Сюжеты

РАСПРОДАЖА МОЛЕКУЛ В ОСОБО КРУПНЫХ РАЗМЕРАХ

Этот материал вышел в № 92 от 16 Декабря 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Пьеса-репортаж: на каждый акт Счетной палаты у Минатома своя комедия Очередь в бюро пропусков Госдумы. Человек двадцать. Я — среди них. Сквозь нее продирается группа уверенных в себе товарищей: им нужно к окошку. «Мы на заседание...


Пьеса-репортаж: на каждый акт Счетной палаты у Минатома своя комедия
       

       
       Очередь в бюро пропусков Госдумы. Человек двадцать. Я — среди них. Сквозь нее продирается группа уверенных в себе товарищей: им нужно к окошку. «Мы на заседание опаздываем!» — реплика в ответ на возмущенные возгласы обладателей отдавленных ног. (Можно подумать, все остальные шли в думский буфет поесть мороженого.)
       Почему-то я совсем не удивилась, увидев именно эту группу товарищей именно на том заседании, на которое я, собственно, шла. А заседал подкомитет по финансовому контролю, бухгалтерскому учету, аудиту и взаимодействию со Счетной палатой. Рассматривался отчет последней «о результатах проверки порядка и полноты поступления валютной выручки от реализации низкообогащенного урана в 2000—2001 годах и своевременного перечисления ее в федеральный бюджет». Иными словами — о том, как Минатом торгует федеральной собственностью...
       Почему-то я опять не удивилась, узнав, что группа товарищей — это руководящие представители Минатома.
       Итак, длинный стол. Во главе — председательствующий депутат Валерий Гальченко. По одну сторону стола — мои знакомцы из очереди. По другую сторону — четыре представителя Счетной палаты во главе с аудитором Николаем Локтионовым.
       
       
       Драма в одном действии без летального исхода
       ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
       ВАЛЕРИЙ ГАЛЬЧЕНКО, председатель, депутат, член подкомитета по финансовому контролю, бухгалтерскому учету, аудиту и взаимодействию со Счетной палатой.
       ВАЛЕРИЙ ГОВОРУХИН, замминистра атомной энергетики.
       ВЛАДИМИР СМИРНОВ, гендиректор ОАО «Техснабэкспорт».
       АЛЕКСЕЙ ГРИГОРЬЕВ, его первый зам.
       АЛЕКСАНДР МЕДВЕДЕВ и АЛЕКСАНДР МАРТЬЯНОВ, руководители департаментов Минатома.
       ВИКТОР ШИБКО и ИРИНА ФИЛИППОВА, начальники отделов Минатома.
       НИКОЛАЙ ЛОКТИОНОВ, аудитор Счетной палаты.
       ТРИ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СЧЕТНОЙ ПАЛАТЫ.
       ПРЕДСТАВИТЕЛЬ МИНФИНА.
       ПРЕДСТАВИТЕЛЬ МИНИМУЩЕСТВА.
       СТАТИСТЫ — секретарши, журналисты, любопытствующие депутаты.
       МЕСТО И ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ:
       Москва, Государственная Дума Российской Федерации. 11 декабря 2002 года.
       Все персонажи — подлинные. Пьеса одноактная (акт Счетной палаты).
       Спектакль идет без антракта семь лет.
       
       Заседание начинается. Все собранны и уверены в себе. В воздухе — ожидание скандала. Аудитор Счетной палаты излагает суть проблемы.
       Дело в том, что низкообогащенный уран (НОУ) — собственность федеральная. Посему средства от его продажи должны поступать в бюджет. Однако при проверке Счетной палаты выяснилось: во-первых, отсутствует «нормативный документ, определяющий порядок зачисления в федеральный бюджет вырученных средств». Отсутствует уже несколько лет. Во-вторых, «значительная часть средств, полученных по внешнеэкономическим контрактам, распределялась Минатомом и его предприятиями, а также ОАО «Техснабэкспорт» на основании протоколов совещаний в Минатоме». То есть собрались, поговорили, деньги на словах поделили, запротоколировали и довольные разошлись. Помимо этого, «широко распространена система предоплаты, причем разница между реальной стоимостью оказанных услуг и первоначально проплаченной суммой может исчисляться десятками миллионов рублей».
       Представителям Минатома предлагается ответить на возникшие в ходе проверки вопросы. Представители утыкаются в бумажки.
       Все это напоминает педсовет: учителя — аудиторы и депутаты — ожидают объяснений от двоечников на предмет в сотый раз не сделанного домашнего задания. Председательствующий называет номера страниц и абзацев — как параграфы учебника. Цитирует. И задает вопросы. Насупленная сторона стола — та, что из очереди, — пытается отвечать. Но председательствующий изгаляется и ставит товарищей в тупик.
       Из отчета Счетной палаты: «В нарушение указанного постановления Минатом России и Минимущества России не обеспечили ведение реестра ядерных материалов, а ОАО «Техснабэкспорт» не имеет свидетельства о внесении ядерных материалов в реестр федерального имущества».
       Председательствующий Гальченко (строго): Почему?
       (Вопрос повисает в воздухе, потому что собравшиеся решают для начала выяснить истинный смысл понятий, фигурирующих в законах и претензиях Счетной палаты.)
       Медведев (Минатом): Мне бы хотелось раскрыть понятие «ядерные материалы». Это энергетическая субстанция, которая используется в атомной энергетике…
       Гальченко (перебивая): Пожалуйста, по существу.
       Медведев (крайне серьезно): Докладываю. Отсылка Счетной палаты на постановление правительства № 696 не совсем корректна. Неправомерно вносить ядерные материалы в реестр федеральной собственности.
       Гальченко: Это не является федеральным имуществом?
       Медведев: Является, но это не недвижимое имущество. Оно потребляемое.
       Гальченко: И не подлежит учету?
       Медведев: Да, с точки зрения постановления правительства № 696.
       Гальченко: Хорошо, допустим, законодательство не отрегулировало этот вопрос. Но почему Минатом не внес поправки в Госдуму?
       Медведев: Они готовятся.
       Вмешивается аудитор Счетной палаты Локтионов (возмущенно): Есть закон 1995 года. Согласно пункту 5 в федеральную собственность все ядерные материалы входят. А согласно пункту 13 закона от 1998 года федеральное имущество, не внесенное в реестр, не может продаваться. Разберитесь, пожалуйста, с Минимуществом. Счетная палата не принимает ваши возражения.
       Гальченко: Минимущества имеет точку зрения? Чья это собственность?
       Представитель Минимущества: Федеральная. Но учет здесь должен быть особый. Мы уже разработали новый вариант постановления № 696.
       Гендиректор АО «Техснаб-экспорт» Смирнов возвращает заседающих к дискуссии не по существу: Вскрыта системная проблема. «Ядерные материалы» — понятие физическое, а не юридическое. Видов ядерных материалов больше четырех тысяч. Грубо говоря, это молекулы. (Ай молодец. — Ред.). А законодательство говорит об обороте продукции. Заявляю: ядерные материалы как молекулы не могут быть идентифицированы как федеральное имущество. Ядерные материалы есть в составе любого предмета. Ну вот посмотрите вокруг: возьмем ручку, стол, да что уж тут говорить: в воде — и в той содержатся ядерные материалы. Так что вся проблема — в законодательстве.
       Гальченко (качая головой): Вам как директору хозяйствующей компании простительно так говорить. Но если так будет говорить министерство…
       Из отчета Счетной палаты: «С компаниями «Камеко» (Канада) и «Нукем» (Германия) 24 марта 1999 года был заключен контракт на поставку природного сырьевого компонента (ПК) по минимальной цене 29 долларов США за 1 кг… Средняя мировая цена в 2000—2001 годы составляла от 22,0 до 28,0 доллара США за 1 кг урана».
       Гальченко: В постановлении цена установлена одна. В мире — другая. Значит, квоты не выбираются?
       Григорьев (Минатом): Когда мы готовили это постановление, там была фраза «по рыночным ценам». В итоговом документе — «не ниже 29 долларов».
       Гальченко: Неужели Минатом не визировал окончательный вариант постановления?
       Григорьев: Не знаю. Кто-то выставил цену. В результате мы не смогли продать.
       (Перед заседанием министерские чиновники небрежно и снисходительно перелистывали отчет; теперь они изучают в нем каждую букву, даже губами перебирают. И еще больше становятся похожими на нашкодивших учеников.)
       Из отчета Счетной палаты: «Согласно соглашению о перемещении нереализованная часть ПК подлежит возврату на территорию Российской Федерации… Всего по квотам 2000—2001 годов не реализовано 947,5 тонны урана. Оценочно на возврат такого количества урана из федерального бюджета потребуется 1,4 млн долларов США».
       Гальченко (озабоченно): Откуда мы возьмем эти 1,4 млн долларов?
       Григорьев: То, что было не продано, мы дореализовываем потом. А остаток возвращаем. Да, возврат за счет бюджетных средств. Но подчеркну: возврат в Россию очень ценного сырья.
       (На минатомовских лицах мелькают ухмылочки.)
       Локтионов (аудитор): Вы не продали уран из-за того, что кто-то, видите ли, завысил в постановлении цену до 29 долларов. А кто это сделал, вы якобы не знаете. А потом вы продаете его по другой цене и в другое время. Не улыбайтесь. И не держите нас за дураков. Мы еще откроем, кому это выгодно.
       (Последние слова вызывают среди министерских бурную реакцию — оживление, улыбочки. Дама из Минфина, сидящая в том же ряду и не скрывающая своих симпатий к соседям, начинает наезжать на представителей Счетной палаты, ссылающихся на различные документы.)
       Дама из Минфина: Какие-какие постановления? Не знаю.
       Аудитор (возмущенно вынимает пачку документов и поднимает ее над головой): Мы в отличие от вас пришли на заседание подготовленными.
       Депутат Гальченко возвращает всех к отчету: «В 2000 году фактический объем ввезенной ПК составил 5474,4 тонны урана, затраты ОАО «Техснабэкспорт» — 323,7 млн рублей, фактически Минатом России перечислил ОАО «Техснабэкспорт» 329,8 млн рублей. В 2001 году ввезено ПК 9156,0 тонны, затраты ОАО «Техснабэкспорт» — 352,7 млн рублей, фактически было перечислено ОАО «Техснабэкспорт» 374,0 млн рублей».
       Гальченко: Откуда взялась разница в цифрах?
       Смирнов (Минатом): По объективным причинам. Плавает курс доллара и так далее.
       Из отчета Счетной палаты: «В нарушение договора комиссии № 051/88 от 8 сентября 2000 г. ОАО «Техснабэкспорт» не представило Минатому России годовой отчет по возврату ПК в рамках контракта ВОУ-НОУ за 2001 год».
       Гальченко: Почему не представлен годовой отчет?
       Смирнов: Зато есть квартальные. Остается только сложить их вместе. Это нетрудно. Насчет годового отчета: сейчас у нас идет глобальная сверка, и мы этот процесс организовали.
       (Минатом начинает чувствовать себя увереннее, ощутив поддержку Минфина. Даже пытаются фамильярничать с аудиторами.)
       Из отчета Счетной палаты: «…Правительством РФ 19 апреля 1999 года было дано поручение № ЮМ-П7-12857 Минфину России и Минатому России разработать порядок зачисления в федеральный бюджет валютных средств, получаемых от реализации ПК. Однако нормативного документа, определяющего порядок зачисления в федеральный бюджет доходов, полученных от реализации ПК, на дату проверки не разработано».
       Гальченко (строго): Почему?
       Смирнов: Это очень сложный и длительный процесс. (Ответ на уровне: «Профессор, я учил».)
       Из отчета Счетной палаты: «Выручка, полученная по внешнеэкономическим контрактам помимо контракта ВОУ-НОУ, распределялась Минатомом России, ОАО «Техснабэкспорт» и предприятиями Минатома России на основании протоколов совещаний в Минатоме России».
       Гальченко (недоуменно): Это как так?
       Смирнов (с видом умудренного жизнью человека): Нет процедуры. Существуют законодательные дыры.
       Гальченко: Они существуют уже семь лет. Кто должен инициировать изменение законодательства? Разве не вы?
       Говорухин (Минатом): Да, мы (горестно). Но мы исходим из принципа «не навреди».
       Гальченко (не может сдержать улыбку): Кому?
       Говорухин: Это в планах министерства. Работа ведется. Но это сложная работа. Мы же не законодательный орган.
       Гальченко (уже строго): Как-то странно слышать такое от Минатома: он входит в правительство, которое обладает законодательной инициативой.
       (Под занавес насупленная сторона стола вновь пытается обыграть домашнюю заготовку: дискуссию о понятиях, в которых всякие там неспециалисты ничего не понимают.)
       Смирнов: Я повторяю, этого продукта не существует.
       Гальченко (устало): Но деньги, вырученные за этот продукт, есть.
       Смирнов: Есть. Но мы занимаемся нормальной хозяйственной деятельностью.
       (На этой радужной ноте все разошлись.)
       
       Подытожим. С одной стороны, аргументированный отчет, цифры, факты, ссылки на законы. С другой — «не было процедуры», «это очень сложный и длительный процесс», «существуют законодательные дыры», «мы этот процесс организовали», «это в планах министерства», «работа ведется». Судите сами. То есть молекулы существуют, а денег нет.
       В думском гардеробе я случайно наткнулась на поредевшую группу товарищей, которые жаловались сочувствующей даме из Минфина:
       — Привязалась к нам эта Тамара Николаевна (аудитор. — Ред.). Уже год достает.
       — Нас дольше, — грустно вздохнула дама.
       

      
       P.S. Уважаемые господа из Минатома. Мы попали с вами на одно и то же заседание. И никто из нас не опоздал. Только я стояла в очереди, а вы прошли сквозь нее. Мне не стыдно. А вам — должно быть. А если честно: мне заседание очень понравилось.
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera