Сюжеты

КТО ВСЕХ НАС ОГРАБИЛ. ПОИМЕННО

Этот материал вышел в № 80 от 28 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ДЕФОЛТ: ВИНОВНЫЕ НАЗВАНЫ — ОБВИНЯЕМЫХ НЕТ В четвертую годовщину дефолта, разорившего Россию и ее сограждан в августе 1998 года, многие СМИ задались вопросом: кто именно виноват в национальной катастрофе, кому предъявлено обвинение, кто и...


ДЕФОЛТ: ВИНОВНЫЕ НАЗВАНЫ — ОБВИНЯЕМЫХ НЕТ
       

   
       В четвертую годовщину дефолта, разорившего Россию и ее сограждан в августе 1998 года, многие СМИ задались вопросом: кто именно виноват в национальной катастрофе, кому предъявлено обвинение, кто и какое понес наказание? Ответы были либо приблизительные, либо осторожные. Сегодня я могу назвать поименно всех, кто участвовал в этой грандиозной афере.
       
       Еще в мае и июне «Новая газета» (№ 37, 39) напечатала две мои статьи: «Куда исчез из России кредит МВФ в 4,8 миллиарда долларов? Его украли» и «Трудно искать деньги в черной кассе. Особенно если их там нет». Из названий понятно, о чем шла речь, — стабилизационный кредит МВФ, выделенный России для стабилизации рубля, бесследно исчез. Как раз накануне дефолта, который этот кредит должен был упредить. На эти изыскания меня подвигнул председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин, в конце апреля заявивший с подкупающей откровенностью: «Почти 5 миллиардов долларов фактически растворились».
       Не скрою, многие читатели меня тогда укоряли: с какой это стати я ставлю телегу впереди лошади — подробно описываю схему, как именно эти деньжищи воровали и прятали, но даже не упоминаю тех, по чьей вине все-таки наступил этот окаянный дефолт.
       Молчание мое было вынужденным — любое расследование, а тем более журналистское, в одиночку, с налета не проведешь: фигуранты мои были сплошь персонами с кремлевских вершин, доказательства их вины перед Россией и всеми нами пришлось добывать по крохам.
       
       «Ущерб, нанесенный государству, огромен»
       Уж коли я начал вспоминать былое, без ссылки на «Новую газету» трехлетней давности мне не обойтись: 18.10.99 г. мы напечатали статью «Справка Примакова». Именно в ней прозвучали первые фамилии чиновников, повинных в кризисе 1998 года. Времени прошло немало, поэтому напомню вкратце документ, который нам тогда удалось заполучить: служебную записку из МВД на имя тогдашнего премьера Евгения Примакова.
       Цитирую: «МВД России совместно с Генеральной прокуратурой и Счетной палатой Российской Федерации продолжают работать по установлению причин финансового кризиса и лиц, виновных в этом». Вот эти лица: бывший министр промышленности Беспалов Ю.А., бывший заместитель секретаря Совета безопасности при президенте Российской Федерации, а ныне заместитель министра обороны Михайлов Н.В., заместитель министра финансов Астахов А.А., бывшие заместитель министра государственного имущества Зеленкин В.А., заместитель председателя Госкомитета по строительной, архитектурной и жилищной политике Полтавцев С.И. и другие. Эти господа увлекались играми с ГКО, а государство понесло ущерб в 16 миллиардов рублей.
       А вот еще более любопытная фигура — первый заместитель председателя Центробанка Алексашенко С.В., к тому времени уже бывший. В ходе проведения следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий, говорится в служебной записке, было установлено, что Алексашенко «…имел в нескольких коммерческих банках рублевые и валютные счета, на которые зачислялись средства, полученные от ГКО». Отнюдь не бедствующий банкир сумел получить 560 миллионов неденоминированных рублей и 92 тысячи долларов США.
       Обалдевший от такой наглости премьер украшает справку своей знаменитой резолюцией: «Прошу проговорить вопрос с генеральным прокурором. Следует, не откладывая, открывать уголовные дела. Ущерб, нанесенный государству, огромен. Что можно было бы вернуть?». Резолюцию тогдашнего премьера раздобыли «Новые известия», а уж «Новая газета» — ту самую записку МВД.
       Как видим, внимание сыщиков и следователей привлекли чиновники хоть и высокие рангом, но не первые лица Кремля и Центробанка — этим занялись другие.
       
       «Я не жаждал крови…»
       Бывший тогда генеральным прокурором Юрий Скуратов к пожеланию премьера прислушался тотчас же: именно он санкционировал возбуждение уголовного дела № 18/221050-98 «О нецелевом использовании кредита МВФ».
       Кроме этого, следственная группа, которую он создал, изъяла из базы данных межбанковской валютной биржи имена наиболее азартных игроков в пирамиду ГКО: вице-премьеров Чубайса и Серова, министра иностранных дел Козырева, шестерых заместителей министра финансов, дочерей президента Ельцина. Справедливости ради отмечу, что в этой базе данных нет имен ни самого Ельцина, ни председателя Центробанка Дубинина — в этих игрищах они не замараны.
       В одном из интервью Скуратов уже после своей отставки говорил: «Я не жаждал крови, но нужно было разобраться с причинами, выявить ответственных лиц и исследовать правовые составляющие».
       Ну да, разбежался: разобрался, выявил и исследовал — как бы не так. И трех месяцев не прошло, как генпрокурор вляпался в скандал, а его временный преемник Чайка мгновенно взрывоопасные дела затушевал. А уж с только что назначенного генпрокурора Владимира Устинова какой спрос — еще немного, и дело о дефолте вообще будет предано забвению.
       
       К расследованию приступают сенаторы
       Я читал с трудом доставшуюся мне стенограмму заседания Совета Федерации от 15 октября 1998 года и не смог понять, кто именно предложил коллегам самим расследовать причины и следствия продолжавшегося до тех пор буйства дефолта: с одинаковыми предложениями выступали десятки сенаторов, атмосфера в зале накалялась, и спикер Егор Строев разом всех успокоил: «Голосуем предложение «О создании Временной комиссии Совета Федерации по расследованию причин, обстоятельств и последствий принятия решений правительства Российской Федерации от 17 августа 1998 года».
       В состав Временной комиссии были делегированы 10 членов Совета Федерации. Председателем волей большинства была назначена Валентина Николаевна Пивненко — сенатор от Карелии, заместитель председателя Комитета по бюджету, налоговой политике, финансовому, валютному и бюджетному регулированию и банковской деятельности.
       Чуть позже я расскажу об этой удивительной женщине, о ее поистине героических усилиях докопаться до правды, какой бы горькой она ни была, о ее личном мужестве в долгие месяцы работы Временной комисcии и горькой слабости после победы над ложью и нечистоплотностью кремлевских политиков.
       Но тогда, осенью 1998 года, десять сенаторов во главе со своим председателем запросили и тут же получили уйму документов практически от всех федеральных ведомств — Министерства финансов, Счетной палаты, Службы внешней разведки, Генеральной прокуратуры, Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг (капризный ЦБ отмолчался). И на первом же заседании попытались понять: так ли вдруг случился в стране дефолт, была ли возможность его избежать?
       
       Кризис готовили в Кремле
       Первые признаки надвигающейся катастрофы можно было без труда разглядеть 23 марта 1998 года — Ельцин нежданно даже для ближнего окружения отправил в отставку все свое правительство во главе с долгожителем на премьерском посту Черномырдиным. И уж совсем странным было назначение преемника — министра топлива и энергетики Сергея Кириенко. 36-летний провинциальный бизнесмен из Нижнего Новгорода умудрился при мощной поддержке Бориса Немцова всего лишь за 10 месяцев совершить взлет с поста президента небольшой нефтяной компании до премьера России. Уже потом стало ясно, что Ельцин остановил свой выбор на практически случайном человеке вовсе не потому, что надеялся с его помощью спасти российскую экономику, а с целью самосохранения — от Кириенко он мог не ждать поддержки пакостей, которые ему небезуспешно готовила оппозиция, все более настойчиво требовавшая отрешения президента от власти. Сам Ельцин в своих мемуарах потом признавался, что кандидат в премьеры приятно удивил его своей полной невозмутимостью перед надвигающейся катастрофой.
       И все же Государственная Дума целый месяц упрямо не утверждала президентского выдвиженца и лишь 24 апреля, перед угрозой роспуска, смирилась. Думал ли кто-нибудь тогда, что только этот месяц безвластия нанес экономике России ущерб в миллиард долларов — налоги практически не собирались, отток капиталов из страны резко возрос.
       Новый премьер, увлекаясь разработкой стратегического пути развития России, словно не замечал, что под ногами уже горит земля.
       Еще один шаг к грядущей катастрофе правительство Кириенко сделало, позволив министерству финансов продолжать игры в изначально порочную пирамиду ГКО. Банкиры тотчас же стали скупать облигации, доходность которых превышала 140%. Добавьте сюда еще и валютный коридор, который держал доллар в узде, курс тогда был смехотворный для наших дней: 6 рублей и ни копейки больше.
       Положение ухудшалось с каждым днем: роптали бюджетники, месяцами сидевшие без зарплаты, нищали армия и все силовые структуры, страну захлестнула рельсовая война — десятки тысяч оголодавших шахтеров вышли из повиновения.
       2 июня Ельцин встретился в Кремле с одиннадцатью крупнейшими олигархами: где взять деньги? Банкиры ответили: вернуть в правительство Чубайса, наделив его полномочиями специального представителя президента по связям с международными финансовыми организациями.
       Мандат ему был выдан, и Чубайс немедленно вылетел в Вашингтон: или дайте деньги, или к власти придут коммунисты.
       МВФ тут же отстегнул известные нам 4,8 миллиарда долларов, которые, как я писал ранее, тут же были разворованы. И вот результат: уже 13 августа Центробанк объявляет о своем намерении резко сократить продажу валюты банкам, где она немедленно исчезала.
       В любой публикации СМИ, в любых выпусках новостей по ТВ речь шла только о дефолте: он разразится со дня на день. Президент, отдыхавший тогда на Валдае, 14 августа в Нижнем Новгороде в транслировавшейся по всем каналам телевидения речи опустился до невиданной ранее лжи и циничного обмана «дорогих россиян»: «Девальвации не будет. Это я заявляю четко и твердо. И я тут не просто фантазирую, это все просчитано, каждые сутки проводится работа и контроль ситуации в этой сфере». И дальше: «Ни в коем случае из-за ситуации на финансовых рынках не прерву отпуск. Ведь как только я это сделаю, начнутся разговоры о том, что там заваруха, катастрофа, дело валится».
       Именно в этот день заваруха и катастрофа стали реальностью: курс валют подпрыгнул на 400—500 пунктов, на ММВБ продолжался психоз: спрос на валюту превысил предложение в 17 раз. Доходность ГКО совершила немыслимый прыжок — до 326 процентов годовых.
       15 августа, на следующий день после своего трепа с заверениями, что останется на Валдае, Ельцин прерывает отпуск и срочно возвращается в Москву. Премьер Кириенко совещается с Чубайсом, Дубининым и Задорновым — что делать?
       17 августа в 9 часов 45 минут утра премьер Кириенко ровным и спокойным голосом известил: в стране дефолт.
       
       Комиссия обвиняет…
       Итак, мы уже знаем, что вскоре после августовской катастрофы в соответствии с постановлением Совета Федерации от 15 октября 1998 года № 447-СФ «О социально-экономической ситуации в Российской Федерации и неотложных мерах по выводу страны из кризиса» была создана Временная комиссия по расследованию причин и следствий дефолта.
       Все драматические события, которые я только что напомнил, были тщательно изучены.
       Ее председатель Валентина Пивненко вместе с коллегами провела семь официальных заседаний — понять случившееся помогли не только горы полученных документов, но и многочасовые опросы финансистов, занимавших перед дефолтом наиболее высокие посты: начальника департамента ценных бумаг Министерства финансов Б.И. Златкис, ушедшего сразу после отставки заместителем председателя правления ОАО «Газпром» С.К. Дубинина, первого заместителя председателя правления Центробанка А.А. Козлова, председателя Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг Д.В. Васильева, генерального директора ММВБ А.В. Захарова, первого заместителя министра финансов О.В. Вьюгина.
       Несколько раз комиссия верхней палаты российского парламента пыталась пригласить для объяснений Сергея Кириенко, Егора Гайдара и Анатолия Чубайса, но тщетно.
       К ним посылали курьеров, слали письма и факсы — никакой реакции, не идут, и всё тут. Думаю об этом и тут же вспоминаю, как десять с лишним лет назад сенатская комиссия США вызвала для дачи показаний по какому-то скандальному делу подполковника Норта, служившего в Пентагоне. День допросов под присягой до того потряс подполковника, что тем же вечером он проглотил упаковку сильнейшего снотворного — валлиума, едва откачали.
       Но вернемся к российским делам: почти за полгода работы комиссия представила палате два важнейших документа: подготовленную Комитетом по бюджету, налоговой политике, финансовому и таможенному регулированию, банковской деятельности «Аналитическую записку» — «Анализ взаимосвязи денежной и валютной политики, проводившейся правительством Российской Федерации и Центральным банком РФ с начала 1992 года до сентября 1998 года» и Заключение с весьма примечательными выводами. А уже Совет Федерации едва не единогласно принял постановление об итогах работы комиссии.
       Почему я сейчас вынужден напоминать о решениях трехлетней давности и намереваюсь как можно подробнее ознакомить с ними читателей?
       Причина одна: ни одно издание эти бьющие наотмашь решения полностью не опубликовало, а Кремль их просто игнорировал.
       Поэтому не думаю, что мои обширные цитаты из Заключения комиссии покажутся кому-то давно известными или скучными.
       Итак, по тексту: «Анализ обстоятельств принятия решений от 17 августа позволяет сделать следующие выводы:
       Решения от 17 августа принимались С.В. Кириенко и С.К. Дубининым от имени соответственно правительства Российской Федерации и Центрального банка РФ при участии министра финансов М.М. Задорнова и первого заместителя Председателя Центрального банка РФ С.В. Алексашенко, а также А.Б. Чубайса и Е.Т. Гайдара, приглашенных в качестве экспертов председателем правительства.
       Временной комиссией установлено, что привлечение экспертов к подготовке и принятию решений от 17 августа проводилось С.В. Кириенко без необходимых в таких случаях мер по предотвращению несанкционированного разглашения конфиденциальной информации и ее использования в коммерческих целях, а также в ущерб национальным интересам России (выделено мною. — Г.Р.). При этом доступ к информации о готовящихся решениях получили лица, заведомо заинтересованные в ее коммерческом использовании.
       В ходе подготовки решений от 17 августа А.Б. Чубайсом по согласованию с Кириенко С.В. и Дубининым С.К. ...без соблюдения необходимых требований национальной безопасности велись консультации с руководителями иностранных финансовых организаций, имеющих свои интересы на российском финансовом рынке. Им была передана информация конфиденциального характера, сознательно скрывавшаяся от российских участников рынка, представительных органов государственной власти, общественности.
       Указанные обстоятельства позволяют констатировать грубое нарушение С.В. Кириенко и А.Б. Чубайсом установленных законодательством требований по соблюдению государственной тайны, проведению международных переговоров, обеспечению национальной безопасности».
       И наконец: «Временная комиссия не исключает наличия элементов сговора и злоупотребления служебным положением при принятии решений от 17 августа (выделено мною.— Г.Р.).
       Исходя из этого, Временная комиссия считает необходимым продолжение расследования обстоятельств решений от 17 августа силами правоохранительных органов в целях выявления возможных фактов использования информации о готовящихся решениях в коммерческих интересах и в ущерб интересам государства, а также уточнения реальных мотивов принятия решений от 17 августа, активного участия в их подготовке А.Б. Чубайса и Е.Т. Гайдара, приглашенных в качестве экспертов».
       Весьма любопытно сопоставить деяния наших героев с Уголовным кодексом РФ, действовавшим в то время. Вот какие статьи нам пригодятся, кому любопытно, прочтет. Ст. 286, ч. 3 п.в. («Превышение должностных полномочий») — до 10 лет, ст. 283, ч. 2 («Разглашение государственной тайны») — до 7 лет, ст. 287, ч. 3, п. б, в («Отказ в предоставлении информации Федеральному собранию РФ») — до 8 лет.
       А вот еще одна рекомендация: «Временная комиссия предлагает Совету Федерации… обратиться к президенту Российской Федерации и правительству РФ с просьбой принять меры к тому, чтобы лица, участвовавшие в подготовке и принятии решений от 17 августа, не могли более занимать никаких должностей на государственной службе, ни в организациях, в которых имеется доля государственной собственности».
       Надеюсь, читатель уже знает, какие это лица: и Кириенко, и Чубайс, и Дубинин, и Гайдар, по мнению сенатской комиссии, и в сговоре участвовали, и государственную тайну выбалтывали, и коммерческий интерес ставили выше национальной безопасности России. Как и первый, и второй президенты России прислушались к предложению высшего законодательного органа страны, каждый знает и без меня.
       Наиболее демонстративным было возвращение на прежнюю должность первого заместителя председателя Центробанка Андрея Козлова — он оставил это кресло сразу же после дефолта, не раз поминался в документах комиссии СФ и вот совсем недавно снова занял кресло первого заместителя председателя правления Центробанка. Там он встретился со старым знакомым Олегом Вьюгиным, занимающим аналогичный пост.
       Совет Федерации согласился со всеми выводами Временной комиссии и подтвердил их своим постановлением. Этот документ был тотчас же направлен в Генеральную прокуратуру.
       Как и следовало ожидать, главные герои парламентских расследований огрызнулись тут же. Чубайс, выступая по «Эху Москвы», назвал решения комиссии «редким даже для нашей страны примером сочетания идиотизма и юридической неграмотности». Дубинин в интервью «Интерфаксу» заявил, что «содержащиеся в заключении комиссии Совета Федерации рекомендации о запрете на профессию для тех, кто принимал участие в выработке решений накануне 17 августа, представляют собой возрождение худшего вида дискриминации по политическим мотивам, которая практиковалась коммунистической властью в СССР».
       Президент и его недавний премьер отмолчались.
       
       «Ни слова об этом!»
       Я уже говорил, что Временную комиссию возглавляла Валентина Пивненко. Пивненко не исчезла с политического горизонта после ротации прежнего состава Совета Федерации — в декабре 1999 года она стала депутатом Государственной Думы.
       Знакомить нас по моей просьбе вызвался мой давний друг генерал-полковник, депутат Госдумы Аркадий Баскаев. Аркадий Георгиевич, выслушав меня, проблемы не увидел: с Валентиной Николаевной он состоит в одной фракции «Народный депутат», да и в зале заседаний сидят они рядом.
       Иду в Думу, готовлюсь к встрече. В холле, в нескольких шагах от себя, вижу Пивненко и Баскаева. Она в строгом костюме, стройна и миловидна, улыбается мило и располагающе. И вдруг улыбка исчезает, Валентина Николаевна поворачивается и быстро уходит. Баскаев — за ней. Через минуту возвращается: «Я ее такой никогда не видел — побледнела, глаза холодные. Это как только я сказал, что ты интересуешься ее руководством комиссией по дефолту. «Ни слова об этом!».
       Если кто-то уже намерен укорять Валентину Николаевну, у меня просьба: остановитесь, остыньте — мы никогда не узнаем, кто ей и о чем намекал. В коридорах власти мужество не может быть бесконечным.
       Вернувшись ни с чем в редакцию, я отыскал персональный сайт Валентины Пивненко в интернете: в разделе «Депутатская деятельность» упомянуты все ее поездки по России и за рубеж, все ее выступления в Совете Федерации и в Думе. Читаю второй, третий раз — ни слова о том, что в 1998—1999 годах Пивненко руководила знаменитой комиссией. И в кратком биографическом очерке о ней на портале Госдумы — тоже молчок об этом.
       Умолчание о комиссии, расследовавшей причины и следствия дефолта, в биографии ее председателя вовсе не случайно. Рукотворная катастрофа, случившаяся в России четыре года назад, не поминается и на сайте архивов Совета Федерации, даже сайт Полит.Ру, первый опубликовавший скандальные документы комиссии Пивненко, сегодня сделал их недоступными.
       Что же касается отказа от разговора самой Пивненко, то мне ничего не остается делать, как вспомнить сейчас, что она говорила 4 июня 1999 года репортеру газеты «Смена» из Санкт-Петербурга: «Каждую записанную в тексте Заключения строку есть чем подтвердить. Совет Федерации принял постановление по данному Заключению, а уж оценки будет давать Генеральная прокуратура. Может быть, по отдельным позициям дело дойдет и до суда».
       
       Доклад, которого не было
       23 октября 2000 года в повестку дня пленарного заседания Совета Федерации было включено выступление генерального прокурора России — он должен был отчитаться о работе, проделанной его ведомством по расследованию причин августовского кризиса 1998 года.
       Владимир Устинов сам на заседание вообще не пришел — прислал отчитываться своего заместителя Василия Колмогорова. Более сумбурного выступления, как сказал мне один из бывших сенаторов («Меня не называйте!»), здесь не припоминают.
       Колмогоров словно не помнил ни Заключения Временной комиссии, ни постановления Совета Федерации, принятых год назад. Докладчик заявил, что Генпрокуратура определила должностных лиц Минфина и Центробанка, которые «злоупотребляли служебным положением при сделках на рынках ГКО-ОФЗ в период 1993—1998 годов». Прегрешения их таковы: они нарушали законодательство, регламент, условия выпуска и обращения ценных бумаг. Правда, все нарушители, по мнению Колмогорова, оказались добросовестными инвесторами — нет доказательств того, что средства, вложенные этими людьми в ГКО, были получены незаконным путем.
       Далее зам генерального по требованию сенаторов обмолвился, что следователи определили около 170 чиновников Центробанка и Минфина, которые «использовали конфиденциальную информацию из этих ведомств для обогащения в личных целях». Другой причиной дефолта, по его словам, можно считать завышение доходности ГКО с самого начала их выпуска.
       Кто виноват в дефолте, Колмогоров сказать пока не может — следствие еще не пришло к окончательным выводам. Что касается тех, на кого в своем постановлении указали члены Совета Федерации (помните, Кириенко, Дубинин, Чубайс, Гайдар и другие), то «их роль сейчас выясняется».
       Во время перепалки с сенаторами из Колмогорова выдавили еще одно откровение: дело о дефолте разрослось, его материалы занимают уже 21 том. Чтобы успокоить зал, докладчик деликатно назвал две фамилии — бывших министра финансов Задорнова и председателя Центробанка Дубинина, их уже допросили в качестве свидетелей. А уж назвать обвиняемых — этого Колмогоров не скажет, хоть режьте: следственная тайна.
       И попросил: дайте нам еще 9 месяцев, и расследование будет завершено: самое позднее к концу первого полугодия 2001 года.
       Сенаторы были рассержены не на шутку. «Страна обязана знать тех людей, которым она обязана кризисом!» — гремел с трибуны алтайский губернатор Александр Суриков.
       Итоги скандального обсуждения подвел спикер Совета Федерации Егор Строев: «Мы не можем принять информацию Генеральной прокуратуры к сведению, поскольку ее и не было», — с сарказмом заявил он.
       
       Ответ без ответа
       Скажу сразу: слова своего Василий Колмогоров не сдержал: к концу первого полугодия 2001 года никакой информации о завершении дела о дефолте он не представлял. Где-то я Василия Васильевича понимаю: кому он теперь должен был докладывать? Совету Федерации? Так у нас теперь новый СФ, на верхнюю палату парламента вряд ли похожий. Президенту? Так у нас теперь другой президент, к окаянному дефолту никакого отношения не имеющий.
       Поэтому мы поступили проще: 27 августа нынешнего года главный редактор «Новой газеты» обратился к генеральному прокурору РФ Владимиру Устинову с официальным письмом. Вопрос у нас был один: закончено ли «дело о дефолте», как это обещал г-н Колмогоров, предъявлены ли обвинения виновным и кому именно, или следственные действия продолжаются до сих пор?
       Когда мы уже отчаялись ждать, совсем недавно, 15 октября, почта принесла ответ от заместителя начальника Управления по расследованию особо важных дел Генпрокуратуры П. Г. Барковского. Вот текст: «В соответствии с указанием заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Колмогорова В.В. сообщаю Вам, что срок рассмотрения Вашего обращения о предоставлении информации по уголовным делам по фактам принятия решений об объявлении о неплатежеспособности Правительства Российской Федерации в августе 1998 г., а также по фактам участия должностных лиц в сделках с государственными ценными бумагами продлен на месяц.
       О результатах рассмотрения обращения Вы будете уведомлены дополнительно».
       При всем желании мы не можем считать ответ г-на Барковского ответом. Мы бы еще поняли, что Генпрокуратура продлевает на месяц рассмотрение уголовного дела о причинах и следствиях дефолта, но нам-то сообщают, что на месяц продлевается рассмотрение нашей в общем-то пустячной просьбы.
       Поскольку срок приличный, дерзнем обратиться к Генпрокуратуре еще с одним вопросом: какова судьба уголовного дела №18/221050-98 «О нецелевом использовании кредита МВФ», возбужденного в уважаемом ведомстве? И заодно дать оценку тем документам, которые были приняты Советом Федерации, — в этой статье я писал о них довольно подробно. Да и в Генпрокуратуре найти их нетрудно: из тогдашней верхней палаты парламента их три года назад на Большую Дмитровку доставили с фельдъегерем незамедлительно.
       Если для рассмотрения нашего возросшего любопытства понадобится еще один месяц, прибавим его к предыдущему и будем покорно ждать.
       Очень уж интересен будет ответ.
       
       Георгий РОЖНОВ, обозреватель «Новой газеты»
       
       
Хроника пикирующего рубля
      
       Утром 17 августа 1 доллар США, универсальное российское мерило любого богатства, стоил 6 рублей и 43 копейки. Но банкоматы кое-где перестали обслуживать пластиковые карты, на некоторых обменных пунктах исчезли вывески, гласящие, за сколько данный пункт продает доллары. К вечеру уже ни один пункт не продавал валюту. Перед ними выстроились небольшие очереди, а курс доллара вырос на 70%, но это неофициально, потому что 18 августа Центральный банк объявил, что доллар подорожал всего на 45 копеек.
       День спустя многие банки прекратили обслуживать счета клиентов, а большинство прочих резко ограничило сумму, выдаваемую единовременно. Доллар подорожал до 15 рублей, хотя Центробанк уверял, что он не достиг еще 7 рублей. Некоторые обменные пункты начали продавать доллары, но только если кто-то их им продал. Таких почти не было, зато желающие приобрести валюту выстраивались перед обменниками в длинные хвосты и часами ждали, когда кто-то разменяет немножко зеленых «на жизнь».
       Через 10 дней доллар перевалил отметку в 20 рублей, еще через неделю — отметку 23 рубля. При этом до конца августа его официальная цена балансировала на семирублевом рубеже.
       Но с началом сентября государственные банкиры все-таки согласились, что доллар дорожает быстрее, чем им хотелось бы, и американская валюта начала прибавлять в цене по 2—3 рубля в день. Эксперты-пессимисты утверждали, что он дорастет до 50, а может быть, и 100 рублей. Оптимисты говорили, что рост временный, имеет ажиотажную природу, и больше 8 – 10 рублей доллар стоить не должен.
       К 9 сентября официальный доллар дорос почти до 21 рубля, почти догнав чернорыночный, который чуть-чуть недотягивал до 24 рублей.
       10 сентября Центробанк выбросил на рынок огромную долларовую массу. Курс доллара упал на черном рынке до 8 рублей, официальный — только до 15 рублей 77 копеек. День спустя на черном рынке доллар подорожал на 4 рубля, а его официальный курс опустился еще на 3 рубля, и они вновь почти сравнялись.
       С этого момента и до конца сентября доллар поднимался небольшими темпами, чернорыночный курс опережал официальный все время примерно на рубль.
       В октябре курс стабилизировался и колебался возле отметки 16—17 рублей, такая же ситуация была в ноябре. В декабре доллар опять стал подрастать и вновь перевалил двадцатирублевую отметку.
       Параллельно этому многие банки объявили себя банкротами, зафиксировали курс доллара, по которому готовы были в рассрочку возвращать клиентам долги, и переложили ответственность на Сбербанк России.
       
       Орхан ДЖЕМАЛЬ
       
       
Журналистское расследование подготовлено при поддержке программы «Чистые перья»
       
       Одним из главных выводов расследования Георгия Рожнова стал вывод о том, что органы прокуратуры самоустранились от расследования многих подозрительных событий и фактов, связанных с валютным кризисом 1998 года, в частности с «пирамидой» ГКО. Поэтому в соответствии с правилами, принятыми в программе «Чистые перья», материал Рожнова более чем за неделю до публикации был отправлен в Генеральную прокуратуру и получен Центром общественных связей. Ответ пришел в пятницу, 25 октября:
       «Уведомляем вас, что уголовное дело о «дефолте» расследовалось Генеральной прокуратурой Российской Федерации в соответствии с поручением Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, изложенным в его постановлении № 113-СФ от 17 марта 1999 г. «Об итогах работы Временной комиссии Совета Федерации по расследованию причин, обстоятельств и последствий принятия решений Правительства Российской Федерации и Центрального банка Российской Федерации от 17 августа 1998 г. о реструктуризации государственных краткосрочных обязательств, девальвации обменного курса рубля, введения моратория на осуществление валютных операций капитального характера».
       На основании собранных доказательств уголовное дело прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР. О результатах следствия и мотивах принятого по делу решения были проинформированы Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации и иные заинтересованные лица и учреждения.
       В ходе следствия по делу о сделках должностных лиц на рынке ГКО-ОФЗ было установлено, что эти действия не содержали признаков злоупотребления должностными полномочиями, а также незаконного предпринимательства и легализации денежных средств, приобретенных незаконным путем. В связи с этим настоящее уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления.
       Вместе с тем из данного дела Генеральной прокуратурой Российской Федерации были выделены и переданы по подследственности в Федеральную службу налоговой полиции Российской Федерации материалы для проверки возможного наличия признаков уклонения физических лиц от уплаты налога с дохода от сделок с ценными бумагами.
       По результатам налоговых проверок ФСНП России были приняты решения об отказе в возбуждении уголовных дел в отношении лиц, участвовавших в сделках с ГКО-ОФЗ, поскольку доходы, получаемые от операций с государственными ценными бумагами, в соответствии с п.п. «н» п. 1 ст. 3 Закона Российской Федерации «О подоходном налоге с физических лиц» не подлежат включению в совокупный налогооблагаемый доход».
       

       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera