Сюжеты

МУЖЧИНУ, ГЛАВНОЕ, ВЫДЕРЖАТЬ, А КРИВЫЕ НОГИ — ЛЮБВИ НЕ ПОМЕХА

Этот материал вышел в № 85 от 18 Ноября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Истории с плохим концом не выношу с детства. Жалость всегда побеждала любопытство, и при малейшем подозрении, что автор может дурно обойтись с чьей-нибудь живой душой, я навсегда захлопывала книгу. В общем, «Муму» осталась недочитанной....


       
       Истории с плохим концом не выношу с детства. Жалость всегда побеждала любопытство, и при малейшем подозрении, что автор может дурно обойтись с чьей-нибудь живой душой, я навсегда захлопывала книгу. В общем, «Муму» осталась недочитанной. Усыпить мою бдительность удалось только Г-Х. Андерсену: Русалочка погибла у меня на руках. Но кто же ожидал такого коварства от сказочника?
       А зверюга с перебитыми конечностями и мольбой в глазах – и вовсе запретная тема. В моей биографии она отзывалась на незатейливую кличку Шарик. Это был классический дворовый пес, всеобщий любимец и миляга, обожавший чебуреки и команду «Ко мне!». В ветлечебнице, куда мы принесли его после столкновения с мотоциклом, несмотря на дружный рев группы поддержки и мои клятвы, что я лично знакома с собакой в протезе и на костылях, снежная баба в белом халате качнула головой и произнесла непонятное ледяное слово: «На ликвидацию».
       Я думаю, начало конца любого детства там, где впервые обнаружилось, что взрослый мир не всесилен, что он может не уметь или не захотеть помочь, спасти, защитить, и где маленькое сердце, чтобы не разорваться от горя, впервые пробует обучиться взрослому искусству – не отзываться даже на собственный стук. Мы помянули Шарика сначала мороженым, а потом коллективной ангиной.
       Поэтому, когда стало известно, что лондонский Айболит, сняв последний гипс с поврежденной ноги невесты Самсона, произнес: «Ол райт!», — я тут же отправилась в Московский зоопарк
       
       В зимний вольер, где живут жирафы, посетителей сейчас не пускают. Люба еще слаба и пуглива. Она с трудом переносит присутствие людей, что после стольких операций очень даже понятно. Я не стала нервировать девочку, а пообщалась в подсобке с Евгением ДАВЫДОВЫМ, заведующим отделом млекопитающих.
       — И что теперь?
       — Теперь, скорее всего, будет бурно отрастать копыто. Та его часть, которая не касается пола. Едва оно отрастет больше нормы, жирафу придется снова обездвижить и копыто обрезать. Но хирург нас обнадежил: у него есть очень близкий приятель, умудряющийся за три недели самую дикую жирафу приучить давать ногу. Этого кудесника нам пришлют.
       И тогда можно будет без наркоза, каждый день, по чуть-чуть подпиливать нарост рашпилем. Делать такой вот лечебный маникюр. Я никогда раньше про подобные чудеса не слышал. Хочется верить. Хотя… почему нет? Приучают же с детства слонов высовывать ногу, поочередно каждую, в специальное отверстие в заграждении, чтобы обрезать им заусеницы.
       — А звери понимают, что их лечат, а не калечат?
       — По-всякому… У меня была обезьяна, которую здорово разодрал самец. Тогда еще парализующих препаратов не существовало, и она сама ко мне подходила, протягивала для укола руку, я обрабатывал и зашивал рану. Ей было больно, но она понимала, что я ее спасаю, и после мы дружили. Когда я проходил мимо, она просовывала сквозь решетку губы: мол, вижу, целую, люблю.
       Ирбисы, когда у них заводятся клещи, тоже дают себя вычесывать. И терпят месяцами. Но для многих животных каждая врачебная манипуляция – сильнейший стресс.
       Был случай, когда ветеринар просто навел трубочку, из которой стреляют ампулами, а у львицы случился инфаркт.
       — Ничего, что невеста так и останется хромоножкой? Счастливому браку это не повредит?
       — У нас была самка ирбиса, которой шифером перебило позвоночник. Задние лапы еле работали, и видок не ахти, и хребет с выемкой. Но два или три приплода она нам, тем не менее, принесла. Подумаешь, нога кривая. Главное, чтобы жирафа могла спокойно выдерживать вес партнера. Страшно не за то, что травма, а за то, что самочка такая миниатюрная. Самсон-то – настоящий башенный кран.
       — Ну в случае чего – подстрахуете…
       — Это вряд ли! На моей памяти, когда вмешивались в процесс размножения, разыгрывались такие трагедии, что будь здоров! Помню, начался гон у тапиров. Зрелище не для слабонервных. Приняли решение загородить от посетителей окно фанерой. И вот главный зоотехник, легендарная личность, исключительно могучий мужчина с весом борца сумо, бывший боксер, влез на лестницу и начал окно заколачивать. Что решил тапир по этому поводу – неизвестно, но обиделся – точно.
       Сшиб лестницу, зоотехник загремел вниз. Тапир сразу на него набросился и начал вгрызаться в бедро. И, медленно перехватывая, стал двигаться вверх, туда, куда совсем и двигаться-то не надо. Две присутствовавшие при этом сотрудницы попытались зоотехника вызволить. Но, во-первых, его держал тапир, во-вторых, у него самого вес, как у того тапира. Тогда зоотехник, одной рукой защищая крайний рубеж, другой умудрился врезать тапиру по харе. Хоть и неудобная поза, но удар все равно получился профессиональный, боксерский. Хряк сел, замотал головой — чистый нокдаун. Потом зоотехника в «Склифе» зашивали. Так что вмешиваться в семейные дела не стоит. Пусть сами разбираются.
       Я вмешиваюсь, только когда начинается драка, причем не на жизнь, а на смерть. Такое бывает. Среди самцов встречаются такие стервецы! Какой-нибудь леопард будет тебе и фыркать, и тереться, и показывать: я так ее люблю, только давай пусти. А пустишь — он молниеносно впивается в горло.
       Или был у нас ирбис, присланный из Хельсинкского зоопарка. Вроде хорошее по характеру животное. Так мы его два года приучали к самке. Кидался убивать. Может, у него, в Хельсинки зазноба осталась?
       Но зато, когда полюбил, никуда не отходил. И детей рожали вместе, и выкармливали вместе – идеальная пара. А другой самец был полной противоположностью. Никогда женщину и пальцем не тронет. Такой галантный кавалер, всегда умел и глянуть как надо, и муркнуть, когда надо, и лизнуть, куда надо. Ему и сосватали самую неподатливую, свирепую самку. И тут же пошли дети. К сожалению, такие самцы и среди людей-то крайне редки. Но Самсон – мужик неплохой. Вон веники ей то и дело в вольер подбрасывает. Я уверен, он найдет подход к своей царевне-несмеяне…
       — Это точно. Она такая грустная…
       — Тоскует. По маме-папе, по своему родному стаду. Не барышня – одна сплошная робость. Ко всему привыкает со страшным трудом. Три месяца добивались, чтобы переходила в другую клетку и давала возможность убираться.
       Обычно положишь корм, откроешь дверь – и нет проблем. Через какое-то время у животного вообще рефлекс вырабатывается. Оно знает: если открыли дверь, значит, надо переходить. А эта дикарка ни в какую. От всех нас шарахается и к Самсону сквозь прутья жмется. Он – ее единственная опора и надежда. Только рядом с ним, только рядом с ним…
       
       От ворот зоопарка за мной увязалась жизнерадостная дворняга. Прежде чем расстаться у метро, мы съели с ней по чебуреку.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera