Сюжеты

ОДНОРАЗОВЫЙ СОСУД СКОРБИ

Этот материал вышел в № 77 от 17 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Мариус фон Майенбург «Паразиты». Центр им. Мейерхольда Малогабаритная стеклянная клетка гостиной на четвертом этаже ЦиМа. Тьма с мокрым снегом, ледяные капли на хайтековской арматуре окон, неоновая надпись «Молодая гвардия» на фасаде...


Мариус фон Майенбург «Паразиты». Центр им. Мейерхольда
       


       Малогабаритная стеклянная клетка гостиной на четвертом этаже ЦиМа. Тьма с мокрым снегом, ледяные капли на хайтековской арматуре окон, неоновая надпись «Молодая гвардия» на фасаде типографии по ту сторону Новослободской улицы видны за «четвертой стеной» камерного зала. Квартал мегаполиса, кадрированный стеклом лоджии, стал для «Паразитов» лучшим сценическим задником.
       Имя австрийского «черного драматурга» новой волны неново для афиш Центра им. Мейерхольда. Прошлой осенью в ЦиМе шел спектакль Оскараса Коршуноваса (Литва) «Огнеликий» по другой пьесе Мариуса фон Майенбурга. В «Огнеликом» добропорядочная малогабаритная жизнь немецкого семейства (папа, мама, сын и дочь) доводила парочку тинейджеров до отвращения ко всему сущему, до измененных состояний сознания, до инцеста в гараже, до поджога дома с самосожжением. Почему молодые вильнюсские актеры так четко, так истово, так пластично играли невроз этой пары диких лабораторных зверьков из стеклянного лабиринта супермаркета и подземки? Нет ответа. Но серьезность отношения труппы к угрюмо-претенциозному тексту заставляла искать в нем глубину. У меня не вышло...
       «Паразитов» поставила Живиле Монтвилайте, выпускница РАТИ 2001 г. (Прежде в ЦиМе шел ее спектакль по пьесе Сары Кейн «Cleansed».) Постановка Монтвилайте похожа на «Огнеликого» Коршуноваса именно тщательностью и актерской истовостью. И тем же недоумением: точно в продвинутой галерее, пытаешься созерцать инсталляцию из овечьего ливера в формалине. В ливере положено искать всякие коннотации. Вплоть до новозаветных. Но очень не хочется... А вот тонкое чувство мертвенного, гниющего цвета нельзя не отметить.
       Вместо домашнего очага — термос. Вместо левой авансцены — огромный экран: герои становятся виртуальными, спектакль переходит в видеоклип и вновь возвращается в реальность. Скудная белизна квартирки в предместье подчеркнута кислотными пятнами голубого и желтого. На сцене — две очень молодые пары: Фридерика (Наталья Мотева) и Петрик (Дима Петухов), Бетси (Катя Конисевич) и Ринго (Максим Максот). Каждая семья несчастлива по-своему, обе придавлены увечьями: Ринго после автокатастрофы прикован к инвалидному креслу, Фридерика беременна на последнем месяце.
       Ринго еще надеется вернуться к жизни. Фридерика относится к хронической болезни материнства с яростью. Резиновый младенец в стеклянной колбе привязан к ее отточенному телу, как ядро к ноге каторжника.
       Обе пары хохочут, надувают пузыри баббл-гама, дергаются, препираясь, — и кричат, кричат, кричат.
       — Во мне растет паразит... Он — с руками, с ногами, он управляет мной, он жрет меня изнутри, — стонет беременная Фридерика.
       Сюжет завершается почти ничем: Ринго в инвалидной коляске уехал куда-то, «и, говорят, собаки нагадили ему на колеса». Ребенка вроде бы сохранить не удалось. Что логично: персонажи фон Майенбурга биохимически несовместимы с деторождением. Гормональная революция сознания, сотрясающая в родах любое существо, — им не указ. В скромных, как «Набор первоклассника», списках человеческих инстинктов сюжет не умещается. Но «новая драма» часто занимается инжинирингом (или программированием) нечеловеческих душ.
       ...Здесь ласкают ручную змею, живущую в барабане стиральной машины, и бьют беременную жену, с интересом смотрят «Жизнь животных» и растаптывают коробку с котенком, с ненавистью вспоминают мать и боятся стеклянной колбы с зародышем, хохочут над увечьем.
       Интонации, припадочная пластика точны и реалистичны. Мы все видели это — в застеколье телепередач, фаст-фудов, аэропортовских накопителей, продвинутых галерей и рыночных палаток. Взбаламученное море опыта, накопленного новым поколением российских актеров в новом, еще неописанном мире изливается в первый резервуар, попавший под руку. Сосуд скорби попался одноразовый. Но, возможности терпеть уже не было...
       Все это сделано талантливо. Особенно хорошо снят на видео петтинг пугливой змеи, обвивающей выпукло-вогнутый иллюминатор «Индезита».
       Белая стена типографии с пылающими литерами «Молодая гвардия», видная через стекло, все время остается перед глазами зрителя. В финале на крыше корпуса появляется актер со знаменем кислотных цветов. Хохот и выстрелы из ракетницы означают: город взят!
       ...Да он всегда был взят, ребята, — еще когда вас на свете не было. В этой типографии я проходила трудовую практику после седьмого класса. О черной драме тогда не слыхивали, а вот книги очень уважали и любили читать. Моя одноклассница, симпатичнейшее существо и бессменная звеньевая, обожала хвастаться:
       — Я такая толстая, что из «Молодой гвардии» (т. е. из переплетного цеха. — Е.Д.) по четыре «Молодых гвардии» (т. е. романа Фадеева. — Е.Д.) под юбкой выношу! И хоть бы кто когда чего заметил!
       ...Видимо, в жизнь всегда влит некий процент абсурда, всегда примерно один и тот же.
       Жизнь резко взболтали — и эта субстанция всплыла на поверхность.
       А коннотации между фон Майенбургом и Фадеевым лучше не углублять.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera