Сюжеты

ВТОРОЕ ПЛЕНЕНИЕ ОТЦА ФИЛИППА

Этот материал вышел в № 88 от 28 Ноября 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Показания главного свидетеля по «делу Закаева» меняются и редактируются СПРАВКА: Официальной биографии отца Филиппа (в миру Сергей Жигулин) найти не удалось. Отдельные ее фрагменты можно установить по его же газетным интервью разных лет...


Показания главного свидетеля по «делу Закаева» меняются и редактируются
       


       СПРАВКА:
       Официальной биографии отца Филиппа (в миру Сергей Жигулин) найти не удалось. Отдельные ее фрагменты можно установить по его же газетным интервью разных лет давности. Ему примерно 42 года. Он окончил Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы, жил, как сообщала в 1998 году газета «Сегодня», в одном общежитии с арабами. Потом уехал на Украину, в Винницу. В начале 90-х годов, как он рассказывал газете «Труд», митрополит Винницкий и Могилев-Подольский командировал его в отдел внешних церковных сношений Московского Патриархата. Летом 1995 года Жигулина по линии отдела впервые отправили в Чечню организовывать миссию «Церкви в беде» — для помощи беженцам и перемещенным лицам. В дальнейшем он выезжал туда до десятка раз. Последняя поездка стала роковой — 30 января 1996 года Жигулина захватили в чеченский плен. 4 июля он был освобожден. По его собственным словам, в обмен на личного охранника Дудаева. По информации «МН», в обмен на выкуп, который заплатил мэр Черкесска Станислав Дерев. В январе 1998 года его отправили в Южную Африку изучать, как он сказал тогда корреспонденту «ОГ», потребности русской колонии, чтобы при возможности открыть там приход РПЦ. Но, видно, потребности были невелики, и он вернулся в Москву, где его позвали работать священником в отрадненском комплексе, состоящем из храмов трех основных религий. Последнее упоминание о месте работы отца Филиппа содержится в прошлогоднем номере газеты «Труд»: «Приняв постриг, я решил вернуться в Винницу, завершив тем самым свою длительную командировку в Москву, вобравшую в себя, образно говоря, и «командировку в ад плена». Сейчас я — помощник Высокопреосвященного Макария. За минувшие годы я стал настоятелем богословия и кандидатом юридических наук. Сейчас работаю над докторской богословской диссертацией и упомянутой книгой». Один Бог знает, почему отец Филипп решил прервать работу над докторской и вернуться из Винницы в Москву. Но в какой-то момент вернулся. В какой? История умалчивает.
       
       Отец Филипп (в миру Сергей Жигулин) мечется между прокуратурой и прессой. Пресса раньше, чем прокуратура, сообразила, что Жигулин — это курица, которая несет золотые яйца: обогащает живым человеческим словом голый перечень обвинений против Ахмеда Закаева, который Россия отправила в Данию.
       Пункт о том, что «29 января 1996 года Закаев… организовывал похищение двух православных священников», подкрепляется потерпевшим, которого можно предъявлять российской и иностранной прессе! Впрочем, в реальности случилось наоборот: сначала пресса предъявила Жигулина прокуратуре. Следователи что-то напутали и в документах для Дании обозначили его «расстрелянным». Но пресса их быстро поправила.
       15 ноября в газете «Московский комсомолец» появилось письмо отца Филиппа: «В январе 1996 года вместе с отцом Анатолием (в миру Анатолий Чистоусов), настоятелем грозненского храма Архангела Михаила, по поручению Святейшего Патриарха я прилетел в Чечню, чтобы высвободить из плена русских солдат. Переговоры вели мы с Ахмедом Закаевым, но никакого результата, увы, они не принесли. Утром 29 января мы с отцом Анатолием выехали из Урус-Мартана. В 10 километрах от села нашу машину остановили боевики. Среди них я отчетливо узнал двоих людей из охраны Закаева. Утром же, когда из селения Гехи (позже он будет говорить, что это произошло у села Гойское. – Е.Р.) нас увозили в горы, возле нашей темницы я еще раз увидел Закаева: случайно появиться он здесь не мог. Семь месяцев я находился в плену. Постоянно подвергался пыткам и избиениям. Меня освободили в июле. Отец Анатолий не дожил до этого светлого дня – он был замучен до смерти».
       
       В чем главный пафос письма? Теперь, когда России так нужны улики против Закаева, отец Филипп может оказаться полезным. Он готов немедленно выехать в Данию, «дабы засвидетельствовать перед любым судом, что Закаев — бандит и убийца». Он пытался позвонить в Генеральную прокуратуру, чтобы напомнить о себе, но с ним отказались разговаривать. А ровно через минуту (?!) отцу позвонили датские журналисты и принялись упрашивать, чтобы он вылетел в Данию для дачи показаний. «Иностранцы, датчане оказываются большими поборниками интересов России, чем россиянин Бирюков, первый заместитель генерального прокурора», — горько заключает отец Филипп.
       Бог знает, как на свет появилось это письмо. Может, отец написал его в душевном порыве. А может, отца попросили его написать, дабы простимулировать прокуратуру, которая игнорирует важного свидетеля, – теперь, когда любое свидетельство на вес золота.
       Главное, что письмо подействовало: в день выхода газеты священника вызвали на допрос, и прокуратура отрапортовала «Московскому комсомольцу»: показания С. Жигулина переведены на датский язык и отправлены в Данию. Само уголовное дело о похищении священнослужителей соединено с уголовным делом по обвинению А. Закаева. А на следующий день (в выходной, в субботу!) пристыженная прокуратура взялась организовывать пресс-конференции своего главного свидетеля.
       16 ноября отец Филипп опять перешел в руки прессы, представ перед телекамерами. Его свидетельства против Закаева сводились к тому, что 1) в захвате священнослужителей участвовали телохранители Закаева, которых потерпевший видел накануне в его доме; 2) после пленения он видел однажды и самого Закаева, «один раз на расстоянии, это было 30 января, когда из старого клуба в селе Гойское нас с Анатолием снова запихивали в машину для транспортировки на новое место содержания. Он стоял в стороне и разговаривал с какими-то тоже боевиками».
       Еще одно свидетельство отец Филипп эксклюзивно выдал программе «Вести недели»: по телевизору среди делегатов чеченского конгресса в Дании он увидел знакомое лицо. Точнее, глаза: «Кажется, глаза этого человека мне знакомы. Я его видел всего лишь один раз в числе боевиков где-то в разбитой школе в Старом Ачхое во время моего пленения». Это свидетельство программа в своем комментарии оформила четче: «Среди делегатов так называемого всемирного конгресса бывший пленник узнал своих тюремщиков. Человек, которого узнал священник, — Осман Ферзаулли, ныне — представитель Аслана Масхадова в странах Скандинавии».
       
       Вообще по части переоформления косвенных свидетельств в прямые обвинения пресса и прокуратура друг другу не уступали. Сотрудники правоохранительных органов в тех же телевизионных сюжетах слова священника обобщали так: «Отец Филипп дал следствию подробные показания, изобличающие Закаева в совершении тяжких преступлений, в том числе в похищении людей и жестоком обращении с ними».
       Вполне возможно, отец Филипп в какой-то момент сам встревожился, что его показания нагружают дополнительным смыслом, и поделился сомнениями с корреспондентом «Известий», но после публикации с подзаголовком «Главный свидетель отказался от своих показаний» он, напротив, отказался от своих сомнений, опять метнулся в прокуратуру и дал очередную пресс-конференцию совместно с ее работниками, где сообщил: «Никаких оснований для изменения своих показаний, данных в 1996 году и на последнем дополнительном допросе в прокуратуре в пятницу, не имелось и не имеется, и отказываться от них тем более нет никаких оснований».
       И правда – отец Филипп не менял показаний. Просто в одной части он их дополнил, а в другой урезал. Дело в том, что еще 7 лет назад, сразу после освобождения из плена, Сергей Жигулин дал массу подробнейших интервью. Он и тогда не был связан подпиской о неразглашении. Более того: в те годы он помнил значительно живее и острее. Но ни в одном из этих интервью, включая обстоятельную беседу в Центральной клинической больнице в июле 1996 года с сотрудником «Мемориала», он не рассказывал, что видел Ахмеда Закаева во время своего пленения!
       Он говорил газетам следующее: хотя Закаев дважды поклялся на Коране, что не имеет к его захвату никакого отношения, он, Сергей Жигулин, ему не поверил.
       Он вспоминал встречу с Закаевым после пленения, но произошла она не в 1996-м, а в 1998 году, и не в Чечне, а в Красноярске, на инаугурации губернатора Лебедя, которого Закаев прибыл поздравить от имени Масхадова. «И за торжественным столом, — рассказывал отец Филипп газете «Труд», — мы с Закаевым оказались напротив друг друга. Помню, я сказал ему: «Видишь, Ахмед, как получилось, отец Анатолий погиб, я остался жив, а ты дважды Аллаха обманул. Ведь это ты организовал наш захват?». С огромным трудом выйдя из шокового состояния, Закаев несколько раз повторил одно и то же: «Это все спецслужбы, это они приказали мне захватить вас». И вот с таким человеком ведет переговоры полпред президента РФ Казанцев!» — завершал воспоминания Сергей Жигулин.
       
       Если и вправду допустить, что Закаев прилюдно и неоднократно повторил один и тот же довод, то почему прокуратура не привлекает в качестве свидетелей других участников красноярского обеда?!
       К показаниям травмированного человека нужно подходить очень осторожно. А к ним подходят очень избирательно. Понятно, когда так действует прокуратура, ей надо Закаева из Дании выцарапывать, а не дискуссии разводить о целях и средствах чеченской кампании.
       Но ведь тот же подход демонстрирует пресса, аккуратно вырезая и вклеивая в свои материалы идеологически выгодные кусочки воспоминаний отца Филиппа.
       Государственный канал приводит его слова о том, что люди в чеченском плену умирали от пыток, истощения, дистрофии, болезней. Однако из этого ряда тихо выпали прежние свидетельства отца Филиппа: «Трудно было смириться и с тем, что твоя родная авиация, на содержание которой ты платил налоги, совершает налет, и после бомбежки на поле остаются оторванные руки и головы, и ты вытираешь с лица чьи-то мозги, кровь…» («Общая газета», 29.01.98). «Людей, скажу вам, погибло много. Первый раз, когда мы были в лесу, от налета нашей авиации шесть человек было убито. Я был ранен в плечо. Семь человек было тяжело ранено, потом они погибли при втором штурме. Их завалило в блиндаже» («Труд», 10.07.96). На вопрос корреспондента «Труда»: «А те боевики, что вас охраняли, — кто они?» священник отвечал тогда так: «В основном сельская молодежь, обездоленные люди. Кое у кого до десяти душ детей. Я думаю, что за оружие они берутся и ради прокорма своих семей – могут подбросить домой мешок муки, мешок сахара… Есть, но мало кадровых офицеров бывшей нашей армии».
       В давнем (1996 года) интервью «Независимой газете» Сергей Жигулин рассказывал о своих дискуссиях с Ахмедом Закаевым накануне пленения. Жигулин пытался выяснить: как лидеры оппозиции смотрят на роль религиозных организаций в деле обмена заложниками и военнопленными? Закаев реагировал резко отрицательно, он говорил, что Московская Патриархия слишком тесно связана с государственной властью. Не доверял, одним словом.
       Боюсь, недоверяющих за последнюю неделю прибавилось. Хотя в русском народе всегда существовало трепетное, уважительное отношение к слову священнослужителя, но уж слишком откровенно, слишком в лоб это слово использовали в своих интересах прокуратура и пресса.
       
       P.S. По просьбе полиции Копенгагена срок содержания под стражей Ахмеда Закаева продлен еще на девять дней. Согласно официальной версии дополнительное время понадобилось датским правоохранительным органам для более тщательного изучения документов, полученных из российской Генеральной прокуратуры. Выяснилось, что материалы, свидетельствующие о вине Закаева, изобилуют неточностями. Кроме того, варианты перевода документов, по словам представителей Мин-юста Дании, содержат заметные противоречия. Теперь, после судебного решения о продлении срока задержания Закаева, власти Дании предложили России до 30 ноября прислать дополнительную информацию, подтверждающую выдвинутые против него обвинения. Тем временем адвокат Закаева планирует обжаловать спорное решение судьи Лисбет Кристенсен.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera