Сюжеты

ЖИЛИ – НЕ ЛЮДИ, УМРЕМ – НЕ ПОКОЙНИКИ

Этот материал вышел в № 91 от 09 Декабря 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Только оптимизм делает человека красивым Опять потянуло в Малахово. Хотела узнать, как уходила из жизни Мария Кондратьевна Пархоменко. Человек-легенда. …По дороге вышел занятный разговор с шофером. Приближался учебный год. Шла суета-маета...


Только оптимизм делает человека красивым
       

  
       Опять потянуло в Малахово. Хотела узнать, как уходила из жизни Мария Кондратьевна Пархоменко. Человек-легенда.
       …По дороге вышел занятный разговор с шофером.
       Приближался учебный год. Шла суета-маета с подготовкой деревни к школе.
       — А у меня детей двое. Обе в школу нынче пошли. Хлопотное это дело — собирать детей. Пришлось резать корову и бычка.
       — А чего так много? Свадьба, что ли?
       — Думаешь, сколь выручил? Десять тысяч. Больше не вышло. Не знаю, как потяну школу. Зарплаты в колхозе нет который год. Боюсь, детей не выучу.
       — А как живешь?
       — Скотинешку содярживаю. Подворовываю маленько… Это все просто. С поля до зернотока едешь, мешок зерна скинешь. А ты бы не скинула, если за работу денег не дают? Бывает, и с бригадиром договоришься. Он что? Не понимает?
       Школьный грабеж из головы Алексея не выходил:
       — Берут метр дерьмовой плащовки и два замка лепят. Рюкзак у них получается. И вот тебе — 300 рублей уже нет. Откуда? Или другое дело возьми: мясо сдал за 25—30 рублей, колбаса уже 120. Может, они туда золото запихивают? Одни удивления в жизни: Я заснул. Буханка хлеба стоила 3 руб. 60 коп. Проснулся — она уже 4 руб. 10 коп. А прошла всего-навсего одна ночь… Ночь! А уж про бензин страшно сказать… Скажи, чо Чубайс ночью делает?
       Почему Чубайс, я не спросила. Может, это была фигура речи, а не конкретный человек?
       
       «…Что в человеке первым отмерзает»
       Иду к Вере Петровне Вельгот. Она дружила с Пархоменко. Никто не записал рассказов Марии Игнатьевны. И я в том числе. Я виделась с ней за год до ее смерти. Стоял жаркий июльский день. Последнее лето великой женщины. Коров гнали из Черновцов. Целый год. Детей у Пархоменко не было. Ее детьми были коровы-симменталки. Мне рассказывал глава администрации, какой шум подняла Мария Кондратьевна, когда из Прибалтики завезли черно-пестрый скот.
       — Ты предатель, — кричала Пархоменко, — придавливаешь симменталок.
       Так вот: о секретном задании — перегнать племенной скот в Сибирь — Мария Игнатьевна узнала в день объявления войны. И вот комсомольское собрание. Патриотический подъем — записываются на фронт. Руки поднимают в ответ на любой почин. А она, зоотехник, сидит и молчит. Будто война ее не коснулась. Со стыда сгорала. Тайну раскрыть права не имела.
       В дороге всякое бывало.
       — Знаешь, что первым в человеке отмерзает? Вши. Войдешь в избу. Едва согреешься, а они стекают ручьем с головы. Одежду стирали в речке. Сушили, прислонясь к теплому боку коровы. Обсохнешь — перевернешься.
       Гложет меня совесть. Мария Кондратьевна принесла банку молока утренней дойки. Предложила выпить. Я пригубила, как та еще городская краля.
       — Молоко не пьешь, что ли? — обидчиво спросила.
       Еще бы, положить жизнь на коров. Знать истинную цену белому золоту. Я спохватилась и подряд выпила стаканов пять, но сроду мне не забыть этот взгляд, полный укоризны.
       Красивой она осталась и в старости. Героя соцтруда ей не дали, поскольку разнарядка выходила на доярок. Образование помешало. Но в Верховный Совет выбирали.
       Вера Петровна рассказывает о последних днях Пархоменко. Телевизор сгорел, так ей, слава богу, небольшенький телек привезли. Мало что показывал, да все не углядишь. А вот телефон легенде так и не провели.
       Вера Петровна с Украины. Отца раскулачили. А чего кулачить-то было? Изба из тростника. Глиной мазаная. В 1937 году отца увели. Однажды ночью он вернулся. В дверь стучит.
       — Катарина, вычина (впусти)…
       — Не пущу. Детей из-за тебя заграбастают. Не пущу.
       Дети в голос.
       — Тато, тато, пусти, пусти…
       Впустили отца. Потом всех выслали в Сибирь. Отец сплавлял лес под Томском.
       Когда Вера Петровна выбилась в агрономы, поняла, что есть вариант помочь голодным людям. Она подписывала справки о ежедневном намолоте. Давала другие цифры. Заниженные. Товарки говорили: «Под суд, Верка, пойдешь». Выкрутилась. Как переселенка долгое время жила под комендатурой.
       Была мечта — вернуться в родные края и заглянуть в глаза тому, кто донес на отца. В селе все знали, кто донес.
       …Прошло лет тридцать. Справила бостоновое пальто, фетровые боты, каракулевый воротник и вернулась. Лицом к лицу встретилась с голью перекатной. Акт возмездия не принес утешения. Бог их простит, а она и подавно.
       Как дочери репрессированной, ей дают 60 рублей. Всю жизнь пласталась, угроблялась — и что нажила?
       — Вон они какие виллы понастроили. Сущие гробины. А мы вилами этими сено метали да назём раскидывали.
       Так в чем итог жизни:
       — А он есть. Как ему не быть: жили — не люди, умрем — не покойники.
       Верить в это совсем не хотелось.
       
       «…Ничего не вырешили»
       Напротив дома Веры Петровны живет фермер Василий Иванович Корнилов. Бывший главный агроном. Настроение у Василия плохое. Ему позарез нужен новый трактор. Просил кредит в банке — 100 000 рублей. Кредит под дом, хозяйство, все свое имущество.
       В банке ему сказали:
       — Приезжай дня через два. Мы твой вопрос порешаем.
       Приезжай… Как будто асфальтову дорогу перейти.
       Приехал.
       — Мы тебе ничего не вырешили.
       Все фермеры говорят, что в стране нет такого аграрного банка, который был бы заинтересован в сельхозпроизводителе.
       Спросила Василия Ивановича про закон о земле. Его на деревне мало кто знает. Но про куплю-продажу слышали.
       — Ну пусть покупают… Вот певица Вишневская… Живет в Париже, а землю купила в Америке. У нее и в России земля есть. Если она может ее обрабатывать, пусть обрабатывает. Она самостоятельная женщина, все и обработает. Земле разве хуже будет…
       …Вернулась в Косиху. В передаче «Цена успеха» вдова Собчака беседует с директором элитного ресторана. Так и говорят: элитного.
       Какие герои нашего времени, прости господи! Дама сказала, что в старости она купит остров и будет писать мемуары.
       Я, конечно, не совсем шукшинский герой и валенок не запущу в телевизор, но как мне хотелось попросить у этой бабы кредит для Василия Ивановича. Он вернет деньги. Трактор ему нужен сейчас. Позарез, а живых денег, как говорят, в деревне не бывает.
       Два агронома. Живут друг против друга. Из разных эпох. Это только кажется, что они разные. Эпоха одна — кабала для крестьянина.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera