорска и еще полтора часа назад принадлежал одному из мелких местных бандитов по кличке Леша Панасоник. Час назад Орджоникидзевский межмуниципальный суд города Павлогорска вынес решение, восстанавливавшее во владении домом пятидесятилетнего Александра Семенова, экскаваторщика шестого разряда, отработавшего двадцать девять лет на Павлогорском горно-обогатительном комбинате. Для того чтобы вынести этого решение, Самарин был вынужден приставить к судье круглосуточную охрану.
       Поэтому сейчас Самарин лично жал кнопку звонка, а за ним стояли десять сотрудников Ахтарского СОБРа, выписанных по такому случаю из соседней области. Закутанные в камуфляж и шерстяные маски посреди летней степной жары, с изящными смертоносными «кипарисами», взятыми наизготовку, они напоминали роботов-андроидов из фантастического фильма. Несмотря на маски, собровцы старательно отворачивали прорези глаз от двух телекамер, сопровождавших действо. Рядом с Самариным стояли судебный пристав и Вова Калягин, начальник ахтарской промышленной полиции. У забора жался экскаваторщик с семейством. Телекомпании уже дважды взяли у экскаваторщика интервью, и теперь теща выговаривала ему, чтобы третье интервью взяли у нее.
       Коттеджный поселок Ореховский, более известный в Павлогорске как турецкая деревня, построили еще в 1994 году. Турецкой деревня называлась потому, что строили ее турецкие рабочие с невиданным для России размахом, и акция была разрекламирована по всей стране. В самом деле: дома в поселке были розданы экскаваторщикам и слесарям за самую символическую плату, а то и просто в кредит. Отеческая забота директора Брешева о трудящихся широко освещалась в местных СМИ. Не так широко освещался тот факт, что комбинату каждый типовой домик обошелся в четыреста тысяч долларов: смета была завышена втрое, и разница поделена между директором и турками.
       И совсем уже не дошло до широкой печати, что обалдевших рабочих, въезжавших в невиданной красоты дома с семьями, бабушками, дедушками и внуками, у ворот поселка поджидали мрачные личности в тренировочных костюмах и шлепанцах на босу ногу: пацаны из всевластной в городе группировки Мансура. Разговор был короток: «Вселился?». — «Вселился». — «Получи обратно свой льготный кредит и выметывайся, пока дети целы».
       Панасоник же въехал в свой дом вообще на халяву, даже льготного кредита не возвращал, и семья выкинутого им экскаваторщика Евстигнеева ютилась в страшной халупе, а у самого Евстигнеева на работе аккуратно вычитали кредит из невыплачиваемой зарплаты. «Это ему урок, чтоб не рыпался», — заявил Панасоник. Истинная же причина, конечно, заключалась не в том, что экскаваторщик рыпался, а в том, что жадный Панасоник решил показать свою крутость на беззащитном лохе.
       Леша Панасоник был типичный представитель той фауны, которая расплодилась на заводе при прежнем генеральном директоре.
       Формально Леша числился генеральным директором заводского Дома культуры. Обязанности его заключались в том, что он лично курировал сложный химический процесс варки «винта», имевший место в одной из клубных комнат, а также надзирал за доставкой в клуб промышленных партий героина: принадлежавшая Мансуру дискотека в Доме культуры была главным рассадником наркотиков в Павлогорске.
       Кроме этого, Леша Панасоник управлял линией по розливу лимонада. Линия ценой 700 тыс. дойчмарок была куплена на деньги завода и смонтирована в одном из заводских складов, за копейки проданных Мансуру. Разливали, самое смешное, действительно лимонад, а не водку. Во-первых, чтобы не запороть рынок для своей же дури, во-вторых, потому что наркоманы любят сладкую водичку. В этом бизнесе, помимо Мансура, участвовал и мэр.
       Еще один бизнес Панасоника был на запчастях трудящихся в карьере «БелАЗов». Бизнес заключался в том, что днем фирма Панасоника поставляла эти запчасти по тройной цене, а ночью рабочие откручивали новенькие запчасти с машин и сдавали Панасонику же за бутылку водки. В этом бизнесе, помимо Мансура, участвовал начальник городской милиции.
       В результате совокупной жизнедеятельности Панасоника, Мансура, мэра и гендиректора Брешева в августе 2001 года задолженность комбината по зарплате перевалила за восемь месяцев. А в сентябре ГОК купил стальной король Вячеслав Извольский.
       Многие организмы, зародившиеся в недрах разлагающегося предприятия, со временем эволюционировали в более или менее пристойные фирмы; им дали по зубам и оставили работать.
       Не то Леша Панасоник. Он был слишком глуп и слишком жаден, и когда на ГОК пришли новые хозяева, именно Панасоника Мансур пустил вперед для разведки боем – насколько новички слабоваты.
       Панасоник нагло подал два иска в суд, утверждая, что ГОК задолжал его фирмам сто сорок миллионов рублей за поставку немецкой линии по розливу воды, добился положительного решения и даже арестовал счета завода. На этом его фарт кончился – на Панасоника с грохотом обрушилась вся правоохранительная система области. Первое уголовное дело на Панасоника завели по факту кражи этой самой линии. Второе уголовное дело последовало по факту мошеннического завладения складом, где линия была смонтирована. Третьим был Дом культуры, где менты конфисковали двадцать кг непроданного героина.
       Четвертым уголовным делом стал как раз дом Панасоника. У экскаваторщика, по счастью, сохранились все документы, сохранился и договор с Панасоником о продаже дома за десять тысяч долларов, договор, принципиально не оплаченный, и теперь юристы АМК выиграли для экскаваторщика дело в суде.
       Что же касается Олега Самарина, то еще восемь месяцев назад, до того, как Ахтарский металлургический комбинат пришел в Павлогорск, Самарин не был ни начальником, ни замом. Он был простым опером, правда, в звании майора, заслуженном им в Чечне.
       Неприятности Самарина начались после того, как он налетел с СОБРом на уже упоминавшуюся дискотеку в Доме культуры. Самарин положил посетителей дискотеки на пол и изъял три килограмма героина. Спустя неделю он взял курьера еще с пятью килограммами. Самарину позвонили от Мансура и в весьма доходчивой форме объяснили, чтобы он, мусор, не выделывался. Самарин взял еще одну поставку.
       Спустя неделю после этого первого наркокурьера освободил суд, на месте наркотика, хранившегося в опечатанной комнате, обнаружилась безобидная сода, а еще через три дня Самарин был арестован по жалобе того самого невинного наркокурьера, якобы сильно избитого при задержании.
       Опер Самарин сел в одну камеру с уголовниками. Дома у него устроили обыск без понятых и нашли там два грамма героина, а его непосредственный начальник, замглавы местного УВД, навестил его в тюрьме и предложил заступиться за Самарина перед Мансуром. «Он же все вопросы прямо с папой решает, — сказал начальник, — ты уволься, дело закроют». Папой звали начальника УВД.
       Самарин не уволился. Он объявил голодовку.
       Спустя два месяца после ареста Самарина освободили из-под стражи в зале суда. Самарин вышел на ступеньки здания, блаженно щурясь и потирая только что освобожденные от наручников запястья. Была ранняя осень, в лужах сверкало уходящее солнце, и прямо перед зданием суда на солнце грелся большой черный «Мерседес». Из «Мерседеса» вышел охранник, распахнул заднюю дверцу и вежливо пригласил Самарина садиться.
       Самарин сел, ожидая, что в «мерсе» его ждет Мансур. Однако Мансура там не было. На заднем сиденье был абсолютно незнакомый человек лет тридцати семи, с умным, чуть циничным лицом, в хорошо пошитом черном пиджаке, на лацкане которого красовался какой-то значок. Под пиджак был поддет черный же тонкий свитер.
       — Меня зовут Денис Черяга, — сказал человек, — ты знаешь, мы только что купили Павлогорский ГОК. И мы бы хотели тут кое-что изменить.
       Майор Самарин осклабил белые зубы.
       — Я думаю, мы сработаемся, — сказал он.
       
       Самарин надавил на звонок в третий раз. Панасоник не отзывался.
       — Ломайте дверь, — распорядился начальник ОРБ.
       Дверь в коттедже была стальная, сейфовая и выдерживала не только воровские отмычки, но и автоматную очередь. Спецсредств дверь, однако, не выдержала и через минуту после того, как собровцы обложили ее взрывным шнуром, рухнула на ступеньки в облаке дыма и искр, как поскользнувшаяся на старте ракета.
       — Ух ты! – закричал младший сын экскаваторщика.
       Операторы у телекамер заходились в экстазе. Самарин вместе с собровцами бросился в дом.
       В широкой гостиной было тихо и сумрачно. На столике в гордом одиночестве красовалась недопитая бутылка водки — ни стаканы, ни рюмки не составили ей компании. Видимо, пили прямо из горлышка. Перед широким диваном работал никогда не выключающийся телевизор, и чья-то областная рожа негромко вещала о борьбе с оргпреступностью.
       Сквозь арку виднелась кухня. В кухне мирно мурлыкал треэтажный импортный холодильник и в раковине громоздилась кучка немытых тарелок.
       Самарин, пожав плечами, поднялся на второй этаж.
       В спальне Панасоника царил бардак. Кто-то сорвал дверцы платяного шкафа и опростал все его содержимое на постель. У небольшого туалетного столика, стоявшего в углу, ящики были выдраны с корнем. При общем беспорядке бросалось в глаза отсутствие бумаг — Леша Панасоник был не охотник до чтения. Прежде чем Самарин успел оценить нанесенный спальне ущерб, откуда-то из конца холла раздался дикий вопль. Кричала девочка, видимо, дочка экскаваторщика.
       Самарин бросился в холл и оттуда – на крик. Он доносился из роскошной гостевой ванной, расположенной на втором этаже около зимнего сада.
       На втором этаже располагалась роскошная хозяйская спальня с кроватью, на которую мог бы приземляться небольшой вертолет. На кровати спиной к Самарину сидел бурый медвежонок. Медвежонок был почти взрослый, килограмм на шестьдесят весу и в метр ростом. Мишку подарили друзья на день рождения, и обычно его держали в клетке на заднем дворе. Иногда Леша Панасоник брал мишку в дом.
       Мишка сидел на кровати, довольно чавкал и урчал.
       Из-под задницы его торчала босая человечья нога, окровавленная и с толстыми, пораженными грибком ногтями.
       На шум и крик мишка обернулся. Морда его была окровавлена, и бурые глазки сияли восторгом. Видимо, признав в Самарине конкурента, он недовольно зарычал, обнажая клыки.
       Майор Самарин всадил в него три пули, одну за другой, прежде чем мишка свалился у трупа хозяина.
       
       (Продолжение следует.)
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera