Сюжеты

ПРОСТОДУШИЕ — ЗАЛОГ СВОБОДЫ

Этот материал вышел в № 93 от 19 Декабря 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Фотографу Виктору Руйковичу — 95 Большую часть жизни он прожил на Остоженке, рядом с домом, в котором до революции находилась булочная Чуевых. Теперь в бывшей булочной расположился Московский Дом фотографии (МДФ). На прошлой неделе Виктора...


Фотографу Виктору Руйковичу — 95
       


       Большую часть жизни он прожил на Остоженке, рядом с домом, в котором до революции находилась булочная Чуевых. Теперь в бывшей булочной расположился Московский Дом фотографии (МДФ). На прошлой неделе Виктора Авксеньтьевича Руйковича снова встретили здесь хлебом-солью — в МДФ открылись его и Марка Маркова-Гринберга персональные выставки.
       Когда началась Февральская революция, он учился в начальном классе Первой московской мужской гимназии. Помнит разруху, голод, обыски, разрушение Храма Христа Спасителя — гимназия стояла рядом. Его отец был коммерсантом, но накоплений и оснований к отъезду не было, и семья осталась в Москве.
       Тогда же, в восемь лет, он взял в руки фотоаппарат брата — «Кодак Браун». Еще не зная, что держит в руках свое будущее. Уже потом, но на всю жизнь полюбил легендарную «Лейку».
       В 1930-е годы начал печататься в газетах «Рабочая Москва», «Вечерняя Москва»; позже — в газетах «Правда», «Известия» и изданиях журнально-газетного объединения «Огонек», «Moscow News», «Ревю де Моску», журнале «Смена». На несколько лет увлекся кино. Хотелось быть рядом с Пудовкиным, только что снявшим «Мать», с Эйзенштейном, Дзигой Вертовым, только что снявшим «Шестую часть суши».
       Но магия собственного имени, напечатанного в газете, возобладала. Поэтому Руйкович снимал не кино, а Пастернака, Мейерхольда, Аджубея, Жукова, Эренбурга, Шолохова, Симонова, Суркова, Соловьева-Седого, Куросаву, Гагарина, Образцову…
       С 50-х годов до 91-го работал в журнале «Советский Союз» — органе ЦК КПСС.
       Задачей журнала было идеализирование образа советского человека. За «неформальную» съемку Шолохова дома, в Вешенской, — небритого, в ватнике, с рюмкой, в окружении собак — на пленуме ЦК получил строгий выговор «за искажение облика великого советского писателя». А за фотографию «Три нимфы в озере», опубликованную в немецком журнале Freie Welt, и вовсе был уволен с формулировкой «несанкционированная съемка».
       Но потому и жив до сих пор, что не возил с собой белую рубашку и галстук для героев будущих приглаженных репортажей и всегда любил жизнь. Горы, женщин, фотографию. Любит до сих пор. Девчонки из МДФ привыкли к его тортикам и байкам.
       — Когда я работал в «Советском Союзе», у нас были огромные возможности. Журнал выходил на 16 языках, и такого количества изданий, как сейчас, конечно, не было. В 50—60-х годах у нас был один из самых сильных в стране коллективов фотографов. Гаранин, Халип, Шаховской.
       Я всегда был в тени. Это сегодня все так изменилось, потому что мои товарищи ушли из жизни. «Ах, патриарх, ах, патриарх!». Какой, к чертовой матери, патриарх — никакой не патриарх, я всегда был бродягой. При любой возможности ехал на Памир, на Тянь-Шань, на Домбай. Я не снимал на Красной площади, не работал «на паркете». Может, поэтому сердце долго было здоровое.
       — Когда, на ваш взгляд, был расцвет советской фотографии?
       — Родченко, Игнатович, Шайхет, Шаховской, Петрусов, Дебабов, Альперт — вся старая гвардия. Было такое Всесоюзное общество культурных связей с заграницей, и в нем была фотосекция, в президиум которой входили все патриархи. На заседания этой фотосекции я, еще молодой, приносил свои фотографии, они обсуждались и участвовали в международных выставках и салонах. Ну а время работы в «Советском Союзе» — время моего расцвета.
       Тому есть документальное подтверждение. Там, на выставке, в первом зале есть фотографии молодого Руйковича. Во-первых, куда там этим беднягам из мужского модельного бизнеса. Во-вторых, несмотря на невзгоды, феноменальный факт: сорок лет в официальном органе ЦК — и такое лицо: по-настоящему свободного человека, не хитрого при этом, а скорее простодушного. В работе любящий крупный план, честность и простоту, Руйкович и в людях в ватниках и машинном масле видел нечто человеческое, а не эхо монументальной поступи тоталитарного государства, которое слышно в работах выставочного соседа-тассовца Маркова-Гринберга.
       — Откройте секрет, почему настоящие фотографы живут долго?
       — Почему я живу долго? Я никогда в жизни не курил, любил женщин и свободу. Меня ни одна собака, даже самая злая, никогда в жизни не кусала. Собаки меня только облизывают...
       
       Остоженка, 18. Московский Дом фотографии. Персональные выставки Виктора Руйковича и Марка Маркова-Гринберга.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera