Сюжеты

ПРОСТОДУШИЕ — ЗАЛОГ СВОБОДЫ

Этот материал вышел в № 93 от 19 Декабря 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Фотографу Виктору Руйковичу — 95 Большую часть жизни он прожил на Остоженке, рядом с домом, в котором до революции находилась булочная Чуевых. Теперь в бывшей булочной расположился Московский Дом фотографии (МДФ). На прошлой неделе Виктора...


Фотографу Виктору Руйковичу — 95
       


       Большую часть жизни он прожил на Остоженке, рядом с домом, в котором до революции находилась булочная Чуевых. Теперь в бывшей булочной расположился Московский Дом фотографии (МДФ). На прошлой неделе Виктора Авксеньтьевича Руйковича снова встретили здесь хлебом-солью — в МДФ открылись его и Марка Маркова-Гринберга персональные выставки.
       Когда началась Февральская революция, он учился в начальном классе Первой московской мужской гимназии. Помнит разруху, голод, обыски, разрушение Храма Христа Спасителя — гимназия стояла рядом. Его отец был коммерсантом, но накоплений и оснований к отъезду не было, и семья осталась в Москве.
       Тогда же, в восемь лет, он взял в руки фотоаппарат брата — «Кодак Браун». Еще не зная, что держит в руках свое будущее. Уже потом, но на всю жизнь полюбил легендарную «Лейку».
       В 1930-е годы начал печататься в газетах «Рабочая Москва», «Вечерняя Москва»; позже — в газетах «Правда», «Известия» и изданиях журнально-газетного объединения «Огонек», «Moscow News», «Ревю де Моску», журнале «Смена». На несколько лет увлекся кино. Хотелось быть рядом с Пудовкиным, только что снявшим «Мать», с Эйзенштейном, Дзигой Вертовым, только что снявшим «Шестую часть суши».
       Но магия собственного имени, напечатанного в газете, возобладала. Поэтому Руйкович снимал не кино, а Пастернака, Мейерхольда, Аджубея, Жукова, Эренбурга, Шолохова, Симонова, Суркова, Соловьева-Седого, Куросаву, Гагарина, Образцову…
       С 50-х годов до 91-го работал в журнале «Советский Союз» — органе ЦК КПСС.
       Задачей журнала было идеализирование образа советского человека. За «неформальную» съемку Шолохова дома, в Вешенской, — небритого, в ватнике, с рюмкой, в окружении собак — на пленуме ЦК получил строгий выговор «за искажение облика великого советского писателя». А за фотографию «Три нимфы в озере», опубликованную в немецком журнале Freie Welt, и вовсе был уволен с формулировкой «несанкционированная съемка».
       Но потому и жив до сих пор, что не возил с собой белую рубашку и галстук для героев будущих приглаженных репортажей и всегда любил жизнь. Горы, женщин, фотографию. Любит до сих пор. Девчонки из МДФ привыкли к его тортикам и байкам.
       — Когда я работал в «Советском Союзе», у нас были огромные возможности. Журнал выходил на 16 языках, и такого количества изданий, как сейчас, конечно, не было. В 50—60-х годах у нас был один из самых сильных в стране коллективов фотографов. Гаранин, Халип, Шаховской.
       Я всегда был в тени. Это сегодня все так изменилось, потому что мои товарищи ушли из жизни. «Ах, патриарх, ах, патриарх!». Какой, к чертовой матери, патриарх — никакой не патриарх, я всегда был бродягой. При любой возможности ехал на Памир, на Тянь-Шань, на Домбай. Я не снимал на Красной площади, не работал «на паркете». Может, поэтому сердце долго было здоровое.
       — Когда, на ваш взгляд, был расцвет советской фотографии?
       — Родченко, Игнатович, Шайхет, Шаховской, Петрусов, Дебабов, Альперт — вся старая гвардия. Было такое Всесоюзное общество культурных связей с заграницей, и в нем была фотосекция, в президиум которой входили все патриархи. На заседания этой фотосекции я, еще молодой, приносил свои фотографии, они обсуждались и участвовали в международных выставках и салонах. Ну а время работы в «Советском Союзе» — время моего расцвета.
       Тому есть документальное подтверждение. Там, на выставке, в первом зале есть фотографии молодого Руйковича. Во-первых, куда там этим беднягам из мужского модельного бизнеса. Во-вторых, несмотря на невзгоды, феноменальный факт: сорок лет в официальном органе ЦК — и такое лицо: по-настоящему свободного человека, не хитрого при этом, а скорее простодушного. В работе любящий крупный план, честность и простоту, Руйкович и в людях в ватниках и машинном масле видел нечто человеческое, а не эхо монументальной поступи тоталитарного государства, которое слышно в работах выставочного соседа-тассовца Маркова-Гринберга.
       — Откройте секрет, почему настоящие фотографы живут долго?
       — Почему я живу долго? Я никогда в жизни не курил, любил женщин и свободу. Меня ни одна собака, даже самая злая, никогда в жизни не кусала. Собаки меня только облизывают...
       
       Остоженка, 18. Московский Дом фотографии. Персональные выставки Виктора Руйковича и Марка Маркова-Гринберга.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera