Сюжеты

ГРЕХ УПРОЩЕНИЯ

Этот материал вышел в № 82 от 04 Ноября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Чеченская война с самого ее начала и до сегодняшнего дня характерна тем, что противостоящие стороны неадекватно оценивают друг друга. Сплошь и рядом в этом конфликте предполагаемое, кажущееся выдается за действительное, невозможное...


       
       Чеченская война с самого ее начала и до сегодняшнего дня характерна тем, что противостоящие стороны неадекватно оценивают друг друга. Сплошь и рядом в этом конфликте предполагаемое, кажущееся выдается за действительное, невозможное считается возможным.
       Дудаев был уверен, что для обретения суверенитета Чечни в начале девяностых годов наступил подходящий момент: только что распался соцлагерь, распался СССР, теперь, полагал он, если как следует надавить, Россия Чечню отпустит. Он не понимал, что в истории существует некая предельная норма распада империй и что предел такого распада уже был достигнут сполна до того, как он поднял свой народ на борьбу.
       Ельцин, в свою очередь, был уверен, что в две-три недели чеченский бунт будет подавлен. Он исходил из количественных соотношений сил и средств, не понимая, что в данном случае прежде всего «работают» соотношения качественные, внутренние, соотношения духа. Нездравомыслию лидеров сильно поспособствовала моральная поддержка народных масс, которые и там, и тут в своем большинстве жаждали безусловной победы.
       Результат – горы трупов.
       Был момент, когда, казалось, обе стороны осознали свои ложные уверенности, — усилиями генерала Лебедя, да будет пухом ему земля, бойня остановилась. Однако неразумная война породила неразумный мир. Ни Грозный, ни Москва не позаботились о том, чтобы мирное соглашение предусматривало меры, гарантирующие невозобновляемость военной конфронтации. Ельцин и Масхадов подошли к делу упрощенно, поверхностно, не заглядывая ни вдаль, ни вглубь. Серьезные опасности торчали на виду, били в глаза, но их не замечали.
       А Чечня уже праздновала победу. На самом деле это был праздник недальновидности. В непомерно возбужденных мозгочках некоторых полевых командиров родилась идея создания великой Ичкерии — Чечня напала на Дагестан. В ответ Москва решила не только освободить Дагестан от бандитских формирований, но теперь уже наверняка и окончательно задавить, задушить всякое сопротивление внутри самой Чечни.
       И опять в результате — горы трупов. Последняя гора трупов только что выросла в Москве: пятьдесят чеченцев, сто двадцать москвичей. Фактически сложилось диалектическое кольцо: Чечня, не способная одержать в этой войне победу, оказалась и сама непобедимой.
       Чеченскую ситуацию невозможно осознать адекватно реальности, если на нее смотреть только со стороны. Надо видеть сложившееся положение изнутри чеченского общества.
       Да, чеченские боевики добиваются невозможного, и в этом — их трагическая ошибка. Однако при этом надо иметь в виду: то невозможное, которого они добиваются, не воспринимается в чеченском народе, во всяком случае в значительной его части, как что-то дурное, недостойное, преступное. Это невозможное не является чем-то подлым, несправедливым, излишним для чеченцев, для чеченской души, для чеченского самосознания. Это желаемое невозможное. Тех, кого мы справедливо считаем бандитами, они справедливо считают героями. Однозначной справедливости в данном случае быть не может. Тут мы имеем дело с очень сложным явлением. И никакими боевыми операциями эту сложную правду невозможно ликвидировать.
       Из этой ситуации нет другого выхода, кроме переговоров с боевиками, которых чеченцы уважают, а мы ненавидим. А поскольку сейчас уже нет единой Чечни, а есть Чечня Кадырова и Чечня Масхадова, переговорный процесс еще более усложнится: потребуются переговоры между представителями двух частей чеченского сообщества для выработки единой компромиссной позиции в переговорах с Москвой.
       Именно потому, что эту войну начали очень просто, бездумно, заканчивать ее будет очень сложно. И теперь самое главное — ни в коем случае эту сложность не упрощать. Сложную ситуацию надо решать сложными методами, действуя одновременно в нескольких, порой даже прямо противоположных направлениях.
       Самый страшный, самый непростительный грех, который мы можем допустить и уже допускаем, — это грех упрощения.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera