Сюжеты

ЭТО ПОЛЕЗНО? ИЛИ ВРЕДНО? ЭТО СТЫДНО

Этот материал вышел в № 78 от 21 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Охмелев от собственной свободы, мы изгоняем совесть с такой законной ее жилплощади, как ум и сердце С болезненным интересом прочитала в «Новой газете» специальный выпуск, посвященный популярным телевизионным ток-шоу. С болезненным, потому...


Охмелев от собственной свободы, мы изгоняем совесть с такой законной ее жилплощади, как ум и сердце
       
       С болезненным интересом прочитала в «Новой газете» специальный выпуск, посвященный популярным телевизионным ток-шоу. С болезненным, потому что действительно болит. Только начну не с «Моей семьи», а со «Свободы слова», где обсуждалось, стоять или не стоять памятнику Дзержинскому в центре Москвы.
       Если Феликс Эдмундович снова выйдет на Лубянскую площадь, этот день будет одним из самых горьких в моей жизни, но от этого мы все равно не погибнем! И не в последнюю очередь потому, что, кажется, выбрали уже для себя другую погибель. Вот теперь — о «Моей семье».
       Правды ради придется подписаться «незрительницей» той, и другой, и третьей передачи, но... Вспомните, как, пережидая рекламу, иной раз не знаешь, куда попадешь, а потом по инерции смотришь какое-то время и — сам не заметишь, как уже… «в материале». Специально я не смотрю эти передачи, но смею думать, что их знаю. Вот как пассивный курильщик: сам не курит, но отравляется дымом других.
       Авторами спецвыпуска проделана целая научно-исследовательская работа. Все объяснили: зачем, почему и какие полномочия мы передали нашему ТВ и правдиво нарисовали, как потом оно нас нашими же полномочиями… А в конце и справедливо пожалели: «Как же нас жаль, Господи…». Не смею даже и пытаться оспорить глубину и научность анализа воздействия на зрителя перечисленных ток-шоу — я о другом. Ну о том, хотя бы, что среди телезрителей есть и такие, кто полномочий на подобное отношение к себе телевидению не давал, кто не склонен обсуждать суть и результаты воздействия названных ток-шоу исключительно на поле психиатрии и, расширив критерии оценок, готов добавить к очень человечной заключительной фразе «Как же нас жаль, Господи…» и такую, не менее человеческую: «Как же нам стыдно, Господи…».
       Это тем более кажется упущением, что в одном из авторских отступлений курсивом выделена строка: «Христианская культура — это культура вины». Правда, уже в следующих строках говорится: русский философ Василий Розанов считал, что европейская цивилизация погибнет от сострадания. Хотя русский философ Василий Розанов много чего и другого считал; да и… что-то не видно, чтобы сострадание нас сегодня так уж захлестывало. Озадачивает и вступление, предпосланное разговору о телепередачах, в котором как бы уже и подводится его итог: «С человеческой природой бесполезно бороться, клеймить же ее — гневить Бога, ибо только Господь совершенен, а человек, ощутивший себя нравственным столпом и учителем масс, впадает в смертный грех гордыни. Человеческую природу можно только исследовать — без гнева и пристрастия».
       Не слишком ли безапелляционно сказано о тщете и ненужности борьбы: многие наши собратья, и не только те, кому мы в храмах свечки ставим, считали, что бывают случаи, когда с человеческой природой бороться очень даже полезно, а русский философ Владимир Соловьев даже утверждал, что: «… в отношении того, в чем мы уподобляемся самым близким к нам существам из смежного с нами царства природы — высшим животным, является у нас чувство стыда и внутреннего противоборства, показывающее, что именно здесь, где мы существенно соприкасаемся с материальною жизнью мира, где мы МОЖЕМ действительно слиться с нею, — здесь мы и должны оторваться от нее и подняться над нею».
       Думается, заводя разговор о наших ток-шоу под рубрикой «Манипуляция сознанием», неправомерно вовсе опускать этот аспект. Поэтому, не примыкая ни к той точке зрения, что психофизиологически они полезны, ни к той, что вредны, хочется разобраться в том, почему они, на мой взгляд, постыдны. А выходит, и… вредны?
       Уж сколько агрессии и отрицательных эмоций всех мастей выплеснули мы в этих шоу (не забудьте еще и «Большую стирку» сюда добавить), а что-то не видать, чтобы сильно от этого похорошели.
       Интересно и другое. За экологию окружающей среды мы дела не делаем, так хоть горло дерем. Но ведь внутренняя среда душит нас ничуть не меньше, чем окружающая. Заводы учим работать только с очистными сооружениями, не позволяем селиться «грязным производствам» вблизи своего жилья. Экспертов призываем независимых. А в душу свою экспертов не пускаем. Хотя есть среди них очень независимые — совестью называются.
       Не может такая сложная система, как человек, «работать» без очистных сооружений. И сбрасывать свои сточные воды в «Мою семью», выкидывать из «Окон» — не выход: наши очистные сооружения, увы, приходится строить внутри себя. Ну жгут же на свалках мусор, и много его сгорает в огне. И человек много своего мусора сжечь может, на своем огне. Не зря сказано — гореть от стыда…
       Скажут: опыт, чужие ошибки, на которых… Но опыт все же — «сын ошибок трудных», а не откровения подсадных уток Комиссарова. Это не просто вываленное на ТВ-экран содержимое домашнего или внедомашнего человеческого бытия. Скорее — сухой остаток, выстраданный и тем очищенный, который не стыдно протянуть людям (смотрите, что было со мной), который не способен отвратить, отравить, растлить.
       Дело даже не в том, что мы, перевернувшись вместе со временем словно песочные часы, позволяем править собой своей нижней половине: нравственность, слава богу, не помещается в одном месте, остается ее немного и опричь того. Дело в том, что, охмелевшие от собственной свободы, мы изгоняем ее, нравственность, уже, кажется, изо всех «помещений», выживаем с такой законной ее жилплощади, как ум и сердце.
       Чувствую, уж давно пора спросить себя: ну и что ты предлагаешь? Да почти что ничего. Только вспомню, что Чехов написал почти детскую в своей прямоте и наивности фразу о том, что хорошо бы, чтобы за дверью каждого сытого счастливого человека стоял некто с молоточком и напоминал, что в мире есть горе, болезни, нужда. И его докторский молоточек до сего дня простукивает нашу совесть. Да что там, даже смешной Минздрав не устает предупреждать и под самым обломным плакатом («Ночь твоя, добавь огня») ставит свою непрогибающуюся строчку. Наверное, надеясь, что, может быть, хоть кто-то, хоть один…
       А ведь то, о чем мы сейчас говорим, поважнее курения.
       Поминая так часто политические амбиции, политическую волю, — о воле нравственной мы в последнее время практически ни гугу. А уж если на то пошло — не политические, а именно нравственные наши изъяны спрямляют сегодня путь железному Феликсу на Лубянскую площадь Москвы. И это только внешне выглядит парадоксальным, что за возвращение его высказался один из самых «свободных» и «свободолюбивых» наших сограждан, который, кажется, ни в чем себе не отказывал ни в жизни, ни в искусстве. Андрон Кончаловский.
       Поскольку нравственная свобода и свобода от нравственности далеко не одно и то же.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera