Сюжеты

Марк ЗАХАРОВ: ТРУДНАЯ ЗАДАЧА — ЛУЧШИЙ ПОДАРОК

Этот материал вышел в № 85 от 18 Ноября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ТРУДНАЯ ЗАДАЧА — ЛУЧШИЙ ПОДАРОК Накануне 75-летия «Ленкома» главный режиссер театра ответил на вопросы «Новой газеты» — Марк Анатольевич, есть ли у вас в этих старых театральных стенах любимые тени? Закулисные домовые? Чувствуются здесь...


ТРУДНАЯ ЗАДАЧА — ЛУЧШИЙ ПОДАРОК
Накануне 75-летия «Ленкома» главный режиссер театра ответил на вопросы «Новой газеты»
       

   
       — Марк Анатольевич, есть ли у вас в этих старых театральных стенах любимые тени? Закулисные домовые? Чувствуются здесь токи прошлого?
       — Да, я чувствую. Очень чувствую. Я, конечно, боюсь пускаться в такие разговоры, но меня когда-то поразило, что в этих стенах был кабинет Булгакова — он работал в 1931 году консультантом Театра рабочей молодежи, ТРАМа, с которого и начиналась история здешней сцены. Писал Булгаков об этом времени Станиславскому очень лапидарно: «Я ушел из ТРАМа, так как никак не могу справиться с трамовской работой». И все же в это время (а значит, и в этом здании тоже) он еще ждал разрешения на постановку «Мольера». И начинал обдумывать будущий свой роман.
       — В ранних редакциях — «Консультант с копытом»...
       — Да, забавно... Хотя это, вероятно, чисто словесное совпадение.
       В ТРАМе начинал свой путь Николай Афанасьевич Крючков: на гармошке замечательно играл... Потом пришли мхатовцы, чтобы возглавить работу ТРАМа, — Н.П. Баталов, В.Я. Станицын, Н.П. Хмелев, И.Я. Судаков (именно тогда консультантом театра был Булгаков). В конце 1930-х была полоса Ивана Николаевича Берсенева. Тогда театр очень любили москвичи... Именно в эпоху Берсенева он сменил имя «ТРАМ» на «Московский театр имени Ленинского комсомола». С Берсеневым пришли замечательные артисты — Софья Гиацинтова, Серафима Бирман, Ростислав Плятт, Аркадий Вовси.
       Берсенева я не застал. А вот с Софьей Владимировной Гиацинтовой некоторое время поработали — в мире, согласии и взаимопонимании.
       …Здесь в 1963 году заблистал Анатолий Васильевич Эфрос — у нас в труппе еще есть артисты, которые работали с ним. Одним из его спектаклей в Театре имени Ленинского комсомола стал именно булгаковский «Мольер»: разные времена зарифмовались в этих стенах. Даже, пожалуй, мажорно зарифмовались… Период Эфроса был очень ярким — хотя он длился всего три сезона.
       А в 1973—1974 годах произошло стихийное обновление: и директор пришел новый, и вскоре пришел Евгений Павлович Леонов, и из Саратова я пригласил неизвестного мне артиста Янковского, которого Леонов очень хвалил (они вместе снимались в фильме «Гонщики»). С четвертого курса я пригласил в театр Александра Абдулова... В 1974 году на сцену вышел «Тиль». Ну и далее – началась та история, которая продолжается сегодня.
       За 75 лет, которые мы празднуем, в стенах на Малой Дмитровке, 6 существовали несколько театров. Этому, нашему, уже почти тридцать лет... Здесь мне посчастливилось работать с великими артистами — с Евгением Павловичем Леоновым, Татьяной Ивановной Пельтцер, которая пришла из Театра сатиры в «Ленком» вслед за мной спустя некоторое время.
       Наконец, есть у нас такая актриса Зинаида Матвеевна Щенникова — она играла еще в ТРАМе. Вы видели в клубе «ТРАМ» фотографии — гимнастические пирамиды, группы, молодые актеры конца 1920-х с энтузиазмом изображают пропеллер, крыло самолета. Вот она играла в этих первых спектаклях. ...Остались в архиве некоторые документы, очень характерные для тех лет. Например, заявление режиссера: «Прошу считать меня не режиссером, а просто работником театра, выполняющим режиссерские функции». Сохранились даже трамовские скетчи эпохи борьбы с галстуками...
       — Ищете ли вы сейчас новые, современные пьесы?
       — Я ищу, и мне помогают искать. Но пока, к сожалению, не нахожу. Во-первых, очень много пьес, которые пишут просто литераторы. А не «поэты, благоприятные для театра». Такая пьеса — интересный обмен репликами. Без внутренней структуры, без динамики, без процесса, который на наших глазах будет приобретать не прогнозируемые зрителем новые качества и новые состояния.
       И еще есть много пьес, которые усугубляют и без того негативные процессы, идущие в нашей жизни. Вот если вы мне сейчас скажете: я вам принесла пьесу очень талантливого человека — про захват театра террористами. Не буду ставить! Скажу заранее: не буду! Есть невзгоды, которые незачем инсценировать… хотя бы затем, чтоб не тиражировать.
       Есть и третий разряд новых пьес: откровенный водевиль. Там все крепко сделано, соблюдена конструкция, есть за чем следить... но уж очень как-то приземлено. И решительно никак не связано с космосом: какие-то… непривычно коммерческие комедии.
       Есть даже крепкие авторы в этом жанре. Люди, владеющие ремеслом. Я ко всякому, кто крепко владеет ремеслом, отношусь с уважением... Но ставить — не буду.
       — Но на кого-то из молодых драматургов вы глядите с надеждой?
       — Вы знаете, у меня такого автора нет. Вот про режиссера могу сказать. Кирилл Серебренников, который поставил «Пластилин». Пьесу эту я, кстати, вертел в руках, но понимал, что надо переписывать... переделывать... У меня другие планы... А вот спектакль «Пластилин», спектакль Серебренникова в Центре драматургии и режиссуры, — это явление выдающееся.
       «Пластилин» Серебренникова — это было для меня такое чудо, когда я сидел с открытым ртом и понимал: вот этого бы я, наверное, не сделал... вот это бы я, наверное, не придумал — такое режиссерское построение.
       И, кстати, очень хорошо играют артисты. Кажется, что это репертуарный театр, который долго вместе созидался. Вот «Пластилин» меня очень удивил, обрадовал и привнес определенный социальный и театральный оптимизм.
       — А киносценарии, Марк Анатольевич?
       — Я очень много получал предложений в свое время сделать вторую серию «Обыкновенного чуда», «Мюнхuаузена». Тиражировать их с тем же постановочным коллективом. Но мне этого очень не хотелось...
       Относительно недавно на «Мосфильме» уже прибивалась табличка с надписью: «Режиссер Захаров». И я собирался запуститься с одним сценарием – комедией из современной жизни, как я и хотел. И надеялся, что текст с помощью каких-то талантливых комедиографов допишу, докручу, доиграю в процессе съемок. Но все-таки сценарий был незрелым. И я предпочел отказаться: по-настоящему хорошей идеи не находится, а напряжение большое…
       — В своих книгах вы много писали об «энергетике театрального зрелища», о токах, идущих со сцены в зал и из зала на сцену…
       — Слово «энергетика» мне даже запретили произносить дома, потому что я очень надоел с этим словом… Но слово – важнейшее. Даже если понятие «энергетика личности» трудно определить – его легко ощутить. Встречаются такие уникальные аномалии, гениальные аномалии, как Михаил Чехов…
       Я недавно вспоминал о некоторых репетициях Анатолия Дмитриевича Папанова — говорю именно о репетициях. На спектаклях он играл достойно, прекрасно. Но на репетициях у него бывали прорывы в какие-то иные сферы бытия…
       — Марк Анатольевич, «частотность» этих уникальных аномалий в России остается неизменной? Растет? Или падает?
       В ваших «Контактах на разных уровнях» есть очень важный, по-моему, фрагмент:
       «Найти чисто человеческие источники, которые… напитают тебя не дурью, но благотворными идеями в широком спектре профессиональных и человеческих качеств, — задача, может быть, центральная, определяющая при рождении истинного Артиста».
       Очень ясно, даже жестковато сказано. И рецепт, кажется, не театральный, а универсальный. Как искать эти источники?
       — Я не думаю, что это жестко. Это сказано для возраста, которому нужно ставить задачи. Лучший, может быть, дар для очень молодого человека – трудная задача. Ведь это очень интересный период человеческий, биологический – юность!
       …Ну вот как в три-четыре года человек может выучить три-четыре иностранных языка без всяких усилий — есть еще драгоценный период юношеского максимализма. (Я этим пониманием очень хорошо зарядился в Студенческом театре, где ставил свои первые опусы в 1960-е годы.) И уже будучи педагогом РАТИ, видел много раз, как меняются люди именно в эти годы, как юношеский максимализм преобразует человека в пору студенчества и в первые два-три года после него.
       — Многие молодые актеры «Ленкома» – Олеся Железняк, Сергей Фролов – бывшие студенты вашей мастерской в РАТИ. Какими приходят сегодняшние абитуриенты? Что их питает? Усилилась или ослабла «питательная среда» высшей школы, сама поэзия профессиональной преемственности по сравнению, например, с 1960-ми?
       — Мне кажется, нынешние абитуриенты умнее. Они прагматичнее, чем я был в их годы. Они ценят человека за работу. За умение передать некие важные профессиональные навыки. А не просто за какие-то регалии и какую-то известность... А усилилась или ослабла «питательная среда»? Очень сложно ответить. Но экономическая нищета, конечно, очень давит на эту среду – если говорить об интеллигенции в целом.
       — А что в «Ленкоме» сегодня энергетически подпитывает вас?
       — Может быть, некоторое упрямство. Конечно, театр – живое существо. Он растет, расцветает… и так далее. И театр «Ленком» рано или поздно закончит свое существование, что же делать… Но важно сохранить его труппу — коллекцию замечательных, как я считаю, артистов, которых удалось сохранить, воспитать, создать общие стилистические особенности.
       Художественному театру в 1924 году очень повезло, когда пришел «второй МХАТ»: Тарасова, Степанова, Яншин, Судаков, Хмелев… В этом эпизоде истории театра есть что-то от притчи. Это не счастливое совпадение. Это счастливая модель.
       Я некоторое время назад стал особо интенсивно заботиться о молодых. Желание продлить жизнь «Ленкома» — оно меня как-то очень взвинчивает. И дает азарт.
       — Какой вы чувствуете энергетику «города и мира» за стенами? Ваша «Мистификация», вышедшая на сцену в начале 1999 года, казалась трагическим спектаклем. Там была энергетика горестного вопля: точно надежда на деловитость Чичикова – последняя надежда и коммерческие метания Павла Ивановича – последний способ «любить Россию, проездиться по России». Но и Чичиков погибал, распятый на красном колесе.
       В 2001 году на сцену вышел «Шут Балакирев» – спокойный, светлый спектакль о начале эпохи. Она начинается в грязи, крови, грубости, варварстве, «жестоких играх» стяжательства и тщеславия – но она начинается! И мы знаем, что «ценные подарки» (а то и попросту взятки), грудой сваленные на сцене – статуи и полотна, только что привезенные «новыми людьми» петровской эпохи «из Европ», – станут фамильными драгоценностями их правнуков, «Аполлонами и Ниобеями» Пушкина, наследием мирискусников… И финальный монолог Петра Великого–Олега Янковского – был полон того же чувства. Со сцены в зал шли сильные токи оптимизма.
       Какие токи идут из зала на сцену сегодня?
       — Это вообще достаточно сложный вопрос: что питает?! Вот в дни, когда шли трагические события вокруг мюзикла «Норд-Ост», у нас шел спектакль «Город миллионеров». Спектакль по пьесе Эдуардо де Филиппо «Филумена Мартурано», где главные роли играют Инна Чурикова и Армен Джигарханян. Он стоял в репертуаре. И он у нас шел.
       И... этот спектакль никогда так не игрался! Вот этот теплый, нежный, комедийный в общем-то спектакль!
       Он никогда так не игрался — на такой правде, нерве, таком взаимном внимании и беспокойстве... Я даже определить боюсь словами, что было со стороны зрителей, какие неслись к нам на сцену энергетические токи и какие токи неслись в ответ со сцены! И режиссер Роман Самгин, с которым я вместе работал, убежден, что никогда так спектакль, как в эти два дня, не шел.
       Так что разные источники питания... Линейной зависимости нет. А есть какие-то общие точки, токи времени, которые — наполовину сознательно, наполовину подсознательно — проникают в спектакль.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera