Сюжеты

МЭР: ПРИНИМАЮ ВСЕХ, У КОГО ЕСТЬ ДЕТИ

Этот материал вышел в № 91 от 09 Декабря 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Лихвин – как будто на краю света. Сюда не завернула когда-то железная дорога, и добираться можно сутки на перекладных. Это из Москвы-то в соседнюю Тульскую губернию! Маленький рейсовый автобус высадил меня в деревянном одноэтажном городке...


       

  
       Лихвин – как будто на краю света. Сюда не завернула когда-то железная дорога, и добираться можно сутки на перекладных. Это из Москвы-то в соседнюю Тульскую губернию! Маленький рейсовый автобус высадил меня в деревянном одноэтажном городке прямо у магазина «Лужок». В магазине имени московского мэра обдает запахом русской печи, около которой за столиками едят мороженое дети. Мороженое у печки… Ровесник Москвы Лихвин беден, как любой малый город России. Но десять лет назад обрел беспокойного главу — бывшего учителя Николая Ивановича Романова. Романов привез в умирающий Лихвин мигрантов из союзных республик Азии, а молодые семьи переселенцев вдохнули жизнь в город, который, казалось, уже недостижим для великих преобразований.
       — Я представляю ваши впечатления: сумрачный день, разбитая дорога перед администрацией, — Романов, «отец» города, встречал меня строгим учительским взглядом и в мрачном настроении.
       Дорога действительно разбита даже перед входом в мэрию — бывший купеческий особняк.
       Но, судя по лицу Романова, ровные дороги входят в его главную систему ценностей. Мэр Романов без средств и власти (не подчиняются ему ни милиция, ни налоговики, хотя как раз ему известно, кто ворует, кто исправно отчисляет мзду) руководит 1300 лихвинцами.
       Вообще-то Лихвин именуется Чекалиным с сорок второго года — в честь погибшего здесь от рук фашистов паренька. Но у старых жителей до сих пор в ходу историческое название, и даже в различных городских документах оно следует за настоящим, в скобках. Вероятно, благодаря именно Герою Советского Союза Саше Чекалину Лихвин не потерял статуса города, хотя имел все перспективы обратиться в дачный поселок. А потом и вовсе сгинуть, поскольку наезжающие летом дачники из Москвы воспринимают город с его инфраструктурой исключительно как данность природы.
       — Я не люблю москвичей, — признается Романов. — Такому скажешь, что палисадник сорняком зарос, а он: «Этот лопух трогать нельзя, поскольку растет он для прокорма птичек». А там уже стадо кабанов пасти можно.
       Как раз в лихие девяностые годы Лихвин тихо-незаметно стал готовиться к смерти. Молодежь выбрала будущее в Москве, Туле и Калуге. И сегодня можно было бы застать в этом городе лишь глубоких пенсионеров. Но в последний момент пришел Романов.
       Он сам приехал из Казахстана, куда были сосланы из Лихвина расказаченные родители. Отец часто рассказывал о родине. После его смерти Романов, имея семью, троих взрослых детей, вернулся на историческую родину. Принял в семью еще одного ребенка — дочь погибшей сестры, вырастил. Множество морщинок вокруг глаз выдают вечную усталость. Он и сам говорит: «Моя жизнь, как на вокзале».
       Дорога предполагает одиночество. Романов получил отчаянный протест лихвинцев, когда предложил способ спасения города — перетянуть в Лихвин молодые семьи из Норильска. «Норильский никель» сопровождал переселенцев неплохими средствами для строительства домов. Оппозиция в лице местного краеведа предъявила мэру карту захоронений времен татаро-монгольского ига на той земле, где предполагалось строительство домов норильчан…
       У краеведа — отставного военного — родилась «оригинальная» мысль: уникальный город нельзя трогать и перестраивать. Но Романов считал, что движение необходимо.
       Лихвин, безусловно, мил в своей патриархальности. На городской улице старушки в окружении козочек умопомрачительной расцветки — серо-голубой и белоснежной. Предлагают мне целебное козье молоко почти задаром: литр — 8 рублей. В здешних магазинах потому и не отыщешь молока, поскольку в каждом дворе либо корова, либо коза, а еще куры и гуси. Город во все времена кормил себя сам и даже близкий промышленный Суворов, куда на рынок пенсионеры отвозили домашнюю продукцию. Здесь никогда не было колхоза, а потому не возникло повода для воровства, разрушающего уклад. И государство могло себе позволить не замечать малый город, пока существовали такие лихвинцы…
       Пока Романов проводил археологические и, разумеется, безрезультатные исследования, богатые норильчане расселились в Подмосковье. Упрямый мэр обратился в родной Казахстан, затем в Таджикистан. Принял оттуда сорок семей, но с условием: в семье — не менее двух детей. Имел все шансы не быть переизбранным на следующий срок. Переселенцы, обживающие палаты заброшенного здания больницы и разрушающегося дома пионеров, скоро создали строительное предприятие. Дали рабочие места и лихвинцам. Ужились. Стареющий город быстро помолодел — и пенсионеры оказались в меньшинстве.
       Мы выехали в новеньком «уазике» в новый микрорайон. Мрачное настроение мэра ушло. Вот это — плод его самостоятельных действий, не потребовавший ни федеральных денег, вечно выпрашиваемых у власти, ни особого разрешения этой власти. Переселенцы на заработанные средства возвели двухэтажные особняки нового для лихвинской архитектуры стиля. «Некогда уже маленькие дома строить», — говорит нам Надежда Сухова, которую мы оторвали от малярных работ. Бывший инженер-технолог Душанбинской ТЭЦ, ныне строитель, но что, кажется, нисколько ее не печалит. Да и способен ли быть в печали человек, строящий свой дом…
       Еще в Лихвине имеется свой долгострой. Собственный дом мэра, который он возводит уже десять лет. Деревянный, двухэтажный, на высоком фундаменте. Недостроенный, но уже выкрашенный в яркие желтые и синие цвета…
       

       г. Чекалин (Лихвин) Тульской области

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera