Сюжеты

О ДИАЛЕКТИКЕ ПО ПОНЯТИЯМ

Этот материал вышел в № 82 от 04 Ноября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Как «кинули» одну из лучших идей нашего образования Сегодня утром я обнаружил, что на моей машине выломана створка бензобака и украдена крышка. А вчера было выбито стекло, чтобы украсть магнитофон. А позавчера у жены из машины, пока она...


Как «кинули» одну из лучших идей нашего образования
       
       Сегодня утром я обнаружил, что на моей машине выломана створка бензобака и украдена крышка.
       А вчера было выбито стекло, чтобы украсть магнитофон. А позавчера у жены из машины, пока она объясняла, как проехать, нездешним людям, украли сумку. А за три дня до этого у меня украли шариковую ручку — единственную в классе, которую мне подарила мама. А за день до этого «треуголочку» Камеруна из альбома — я его оставил на перемене на парте. А еще чуть раньше, в детском саду, кто-то взял мою игрушечную ракету, дедушкин подарок, с тумбочки — и не вернул.
       Ну как же всю жизнь хотелось поймать или хотя бы увидеть этого человека!
       

  
       И вот я думаю: должно ли количество переходить в качество? Я не собираюсь ревизовать закон диалектики, но все равно сомневаюсь, как учил Карл Маркс.
       А сейчас совсем о другом, но, кстати, и о диалектике.
       Сколько же на моем, а особенно на последнем веку, и говорилось, и писалось об образовании. О том, какие бесконечные реформы мы проводим на основе опыта великих педагогов-новаторов. А теле— и газетодебаты о том, сколько и зачем учиться. Короче, Количества набрано — будь здоров, и вот перейти бы ему в Качество.
       Встречаясь с действительно потрясающими людьми в образовании и слушая об их уникальных реформаторских идеях, я задаю один идиотский вопрос: «А есть ли у вас под ваш проект какие-то финансовые соображения, т.е. откуда на это деньги?». И они все с сумасшедшинкой энтузиастов начинают рассказывать о потрясающих педагогах-небожителях, замечательных родителях, сказочных спонсорах, ну и так далее — бесконечно сладко. И снова количество увеличивается, а качества нет.
       «Словом, есть над чем подумать, если думать вам не лень!», — как написал в детском стихотворении Роман Сеф.
       А нам не лень думать. И президенту — не лень. И Госдуме с Советом Федерации — не лень. Да и мне — а что мне еще делать?
       Так вот, чтобы количество перешло в качество, президент издает указ «О дополнительных мерах по поддержке общеобразовательных учреждений в Российской Федерации» «в целях дополнительного привлечения внебюджетных финансовых ресурсов...».
       И уже позже появляется федеральная программа развития образования, утвержденная федеральным законом, где мною синим фломастером по белому подчеркнуто, что существует «острый дефицит финансовых средств», а самое главное — «ожидаемыми результатами развития образования являются: привлечение для финансирования системы образования дополнительных финансовых ресурсов, в том числе внебюджетных средств».
       К этому моменту я, уже двадцать с лишним лет придумывая, как привлекать к образованию наиболее талантливых людей, пытаясь применять современные технологии в этом деле, брал на себя не свойственные мне функции — я искал деньги.
       Мои любимые слова — «Московская консерватория», которые подразумевают одновременно и самый высокий сегодняшний уровень музыкального искусства, и суперконсерватизм, без которого невозможно ничто настоящее. А это всегда стоит дорого. Так и хорошее образование должно быть современным, консервативным и дорогим.
       И вот в одной из московских школ была реализована идея, когда родители по своему желанию становились финансовыми участниками образовательного процесса.
       Суть идеи в том, что родители могли бы использовать часть своих денежных средств так, чтобы они на время учебы в школе работали на их собственного ребенка. «То есть, — говорили они, — у меня есть «несколько денег». Так вот, пока мое чадо учится, пусть эти «несколько денег» поработают именно на него, а потом я их заберу». Последнее слово — ключевое во всей идее.
       Мои деньги временно работают конкретно на моего ребенка. А когда школа закончится, можно «несколько денег» направить на что-то другое.
       Теперь — внимание. Вся технология реализации идеи с самого начала.
       Родители, опираясь на упомянутый указ президента № 1134 от 31.08.1999, а также на федеральную программу развития образования, утвержденную федеральным законом № 51 Ф3 от 10.04.2000, становятся учредителями Общего фонда банковского управления «ИБК-Столыпин», зарегистрированного Центральным банком (регистрационный номер 04457913400047), и передают в доверительное же управление банку «Инвестиционная Банковская Корпорация» свои средства.
       Учредителями ОФБУ становятся 235 родителей учащихся школы, передав в общей сложности в доверительное управление банку 350 тысяч долларов США.
       А вот и сам механизм. Переданные родителями деньги банк вкладывал в доходные операции, выгоду от которых получала «Местная общественная организация содействия развитию школы». Администрация школы предоставляла смету необходимых расходов, и общественная организация, утверждая эту смету, осуществляла необходимое дополнительное финансирование образовательного процесса.
       Конечно же, родители-учредители изучили все положительные цифры банковской отчетности, которые показывали, как банк благополучно перевалил через кризис 1998 года, затем стал одним из 50 крупнейших банков России, и начали работать с этим банком.
       И вот что оказалось — с диалектикой все нормально.
       Удалось создать уникальную образовательную среду, попадая в которую дети учились познавать не только мир вокруг себя, но и себя в этом мире.
       Говоря на профессиональном языке, удалось таким образом соединить основное и так называемое дополнительное образование, что само слово «дополнительное» потеряло смысл. Дети не только постигают азы наук, учатся говорить на правильном языке, но и учатся ощущать этот мир — его многозвучность, многоцветность, наконец, учатся управлять своим собственным телом и т.д.
       Про джазовое образование в этой школе столько уже сказано и написано: Олег Лундстрем несколько раз дирижировал школьным оркестром, Лариса Долина с этим оркестром пела в концертном зале «Россия», это все объясняет. Школьный театр является базовым театром российской «Ассоциации, где играют дети».
       Школа находится в постоянном поиске новых форм образования. Так, например, в школе был открыт «Университет Александра Филиппенко», где народный артист России вживую знакомит детей с лучшими литературными образцами. В школе созданы условия для детей с разными физическими возможностями, проект, который, возможно, позволит когда-нибудь расшифровать для российского человека, к сожалению, так плохо усваиваемое понятие толерантности.
       В школу постоянно приезжают из разных российских городов, из других стран — в первую очередь увидеть, как атмосфера учебного заведения может стать элементом содержания образования.
       И, конечно же, главный вопрос у всех — финансы. А все, что они видят, и все, что получают ученики, новые российские граждане, стало возможным потому, что на идеи, кадры и оснащение есть деньги.
       Так вот, дополнительное финансирование позволило качественно изменить процесс образования.
       И вот что еще очень важно, описанная выше идея:
       а) абсолютно «белая», законная, то есть желаемый выход из тени произошел;
       б) абсолютно прозрачна, то есть легкоконтролируемая как родителями, так и Центробанком;
       в) при нынешнем низком культурном уровне товарно-денежных отношений такая схема обеспечивает независимость педагогов при ведении образовательных процессов, что всегда очень непросто (например, в частных школах);
       г) родители становятся соучастниками образовательного процесса.
       Ну вот бывает же — президент указал, Дума закон приняла — и стало получаться.
       Еще раз подчеркну: впервые в стране создалась совершенно законная схема дополнительного финансирования государственной школы с использованием банковского механизма.
       В древнегреческом театре момент, когда хор, проходя по схене (сцене) от одного края к другому, поворачивался на 180 градусов, назывался «катастрофой». Это сопровождалось громким пением, выкриками, шумами.
       В мае в Москве произошла катастрофа. Банк ИБК, просто говоря, закрылся. Ну там отобрали лицензию, ввели временную администрацию — все, как положено. Но в отличие от Древней Греции все тихо, спокойно.
       И это — не август 1998 года, наоборот, экономика на взлете. А деньги из банка исчезли. Больше того, они исчезли из родительского фонда, которым управлял банк и по закону не имел права использовать эти деньги для решения своих проблем.
       Как так? Дело государственной важности, так как работает на государство, на государственную школу. Поскольку дело государственное, хочется к нему, к государству, и обратиться — помоги!
       Есть в русском языке одна тонкость, или специально так сделано. Слово «государство» — среднего рода. Непонятно, как к нему обращаться.
       Как к женщине, матери, так это про Родину, тут уж мы «пафоса нагоним». А вот так просто (к государству): «Дядь, дай 10 копеек» — не получается, род не тот.
       Так, ну а если по понятиям? «Ничто не возникает из ничего и не исчезает в никуда» — мы люди образованные. А государство? Тишина. (Заметили, что криминальные люди на «стрелках»-сходках договариваются, так как у них понятия одинаковые?) Может, у нас с государством понятия разные?
       Если кто-то что-то взял чужое и не вернул, он кто?
       А у этого порока, как говаривал Каганович, «есть имя, фамилия и отчество». И что же, бывший управляющий банком ИБК Г. Гайцгори спокойно себе живет и на вопрос: «Куда ушли деньги?» отвечает: «Мне сейчас трудно сказать. Я не управляю. Там другие люди». То есть закон его же и охраняет? Вот, может, наконец я понял, что это такое — вор в законе.
       Что же это за государство такое, для которого полмиллиона американских денег, на него же работающих, для него же и неважны?
       Так вот, когда бывший управляющий банком Г. Гайцгори не отвечает за огромные для образования, для государства деньги, то:
       — он дискредитирует только что воплощенную и начавшую работать идею дополнительного финансирования нищих образовательных государственных учреждений;
       — он поставил под угрозу вообще существование школы, которая для многих, простите за банальность, стала неким маяком, когда, побывав в школе, люди удовлетворенно говорили: «Слава богу (не верят, что кому-то другому), что в стране что-то начало меняться к лучшему»;
       — он злоупотребил доверием 235 человек, лишив денег, предназначенных для их детей;
       — он вообще убивает веру, что в образовании могут работать высокопрофессиональные люди с широким кругозором и что от школы не будет за версту нести убогостью во всем; и не переводимое ни на один язык слово «зябко» станет основой главного слова, определяющего существование школы, — прозябание. Вот за что надо отвечать управляющему Г. Гайцгори.
       Я вначале писал о своем бензобаке, шариковой ручке и игрушечной ракете. Опять же закон сработал, и количество исчезнувших вещей переросло в качество, которое государство должно назвать катастрофой. И ой как шумно должно быть по этому поводу.
       Так что по всем понятиям надо и за диалектику отвечать конкретному человеку
       Г. Гайцгори.
       И я думаю, родное государство может начать с малого и спросить: «Слышь, малый, поди сюда, за тобой должок передо мной, перед государством».
       
       А пока я упорно жду его на «стрелке», мы все вместе ждем его на «стрелке», всей страной ждем его на «стрелке» — и того, кто на скважине, ждем, и того, кто по алюминию, ждем и тешим себя — задержался, обидно.
       
       P.S. Я никогда не писал в газету, поэтому, оглядев написанное, удивился. Я никогда не вел диалога с ребятами, про которых один мой ученик сказал: «У них пальцовка — это такой сурдоперевод разговора по понятиям, чтобы понятнее было». Мне просто хочется быть понятым и не хочется а б с у р д о п е р е— в о д а.
       
       Cергей КАЗАРНОВСКИЙ, директор школы
     

       

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera