Сюжеты

ГОРОД-«КРОЛИК»

Этот материал вышел в № 85 от 18 Ноября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Репортаж из героинового центра России В пятницу мне позвонили: в городе Кимры убит руководитель фонда по борьбе с наркотиками Р. Саркисян. Не знаю, убит ли он из-за того, что боролся с наркотиками или по иным причинам, но знаю одно:...


Репортаж из героинового центра России
       

    
       В пятницу мне позвонили: в городе Кимры убит руководитель фонда по борьбе с наркотиками Р. Саркисян. Не знаю, убит ли он из-за того, что боролся с наркотиками или по иным причинам, но знаю одно: городок Кимры – один из центров наркобизнеса в России. Я только что оттуда. Маленький город, каких в России несметное множество...
       
       После Москвы я ходил по этому городку на берегу Волги, как по сказке из своего детства. Здесь нет пробок на дорогах. Нет ни пробок, ни дорог. Здесь люди ласковее и даже собаки лают более нежно.
       Я не могу понять, почему именно Кимры стали городком, где наркомафия — будто в Чикаго в 30-е годы. Знаю: Кимры не исключение. Назову еще несколько адресов наркомафии: Орск, Ямбург, Чапаевск, подмосковные Химки…
       Сегодня с точки зрения россиян наркотики — не главная проблема. Для многих куда важнее, где отключат свет.
       Но молодые ребята становятся жертвами наркотиков ежедневно и по одной причине: из-за бессилия власти.
       Кимры – в Тверской области. В самой Твери по подозрению в распространении наркотиков взят под стражу начальник отдела УВД по борьбе с ними же Галебян. Двое его подельников находятся под подпиской о невыезде. Главу тверского УВД Кузнечика сняли с должности. Но почти сразу же его пригрел в своей администрации губернатор Платов. Похожая история была в городе Ямбурге. Там школьникам скармливали наркотики сотрудники милиции. (Только вмешательство Комитета по безопасности Госдумы приостановило эту подлость.)
       Я хочу понять и не понимаю, почему в России не сел ни один наркобарон. У нас, как у Гоголя, сто тысяч курьеров: бездомные таджики, бродячие цыгане со своими медведями…
       Но все они только пешки. В одном городе Москве годовой оборот наркотиков составляет миллиард долларов.
       А Кимры – не в счет.
       Расскажу о том, что сам видел в Кимрах неделю назад.
       Я был в диспансере, разговаривал с пацаном-ровесником, которого на моих глазах «ломало». Был в следственном изоляторе у барыги-заключенной. Ходил в цыганский табор, где общался с бароном (надеюсь, что не нарко…). Со многими я говорил в этом городе!
       Их голоса – главное, что я привез из этой поездки. И еще убежденность: власть (на разном уровне) не делает ничего. Хотя кое-что она делает. Так, по нашим данным, один из курьеров, который возит героин в Кимры, — чиновник из столицы.
       Прикрываясь своим служебным удостоверением, он свободно проезжает все милицейские посты.
       Первым делом пошел в местный диспансер. Это — сарай с протекающей крышей. Сергей Новиков заведует наркологическим отделением.
       — Сколько у вас числится на учете?
       — Сто пятьдесят человек. Им от четырнадцати до тридцати лет. Это те, кто добровольно к нам пришел. Реальные цифры по нашему городу гораздо выше! Вылечиваются единицы.
       — Чего не хватает медикам?
       — Всего! Лечить от наркомании — дорогостоящее дело, а у нас — копейки. Стационар дневной. Ночью парень колется, днем вваливается к нам, под вечер опять уходит.
       — Поговорить с кем-нибудь из пациентов можно?
       — Сейчас сидит у меня мальчик. Ломает его… Я спрошу.
       Через минуту входит Сева, мой ровесник. Садится передо мной. У него пляшет лицо, подергиваются руки.
       — Я на этот шаг — купить героин и уколоться, пошел сознательно, — хрипло говорит он. — Из любопытства и безрассудства. Продают сейчас большими дозами — от грамма и выше! Первый раз я попробовал полгода назад. Купили мне. Укололи. Тошнота, рвота… Второй раз я сделал инъекцию — уже ощутил кайф. Потом доза повышалась. И однажды почувствовал: ого! крутит!
       — У тебя много знакомых наркоманов?
       — Многие погибли. Погиб хороший мой друг. Здоровый был парень, зимой купался в проруби. А тут весь высох, и сердце не выдержало. Плохо, что девчонки стали колоться. Много девчонок-наркоманок появилось за последние месяцы. Из ста процентов молодежи у нас, могу поручиться, тридцать процентов — наркоманы.
       — Дальше будешь колоться?
       — Я с иглы слез! (Говорит гордо.) Три дня назад последний раз укололся. Жил отдельно, но пришел домой и сказал: «Мам, позволь я у тебя останусь». За три дня переломался. А теперь — завязал!
       — Рано радоваться, — подает голос врач. — Самое тяжелое еще впереди…
       Я прощаюсь. Куда идти дальше?
       — В церковь сходи напротив, — советует врач. — Там батюшка многое знает.
       На улице меня догоняет Сева:
       — Забыл сказать! Еще менты беспредел творят. Не наши — тверские! У меня другана попросили: «Пойди на стрелку к барыге, купи у него героин». Даже денег дали. Друг пошел. В итоге забрали не барыгу, а моего друга…
       В церкви меня встретил отец Андрей Лазарев. Священник постоянно имеет дело с наркоманами, которых обычно приводят близкие.
       — Некоторых я вытянул, к церкви пристроил. Но не все выдерживают. Позавчера Василия хоронили. Целый год не употреблял наркотиков, у нас трудился, жену себе хорошую нашел, обвенчал я их… А тут жена поехала в другую область, он один затосковал. И нашли его в заброшенном доме. Передозировка…
       — Отец Андрей, а сейчас полегчало в городе?
       — Да, раньше совсем было невмоготу. На улице, где я живу, в трех точках стояли торговцы. Мои дети идут в школу и из школы и проходят через этих торговцев. Я пришел в милицию: «Если не заберете наркобарыг, люди их просто сожгут!». Мне отвечают: «Мы сами ничего не можем… Поступайте как знаете». Наш город безнаказанно убивают. Вон стоит моя прихожанка, оба сына наркоманы. Один вдобавок СПИДом болен.
       Подходим к Светлане Петровне. Мягко прошу ее:
       — Не могли бы вы сказать несколько слов.
       — Зачем?
       — Это очень важно. Ваши слова прочтут в других семьях, где такое же горе есть или возможно.
       — Что мне сказать? (Вздыхает.) Наш город — несчастный. Мои сыновья были в школьном возрасте и не понимали, на что идут. Теперь у них единственная цель — найти дозу.
       — Как вы поняли, что происходит в семье?
       — Стали пропадать вещи. Люди мы небогатые, а люстра была у нас очень красивая. Дети люстру любили. И вдруг соседи мне говорят: «Ребята несли люстру в покрывале!». Смотрю: правда, пропала люстра. Так я узнала, что из дома крадут… Да что вы у меня спрашиваете! Идите в милицию! Пускай они скажут, когда все это закончится! Вы с убийцами наших детей поговорите. С теми, кого взяли. С теми, кто на свободе. В цыганский поселок езжайте…
       Я поехал в милицию. Кабинет Ирины Варламовой. Она — начальник следственного отдела УВД Кимрского района.
       — Денег не хватает, — устало отвечает Ирина. — К цыганскому табору ведет большое поле, незамеченными к ним не подъедешь. А если поймал сбытчика, сложно доказать его вину. У нас нет средств не только на специальную собаку, но и на транспорт. Задержав преступника, пристегиваешь его к себе и ведешь через весь город.
       — Можно пообщаться с кем-нибудь из арестованных?
       Ирина отказывается. Уговариваю.
       Железная дверь, зарешеченное окошко.
       Конвоиры долго изучают мое удостоверение, обыскивают. Наконец вводят арестованную Алину. В Кимрах торгуют наркотой не одни цыгане. Моя собеседница — тому подтверждение. Правда, взяли ее в цыганском поселке, и ходят слухи, что ее просто «сдали» подельники.
       — Эй, не нависай! — бросает она конвойному. — Дай с мальчиком пообщаюсь!
       Руки у Алины — в глубоких колдобинах от шприцов.
       — За собой признаешь вину?
       — Не будет спроса — не будет сбыта. Если у меня парень дозу вымаливает, как ему не помочь. Не нравятся барыги, тогда перекройте поставки.
       — Как жизнь твоя сложится?
       — Отсижу свой срок (говорит с издевкой), выйду на свободу с чистой совестью.
       — А если серьезно?
       — Я уже три месяца не колюсь. Поначалу хорошо ломало. От наркоты что лечит? Тюрьма и могила. Я первый раз в тюрьме. Теперь десять лет обещают.
       — В городе много наркоманов?
       — Каждый третий! Хочешь узнать правду — поезжай к цыганам. Если не боишься. А освободят, обещаю: больше не буду. Ни торговать, ни колоться. Буду только мальчиков любить!
       ...Последний пункт путешествия: табор на окраине Кимр.
       Иду по узкой разбитой дороге среди коттеджей.
       Дом цыганского барона.
       Стучу в дверь. Дверь приоткрывается:
       — Сколько?
       — В смысле?
       — Ты зачем приехал?
       — Я журналист. Хочу поговорить о наркотиках.
       — Первый раз слышу. Какие еще наркотики? Ничего не знаю!
       — Ну как же вы не знаете, столько торговцев из вашего поселка…
       — Один приехал? Иди в дом.
       Вхожу. На диванчике, закатив глаза, откинулся подросток.
       Рядом сидит жена барона. Она уже отсидела в Бутырке как сбытчица.
       — Ой, золотой, как бы мне гадалкой устроиться? Может, твоя газета объявление напечатает? «Предлагаем гадалку».
       Что ж, гадать лучше, чем торговать смертью. Выполняю просьбу. Читатель, не нужна гадалка?
       — Ну торговали наши, — признает барон, — нынче все поутихло. Пойми, у нас большинство безграмотные, даже подписываться за себя не умеют. Работать им негде. Вот и занялись наркотой. Вроде обещают нас трудоустроить, в палатки посадить торговать… Может, все утихомирится. Наши дети ведь тоже пристрастились…
       …Вот такую картину увидел я в Кимрах.
       Еще в городе были встречи с разными компетентными людьми, и они утверждали: барыгам потворствует кто-то из важных чиновников.
       — В табор приезжала спецгруппа с натасканными овчарками, — рассказал мне знающий человек. — Наркоторговцев предупредили. В таборе все было посыпано едким веществом. Собака сожгла себе все внутренности. Теперь она бракованная. Барыгам удается уходить даже из-под стражи! Недавно отпустили одного, потому что его дело взяли да и просрочили…
       …Маленький городок на Волге. Один из бессчетного количества наших городков. Городок-«кролик». Потому что на таких городках, как на кроликах, ставят наркотические эксперименты.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera