Сюжеты

МАЛИКА ПО ИМЕНИ ДАНКО. ИМЕННО ЕЕ БОЛЬШЕ НЕТ...

Этот материал вышел в № 90 от 05 Декабря 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Она стала четвертым по счету расстрелянным за вторую чеченскую войну алхан-калинским главой 1 декабря, в полночь, в самый что ни на есть комендантский час, неизвестные гады в камуфляжах и масках вошли в дом Малики Умажевой в чеченском...


Она стала четвертым по счету расстрелянным за вторую чеченскую войну алхан-калинским главой
       
       1 декабря, в полночь, в самый что ни на есть комендантский час, неизвестные гады в камуфляжах и масках вошли в дом Малики Умажевой в чеченском селении Алхан-Кала, расстреляли ее и удалились. Погибла еще одна моя героиня (мы, журналисты, обычно так называем тех людей, о которых пишем, независимо от того, кто они, эти люди, — герои или совсем наоборот).
       Однако Малики кавычки не касаются. Малика была истинной ГЕРОИНЕЙ. ЕДИНСТВЕННОЙ. ВЕЛИКОЛЕПНОЙ. Правда, об этом знали не все. Но какая, собственно, разница?
       Малика стала главой администрации одного из самых сложных чеченских сел — Алхан-Кала («бараевское» село, бесконечные «зачистки», расстрелы, изуродованные трупы), когда убили предыдущего главу. И разум вроде бы должен был ей твердить: «Сиди тихо, будь осторожна...» А она сделала прямо противоположное — она стала самым смелым и отчаянным сельским головой в этой убийственной для каждого человека зоне военной анархии, какой предстает сегодня Чечня. И то, как она себя вела, было настоящим подвигом. Она одна, безоружная, выходила против танков, вползающих в село. Она одна прямо кричала в лицо генералам, обманувшим ее и исподтишка убившим жителей села: «Негодяи!». Она неистово воевала за лучшую долю для Алхан-Калы. И подобного не позволял себе в нынешней Чечне больше никто. Ни один мужчина. Какой бы пост с любой из воюющих сторон он ни занимал.
       Ее, скромную в общем-то сельскую начальницу, избранную народным сходом, лично и люто ненавидел начальник нашего Генерального штаба большезвездный и краснолампасный генерал Квашнин. Причем ненавидел так, что плел о ней всякие лживые гнусности, используя для этого доступ к телекамерам. А она? А она шла только вперед по избранному пути и в ответ на квашнинскую ложь подавала на этого «военачальника» в суд, отлично зная, что против Квашнина боятся пикнуть почти ВСЕ, кто заседает даже в Кремле, не то что живущие в Алхан-Кале.
       А Квашнин не прощает тех, кто его не боится...
       Ее гнал Кадыров со своего «высокого» правительственного порога в Грозном. Потому что панически боялся говорить с ней, за словом в карман никогда не лезшей — ни при каких властях. Гнал, потому что знал, что называет она его не иначе как «народопродавцом», хорошо смотрящимся только на фоне своего кремлевского покровителя, но никак не на фоне того народа, который поставлен «осчастливить». И еще отлично знал: Малика сделает все от нее зависящее, чтобы не допустить Кадырова во «всенародно избранные» «президенты Чечни», куда он сейчас направился. А от нее зависело 20 тысяч голосов. И если бы 20-тысячная Алхан-Кала услышала от своей Малики, что за Кадырова не стоит голосовать, Кадыров потерял бы эти 20 тысяч... Ее обожали односельчане — алханкалинцы.
       А Кадыров не прощает тех, кого обожает народ...
       ...Я преклонялась перед Маликой, а потому задавала ей глупые вопросы. Например: «Малика, как же вы не боитесь быть такой смелой? Ну ведь убьют же... Не те, так эти».
       И она отвечала: «Аня, пойми, я чувствую себя Данко...»
       И я тогда — это было нынешним летом — смутилась. Подумала: «Ну как можно про Малику, называющую себя Данко, написать в московской газете? Наши столичные циники начнут высмеивать...»
       И не написала... И очень стыдно теперь.
       Мы все хороши задним умом. Или числом. И я – такая же. Но, обещаю, отомщу за свою героиню. Кто бы ни были те дряни, которые себе ЭТО позволили. Ведь погибла еще одна из тех, кто бескомпромиссно боролся за скорейшее наступление нормальной жизни в Чечне. Их уничтожают те, кто насаждает войну.
       ...Последняя весточка от Малики мне была 28 ноября. А 1 декабря — все... Она стала четвертым по счету расстрелянным за вторую чеченскую войну алхан-калинским главой. После Рамзана Гасаева, Юши Цуева, Руслана Эзерханова. Четвертым расстрелянным без суда и следствия. И без поиска убийц.
       Вот ее слова: «Просто шулерская война! На ваших глазах вам подкидывают патрон — и рядом стоит прокурор. Как убили нашего Гасаева? В семь вечера, когда село было перекрыто военными полностью, включая улицы и переулки, причем в течение уже трех дней до этого, и никого из нас федералы не пускали даже на работу. Убийцы подъехали на мотоцикле, расстреляли Рамзана и укатили через все их «кольца»! А как убили Юшу Цуева? В тот день в 6 утра по «Маяку» уже передали сообщение ИТАР-ТАСС, что «в Чечне убит глава администрации Алхан-Калы». Мы слышали это по радио... А расстреляли Юшу только в 9.30 — автоматной очередью в кабинете... Вы спрашивали, кого я больше боюсь. Конечно, федералов. У них нет ничего святого. Как и у наших. Но наши – бандиты. А эти – от имени Конституции».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera