Сюжеты

ДРУГОЙ ВЛАСОВ

Этот материал вышел в № 90 от 05 Декабря 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Белые генералы ему не верили, считая, что РОА переполнена агентами Сталина Генерал-лейтенант Андрей Власов попал в плен 12 июля 1942 г. в районе печально известного Мясного Бора. Был переправлен под Винницу в лагерь для высшего командного...


Белые генералы ему не верили, считая, что РОА переполнена агентами Сталина
       
       Генерал-лейтенант Андрей Власов попал в плен 12 июля 1942 г. в районе печально известного Мясного Бора. Был переправлен под Винницу в лагерь для высшего командного состава Красной армии. Уже 3 августа 1942 г. Власов и некий полковник Боярский направили «меморандум германскому командованию» с согласием на сотрудничество. Там же, в Виннице, 10 сентября 1942 г. Власов подписал первую листовку с обращением «к командирам РККА и советской интеллигенции», где подверг критике сталинский режим. В конце сентября 1942 г. Власов уже находился в Берлине. Обо всем этом деятели русской эмиграции, конечно же, не знали.
       Но вот 27 декабря 1942 г. появляется подписанная генералом Власовым и другими лицами от имени несуществующего Русского комитета так называемая «Смоленская декларация». В ней говорится о целях вооруженной борьбы против режима Сталина в духе идей Февральской революции и содержатся призывы к советским людям переходить на сторону генерала Власова. Вот тогда-то представители белой эмиграции и узнали, что бывшим пленным красным генералом создаются русские вооруженные формирования для борьбы с большевистским режимом.
       Белая эмиграция — это прежде всего тщательно сохраняемая за рубежом структура белых армий Гражданской войны. В 1924 г. приказом генерала Врангеля был образован РОВС («Русский общевоинский союз») с отделами в странах проживания бывших бойцов белых армий.
       В 1938 г. нацистские власти запретили деятельность каких бы то ни было военизированных организаций на подконтрольной им территории. Тогда русский генерал немецкого происхождения фон Лампе на базе упраздненных 2-го, 5-го, а затем и 7-го отделов РОВСа создал подотчетное немецким властям О---РВС («Объединение русских воинских союзов») с Юго-Восточным отделом в протекторате (бывшей Чехословакии) и Восточным в генерал-губернаторстве (бывшей Польше). Сам он стал председателем ОРВС. Его приказом от 17 июля 1942 г. бывший корниловец полковник Гегелашвили был назначен начальником Юго-Восточного отдела ОРВС.
       
       Из письма фон Лампе к Гегелашвили от 16 мая 1943 г.
       Власов — не что иное, как червяк, нанизанный на крючок для уловления разных сортов рыбы. Червяк этот начинает понимать свою роль и довольно резко протестовать. В успехе этих протестов позволительно сомневаться!..
       
       Из письма фон Лампе к Гегелашвили от 23 мая 1943 г.
       Для вашего личного сведения сообщаю, что вчера в специально устроенном приеме в частном доме я познакомился с генералом Власовым… Пока я воздержусь от выводов, так как мы по его инициативе наметили дальнейшие встречи. Все же скажу, что впечатление лучше, чем я ожидал. Пока не уверен, что встречи состоятся. Увидим. Еще одно впечатление уже не от лица, а от его заключений — возможно, что пока лучше, что мы в стороне!..
       
       Из письма фон Лампе к капитану I ранга Подгорному (копия Гегелашвили) от 30 мая 1943 г.
       …Интересно, что Власов осуждает в призыве Краснова (имеется в виду известный участник Гражданской войны генерал П.Н. Краснов. — А.М.) — призыв идти ЗА немцами и призыв присягать им… Он говорит о национальном правительстве, присяге и подчинении ему, и союзе его с германской армией!
       Я совершенно уверен, что не только партизаны, но и перебежчики, военнопленные и т.п., которые теперь всеми мерами поощряются к поступлению в РОА, перенасыщены агентами Сталина и К°. В этом отношении пределов провокации даже и установить нельзя...
       
       Из письма фон Лампе к Гегелашвили от 19 января 1944 г.
       …Власов пьянствует, куражится вовсю и все время талдычит, что его время еще не пришло, что у него 1 000 000 армии и что он еще покажет, что его популярность больше сталинской… а его «армия» по маленьким частям переброшена в Италию и во Францию… Все это ерунда. Он сидит и кормится, и поругивает эмиграцию, как говорят, под влиянием балтийцев (офицеров отдела восточной пропаганды из бывших российских подданных балтийских (остзейских) немцев. — А.М.) Говорят… что ругает и нас… Это и понятно. Я давно говорю, что при нашем свидании он произвел на меня лучшее впечатление, чем я на него.
       
       Из письма Гегелашвили к фон Лампе от 9 мая 1944 г.
       …Мне по работе приходится сталкиваться с сотнями беженцев, и никакого рва просто нет, а если хотите, так наоборот: они видят в нас, и это удивляет, истинно русских людей, а себя по отношению к нам менее ценными. А вообще можно утверждать, что между ними есть и агенты, и провокаторы, ибо мы хорошо знаем принципы и породу советской власти.
       
       Из письма фон Лампе к Гегелашвили от 17 сентября 1944 г.
       От Власова ко мне теперь много ходят… я думаю, что и он сам, по возвращении (в течение сентября 1944 г. Власов находился в ставке Гитлера под Растенбургом. — А.М.), не минует меня. Им тоже офицеры и притом старшие — нужны. Я принимаю всех и говорю доброжелательно со всеми. …Самое скверное, если Власов будет вызывать к себе поодиночке и этим приведет к окончательному хаосу в среде русской эмиграции. Эмиграция организована по указаниям германских властей, и потому надо с нею говорить как с организованной единицей…
       
       Из письма фон Лампе к Гегелашвили от 4 октября 1944 г.
       …У генерала Власова идут совещания. Вчера на таком были генерал Бискупский, генерал Абрамов и я… Возможно, что необходимость не оставить интересы белых без нужной защиты может заставить меня пойти лично несколько дальше, чем мне бы было желательно… Во всяком случае, я уже написал Власову протест против того, что в манифесте будущего комитета (правительства) ничего не сказано о белых бойцах войны 1917—1920 гг. в России.
       
       Из письма фон Лампе к Гегелашвили от 6 октября 1944 г.
       В Вене и Линце появились массы наших русских из Белграда… Получил я также известие, что в Сербии в очень тяжелых условиях сейчас ведет бои наш Охранный корпус* . По этому вопросу я специально виделся с генералом Власовым, чтобы побудить его принять через министра Химмлера (речь идет о рейхсфюрере СС Гимлере. — А.М.) экстраординарные меры по выводу корпуса из боя — с одной стороны, для русских в этих боях нет плена, а с другой, что важно для того же Власова, это последние кадры русской эмиграции, а он сейчас именно говорит о единении со всеми и в том числе с эмиграцией…
       
       Из письма фон Лампе к Гегелашвили от 8 октября 1944 г.
       За последнее время два раза (один раз наедине) виделся с генералом Власовым… Принужден констатировать в данную минуту полную неопределенность в его полномочиях, возможностях и т.п.
       
       Из письма Гегелашвили к фон Лампе от 11 октября 1944 г.
       ...Известие о власовском предприятии здесь в массе не встретило сочувствия, и нужно думать, что в случае добровольного призыва произойдет большой конфуз. Может быть, личность и достойная доверия, но ведь все-таки она красная и навязанная. ...По всем вопросам, дескать, достигнуто согласие. А с кем? ...Если на все это смотреть как на лучший способ гибели в бою людей обреченных, то, может быть, было бы лучше предоставить каждому в отдельности решить этот личный вопрос о выборе времени, места и способа. Какими располагает данными Власов, гарантирующими успех задуманной акции, сильно запоздалой. В 41-м году было много данных, а в 44-м году обстановка почти прямо противоположная…
       
       Из письма фон Ламке к Гегелашвили. Берлин, 22 октября 1944 г.
       Вчера ко мне, заранее просив приема, явился генерал Закутный и от имени генерала Власова предложил мне войти в формируемый последним Русский комитет (Комитет освобождения народов России, КОНР. — А.М.). Только вчера произошло это «событие», которое беженская сплетня предвосхитила, давно уже введя меня в «штаб Власова».
       Я лично решил от этого отказаться по целому ряду причин.
       ...Когда только выйдет «манифест» комитета Власова (мне на днях дадут его прочесть, т.к. я поставил это условием моего решения, которое, однако, мною уже предрешено) — я в приказе предоставлю всем чинам объединения право решать вопрос о вхождении каждого в РОА — лично без всякого на каждого воздействия.
       
       Получив эти сведения, Гегелашвили через фон Лампе направил письмо Власову с отказом от участия в «комитете» по состоянию здоровья. Фон Лампе, одобрив эту инициативу, 3 ноября 1944 г. сообщил своему корреспонденту: «Что-то готовится, т.к. Бискупского, который собирался в Мюнхен, просили не уезжать…» Генерал В. Бискупский являлся лицом официальным. Еще в 1937 г. он был назначен немцами возглавлять УДРЭ (Управление делами русской эмиграции) на территории Германии, протектората и генерал-губернаторства в должности «правительственного комиссара».
       А готовилось провозглашение фактического правительства генерала Власова под названием КОНР. 14 ноября в Праге в торжественной обстановке было проведено первое заседание КОНР, а 18 ноября в Берлине прошла церемония обнародования манифеста. Фон Лампе на обоих мероприятиях присутствовал в качестве «почетного гостя». В состав КОНР он, несмотря на просьбы организаторов, не вошел. На следующий после берлинского заседания день он писал Гегелашвили: «Когда я прочел первые два номера новой газеты РОА («Воля народа». — А.М.), то увидел, что мое требование об обращении к белым офицерам и солдатам совершенно необходимо. В этой, с позволения сказать, печати все сопротивление красным начинается …с кронштадтского восстания, т.е. с того времени, когда наши были уже на Галлиполи… умолчание тенденциозное и …мало понятное!».
       Фон Лампе даже направил Власову собственноручно составленный текст такого обращения, с тем чтобы тот подписал его и обнародовал от своего имени: «Офицеры и солдаты Белой армии, вас, много лет тому назад всей душой вложившихся в борьбу против большевиков, зовем мы в свои ряды. Пусть не будет ни белых, ни красных, и в Россию вернутся только верные ей русские люди!».
       Такой текст Власов, конечно же, не подписал. Сама тональность выражений претила его советскому воспитанию. Он и его соратники, бывшие советские начальники среднего звена, всем были обязаны победе над белыми в Гражданской войне. И ни в коем случае не желали жертвовать идеями революции 17-го года.
       В ответ фон Лампе так и не отдал приказ организованным белоэмигрантам о вхождении их в РОА. Впрочем, некоторые из последних пошли на службу к Власову без таковой формальности.
       Так продолжалось до января 1945 г. Потом все изменилось: 18 января был подписан финансовый договор между КОНР и германским правительством о кредите. Тогда же все крупные русские военные соединения (РОА, Казачий корпус генерала фон Панвица, Казачий стан в Северной Италии, Русский охранный корпус) были подчинены генералу Власову и составили Вооруженные силы КОНР. Лишь после этого фон Лампе был вынужден отдать приказ по ОРВС о предоставлении права всем желающим белоэмигрантам вступать в РОА.
       Сам фон Лампе вступил в КОНР на заседании 26 марта 1945 г. в Карлсбаде. Но никакого участия во власовском движении не принял. Пользуясь всеобщей сумятицей и неразберихой, он с семьей двинулся на запад Германии, стремясь уйти в союзную зону оккупации. Обосновался в небольшом городке Линдау, который 30 апреля был занят французскими оккупационными войсками. Его корреспондент С. Гегелашвили поступил точно так же. Судьба Андрея Власова всем хорошо известна…
       Впрочем, известна ли? О том, что Власов и его движение были «большой подставой», игрой НКВД по типу «операции «Трест», автору приходилось неоднократно слышать. И не только от историков, специалистов по РОА и эмиграции, но и от стариков — участников тех событий.
       Кое-кто даже уверял, что Власов спокойно доживал свои дни на спецобъекте КГБ то ли под Москвой, то ли под Нижним Новгородом.
       Углубляясь в самостоятельное изучение доступных архивных материалов, я никак не мог отделаться от того же чувства, которое почти шестьдесят лет назад испытывали фон Лампе и Гегелашвили. Создавалось впечатление, что Власов сознательно делал все таким образом, чтобы вызвать у немецкого командования недоверие к собственному делу. А это вело к затягиванию формирования РОА. Вместо весны 43-го лишь одна дивизия в реальности была готова к боевым действиям — аж только в январе 1945 г.
       Вступавшие в его «армию» люди месяцами находились не у дел, а в то же время на виду, и «высвечивались» советскими спецслужбами. Конечно, были в его окружении истинные противники сталинского режима, такие, как генералы Трухин и Меандров, но поведение других власовцев, а главное, самого бывшего сталинского любимчика, оставляет очень и очень много вопросов.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera