Сюжеты

ПОЗДРАВИМ ПРЕЗИДЕНТА: ЕГО ЗАЩИТНИК ПРОИГРАЛ СУД

Этот материал вышел в № 84 от 14 Ноября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

С нами вас не было позавчера, во вторник, в зале 402 Гагаринского межмуниципального суда столицы. Там наконец закончился удивительный процесс — недавний челябинский студент, а ныне дипломированный юрист Михаил Анищенко защищал свои честь,...


       
       С нами вас не было позавчера, во вторник, в зале 402 Гагаринского межмуниципального суда столицы. Там наконец закончился удивительный процесс — недавний челябинский студент, а ныне дипломированный юрист Михаил Анищенко защищал свои честь, достоинство и деловую репутацию от корреспондента немецкой газеты «Тагесцайтунг» Клауса-Хельге Доната. Многие из читателей, возможно, уже знают — не защитил. Суд в иске отказал, что потерпевший в разговоре с журналистами характеризовал как еще одно свидетельство беспредела, творящегося в любезном Отечестве.
       В отличие от коллег из разного рода изданий, отечественных и зарубежных, я был непосредственным участником процесса, купался в славе и сидел за столиком рядом с адвокатом Генри Резником (Союз журналистов России счел необходимым откликнуться на обращение Ассоциации иностранных корреспондентов в Москве и в качестве представителя Доната выделить одного из своих руководителей, которым в результате и оказался ваш покорный слуга.) Так что я имел возможность следить за ходом процесса изнутри, изучать материалы дела и высказываться непосредственно в зале заседания. А теперь вот спешу поделиться впечатлениями с более широкой аудиторией.
       Суть дела такова. Пятикурсник Анищенко еще два года назад написал стихи о президенте, заинтересовал ими местного музыканта, тот создал музыку, после чего студент на собственные средства записал кассету с песней и даже вручил ее подвернувшемуся под руку министру Починку, который, в свою очередь, конечно же, немедленно доставил ее непосредственно в кремлевскую администрацию. Оттуда до студента донеслась весть, что герою его сочинения оно тоже понравилось, а в комиссии по подготовке гимна (туда песня тоже каким-то образом угодила) даже вроде бы сочли, что это «самый профессиональный» из полученных текстов (С. В. Михалков, видимо, в то время еще работал над словом). Клип с песней запустили по телеканалу СТС-Челябинск... Дело, одним словом, житейское. Были, конечно, и разного рода недоброжелатели. «Насмешек поэт наглотался вдоволь, — с понятным сочувствием к таланту пишет «Российская газета», — были и серьезные обвинения, якобы «вот такие» и создают культ личности...» Но поэт стойко переносил и обвинения, и насмешки.
       Но всему, как оказалось, есть предел. Ладно, когда насмешничали свои, российские недоумки. Но когда (неизвестным мне образом) до студента донеслось, что в городе Берлине в тамошней газете ее московский корреспондент Донат опубликовал заметку, где перечислил целый ряд фактов, свидетельствующих, по его мнению, о переизбытке услужливости и угодливости в почтенном деле прославления отца нации... Были упомянуты, в частности, проект массовой отливки восьмикилограммового бюста Владимира Владимировича, букварь для первоклашек, в котором маленький Вова Путин представлен как образец для подражания, полуторачасовая экскурсия по «тропе Путина», проложенной в псковском Изборске, первая премия «за патриотизм», которую получил на петербургском конкурсе татуировок умник, выколовший у себя на плече портрет президента... Среди прочего был помянут и челябинский студент с его песней. И это придется процитировать максимально полно, даже с захватом двух соседних абзацев, ибо они-то и стали поводом для судебных разбирательств.
       «Эта фабрика идей предложила еще и идейно правильную настольную игру для больших и маленьких «Президент — патриот». Игроки в ней делятся следующим образом: «патриот» — красный, «враг» — белый, а «президентский джокер» — в цветах российского триколора. Цель: нейтрализовать врага, который препятствует патриоту, стремящемуся водрузить российский флаг в различных точках России. Правила игры списаны с реальности. Президент пользуется неограниченной властью и может прийти на помощь любому патриоту.
       Одним из них мог бы быть беспартийный студент Михаил Анищенко из Челябинска, который посвятил своему идолу оду: «Ты скажи мне, Россия, ты ответь на вопрос: / Почему президенту ты веришь? / И, смотря на него, ты не чувствуешь слез, / И душой за него ты болеешь?» Запись оркестровой версии студент оплатил из собственного кармана.
       Восхищение не знает ни границ, ни социальных различий. Один сибирский колхоз попросил разрешения назваться его именем...» Ну и так далее.
       Так вот, в этом тексте студент Анищенко усмотрел прямое обвинение себя в том, что он, Анищенко, «получил вознаграждение от президента РФ В. В. Путина». С какого перелягу? А с того, что в предыдущем абзаце прямо сказано, что «президент может прийти на помощь каждому патриоту» и, следовательно, «Клаус-Хельге Донат навязывает читателю мысль о том, что сочиненные стихи, музыка и песня были оплачены президентом». Более того, Анищенко нанял (это тоже сообщила симпатизирующая студенту «Российская газета») ученого лингвиста (кандидата наук Иваненко, фамилию называю, чтобы страна знала своих героев), которая тоже умудрилась не заметить, что «президент», готовый оказать «патриотам» помощь, — это джокер в настольной игре, придуманной очередными конъюнктурщиками, и предположить, что из этого источника кто-то может извлечь реальные материальные блага, может лишь человек с окончательно порушенным чувством реального.
       А наплевать!
       И Анищенко требует извинений, 300 000 рублей в качестве компенсации, а также (и это новость в нашей судебной практике) лишить корреспондента Доната аккредитации и выставить его из России.
       Я, конечно же, верю, что все это Анищенко придумал сам; что пять, что ли, раз он на собственные (опять же) деньги катал в столицу; что это он исключительно по собственному желанию последовательно срывал каждое из заседаний, раз за разом выдвигая абсурднейшие, заведомо неисполнимые требования (так, он, в частности, почти год настаивал на вызове в Москву из Берлина представителей газеты в качестве соответчиков своего корреспондента, находящегося в зале)... Но что ж, не нашлось рядом с ним никого, кто бы посоветовал молодому человеку не срамить себя и своих учителей (уровень юридической безграмотности, продемонстрированный дипломированным специалистом, поражал всякое воображение)? Да хоть бы министр Починок и те деятели президентской администрации, с такой готовностью связавшие свои имена с творчеством поэта-патриота?
       Во всяком случае, создавалось вполне определенное впечатление, что более всего оскорбленному дарованию нужно было не РЕШЕНИЕ по его иску, а сама возможность публичного произнесения филиппик в адрес злонамеренных иностранцев, безнаказанно шельмующих беззащитную Россию. Вот и во вторник Анищенко сначала сделал многословное заявление об отказе от материальных претензий (те самые 300 000), так как он установил, что эта же газета на днях опубликовала интервью Закаева, и потому к их грязным деньгам он, Анищенко, не считает возможным даже притрагиваться, а уже под конец заседания потребовал вызвать из Челябинска свидетелей (назвал три фамилии), которые подтвердят, как широко в этом городе, оказывается, расходятся берлинские газеты.
       Адвокат Резник долго-долго (но абсолютно безуспешно) допытывался у истца, ЧТО именно хочет он опровергнуть в статье своего доверителя. Ну ладно: джокер из настольной игры НЕ ВЫПЛАЧИВАЛ челябинскому студенту денег. А вот что опровергать в приведенной в исковом заявлении фразе: «Восхищение не знает ни границ, ни социальных различий»? Что, восхищение границы знает? Но как проверить в судебном заседании подлинность или ложность этого утверждения? И какое отношение к личной обиде господина Анищенко имеет огорчивший его абзац господина Доната: «Преклонение перед «вождем» — это в традиции России и отвечает, очевидно, глубоко укоренившейся потребности. Даже печальный исторический опыт верноподданных ничему не научил. «Мы переносим унижение от царя легче, чем от своих собратьев, — говорится в древней летописи, — так как он – властитель всего и вся»? Допускаю, что господин Донат здесь может ошибаться, но признаться в этом его не может заставить никакой суд...
       Резнику так и не удалось добиться и ответа на вопрос: понимает ли истец разницу между сообщенными журналистом СВЕДЕНИЯМИ и — СУЖДЕНИЯМИ, мнениями, им высказываемыми? Хотя здесь молодой человек, боюсь, явно лукавил: выступал он именно против мнений и суждений, против оценок фактов, которые даже не делал попытку оспорить. И уж вовсе запредельно звучали формулировки из уже мной упоминавшегося «лингвистического анализа»: «фраза вносит подтекст», «семантическая связь... создает ряд скрытых смыслов, которые, по законам публицистики, подсознательно воспринимаются читателями» и т.д. и т.п. Это что же предлагается исследовать суду — подтексты и читательское подсознание? К сожалению, в последнее время появилось слишком много таких любителей (и не только в Челябинске), для которых строгие рамки действующих в стране законов кажутся слишком узкими...
       В качестве свидетельства явного неуважения г-на Доната к российскому правосудию Анищенко привел высказывание немца в одном из интервью: «Сначала мне показалось, что этот иск — шутка». Да нет, какая уж там шутка. Реальности в нашей стране сегодня таковы, что принятия самого дикого решения по этому делу не мог со стопроцентной уверенностью отрицать никто. Потому и самая нервная реакция Ассоциации иностранных корреспондентов, и постоянное присутствие в зале высокопоставленных немецких дипломатов, да и согласие участвовать в деле Генри Резника, занятого, казалось бы, куда более важными делами. К тому же и близкие к власти СМИ не-однократно акцентировали внимание на том, что «наконец» кое-кому приходится держать ответ за пренебрежительное отношение к нашей великой державе, а самого Анищенко аттестовали чуть ли не как титана возрождающегося национального духа.
       И неслучайно сам Анищенко постоянно переводил разговор с конкретных претензий к конкретному материалу на широкие обобщения подчеркнуто патриотического содержания, с которыми и спорить-то временами становилось страшновато.
       Что ж, Резник произвел самый жесткий юридический анализ иска, мне для выступления в прениях досталась чистая лирика. Я говорил, что нахожусь здесь, потому что Союз журналистов России отдает себе отчет в том, что в случае удовлетворения претензий господина Анищенко сделается принципиально невозможной не только деятельность иностранных журналистов в России (что, вполне возможно, кто-то и считает благом), но и соответственно — российских за рубежом. Я подчеркивал: оценка происходящих в стране пребывания событий в соответствии с менталитетом страны автора является непременной обязанностью аккредитованного корреспондента. Именно для этого его в такие командировки и направляют.
       Я пускался в опасное плавание по морю теории. Мир, говорил я, до сих пор сформулировал лишь три принципиально разных отношения к государственной власти: восторг и обожание, априорная ненависть и требовательное уважение. И практика показала, что почему-то наибольших успехов добивались страны, где господствующим оказывался третий тип отношений. После 1956 года людей с таким же отношением становится все больше и у нас — сначала в СССР, а теперь и в России.
       Безусловно, признавая ПРАВО ОБОЖАТЬ власть только за то, что она — ВЛАСТЬ, давайте договоримся, что это право не может посягать на ПРАВО других граждан считать подобное обожание вредным, смешным и по-человечески недостойным.
       Мне как патриоту своей Родины, говорил я, безусловно, тоже горько, что моя страна постоянно дает всему миру повод над собой потешаться. Но выводы из этого своего чувства я делаю все же иные, нежели наш сегодняшний оппонент, — не запретить потешаться (чего мы, к счастью или к сожалению, сделать все равно не сможем), но по мере сил каждого из нас постараться давать таких поводов как можно меньше.
       И наконец, я тоже рискнул вступиться за честь и достоинство избранного моей страной президента. Я почти уверен, что в результате такой ЗАЩИТЫ, которую демонстрирует г-н Анищенко, у лиц, Владимиру Владимировичу не доброжелательствующих, появляется новая отличная возможность поиронизировать по его поводу.
       В то же время, думаю, странную обязанность защищать в суде президента истец возложил на себя самостоятельно, президент, насколько я понимаю, таких поручений ему не давал (за окружение его, отличающееся постоянной экстравагантностью поступков, поручиться, правда, значительно труднее). А вот я в качестве участника состоявшегося в конце прошлого года Гражданского форума отношу к себе именно ПОРУЧЕНИЕ В. В. Путина, высказанное в том числе и мне с кремлевской трибуны. Президент тогда призвал к постоянной и пристрастной критике всех без изъятия ветвей власти, не исключая и себя лично. Более того, наличие такой постоянной и небеспристрастной критики президент назвал в качестве обязательного условия построения в России цивилизованного правового государства.
       ...Судья Валентина Мизяк отказала Михаилу Анищенко в его иске. Зал вздохнул с облегчением. Прозвучали даже аплодисменты. У Резника какой-то корреспондент спросил, как он оценивает итог процесса. Тот ответил предельно коротко: «Как торжество правосудия».
       Я бы добавил: и здравого смысла. И уважения к себе и своей стране — тоже.
       Жаль, что вас не было с нами!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera