Сюжеты

МАВР В БЕЛОМ БУМАЖНОМ ДОЖДЕ

Этот материал вышел в № 81 от 31 Октября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

«Отелло?!» Жолдака на фестивале «Балтийский дом». Румынский театр Radu Stanca Недавно завершившийся в Петербурге международный фестиваль «Балтийский дом», в этом году проходивший под шапкой «Другой театр?», еще раз показал, в каком...


«Отелло?!» Жолдака на фестивале «Балтийский дом». Румынский театр Radu Stanca
       
       Недавно завершившийся в Петербурге международный фестиваль «Балтийский дом», в этом году проходивший под шапкой «Другой театр?», еще раз показал, в каком зачаточном состоянии в России находится экспериментальный театр. Ярким подтверждением этого факта стал скандальный показ спектакля украинского режиссера Андрия Жолдака «Отелло?!»
       Жолдак никогда не ставил спектаклей, которые нравились бы всем: по стечению странных обстоятельств только в прошлом году его «Тараса Бульбу» сняли из репертуара театра «Балтийский дом» (от осени до осени название фестиваля принадлежит театру, бывшему питерскому Ленкому), а антрепризный спектакль «Опыт освоения пьесы «Чайка» системой Станиславского» с участием Харатьяна, Друбич, Рутберг, Усова, Симонова, с аншлагами идущий второй год на площадке Театра наций, неожиданно выпал из конкурсной программы «Золотой маски». Наконец, театр Вахтангова отказал Жолдаку в постановке «Гамлета» на своей сцене, хотя постановка была заявлена в планах театра.
       С «Отелло?!» тоже все вышло не слава богу. Первый акт вызвал недоумение даже у поклонников – он что, с ума сошел? Страстный формалист, выстраивающий каждую сцену так, что хоть теорему по ней доказывай, все небрежно перемешал, оставив ощущение небрежности и неряшливости. Оказалось, на второй минуте спектакля отказал мини-диск, и все, что касалось звуков и музыки, на которой был жестко завязан весь первый акт, было полной импровизацией звукорежиссера. Характерно, что в случае с Жолдаком даже такие бытовые вещи выглядят эстетической провокацией и саботажем.
       Те зрители, кто смог дождаться финала первого акта, были вознаграждены. В нем Отелло под болезненный саундтрек группы Portishead в приступе больной ревности и бешеной ярости взметает фантастический белый дождь из белых бумажек. Бесчисленные эти бумажки он извлек из деревянных почтовых ящиков, прибитых к щитам по краям сцены, – не иначе, Яго долго напитывал Отелло ядом анонимных кляуз. Отелло (актер румынского театра Radu Stanca Константин Кириак) мечется, задыхается в этом бумажном дожде, немыслимо болит весь целиком прямо на наших глазах, чтобы в конце концов принять единственно верное для себя решение и успокоиться, впустить в себя зиму.
       Во втором акте становится понятно, что спектакль был задуман как жесткое, внятное, предельно метафорическое зрелище, выстроенное на ярких характерах и врезающихся в память мизансценах. У традиционно покорной и жертвенной Дездемоны есть две наперсницы – Дездемона-двойник, маленькая девочка в очках, бантах и белых гольфах, которой разрешено смеяться и плакать, когда ей этого хочется в зависимости от ситуации (чаще она смеется, но так, что лучше бы плакала), и Мертвая Собака, субстанциональный персонаж, по функциям схожий с Тайной Недоброжелательностью из «Пиковой дамы» Петра Фоменко.
       Обе они делят с Дездемоной ее одиночество во время военных походов Отелло, склочничают, исподтишка сводят ее с ума, сами же успокаивают. Безумная служанка в невестиной фате, весь спектакль сидящая в углу, перетирая тарелки и мотая головой так, что та вот-вот отвалится, в какой-то момент начинает готовить Дездемону к искуплению: медленно и спокойно обливает ее из ведра, а потом раскладывает ее на красном полотне с раскинутыми руками. Мертвая Собака – хрупкая женщина в черном – бродит с круглыми часами, привязанными к узкой спине, показывающими сбрендившее время.
       Пришедший из похода Отелло разбрасывает по полу сотни тарелок (яркий образчик бытовой принудительной трудотерапии для неверных жен), и Дездемона, с момента охлаждения к ней Отелло прыгающая на одной ножке, то ли впала в детство от горя, присаживается над каждой тарелкой (что невероятно физически тяжело на одной ноге), проползает так всю сцену, рыдая и складывая посуду стопкой, доползает наконец до ног Отелло, чтобы обнять их и валяться в грязи его сапог и дорожной пыли, в то время как он с невесть откуда взявшейся сигарой в зубах наигрывает пальцами в воздухе какой-то джазовый мотивчик – женщина, знай свое место!
       Недолгая красивая игра в «тарелочку» — десяток вдребезги (!), возникший наконец, но уже ничего не решающий платок оказывается на шее Дездемоны – как метафора любви, которой так легко придушить, ну а потом – волны, море, как напоминания о приливах и отливах страсти, тихий плеск. И только по тому, что Мертвая Собака принялась часто дышать и вылизывать поминальные тарелки, все становится понятно. И тот же, что в финале первого акта, саундтрек Portishead говорит о том, что ничего не вернуть.
       Согласно последней информации Жолдак, признающий несчастливую судьбу своих постановок в России и скорбное состояние российского экспериментального театра в целом, сдаваться не собирается: в январе он приступает к репетициям «Ревизора» в Театре имени Моссовета с труппой театра, а в феврале планирует московские гастроли своего нового спектакля «Гамлет», поставленного в Харьковском театре имени Леся Курбаса, «украинского Мейерхольда». Следите за нашими публикациями.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera