Сюжеты

ПОЛУСТАНОК ЖИЗНИ НА МАРШРУТЕ «РОЖДЕНИЕ — СМЕРТЬ»

Этот материал вышел в № 03 от 16 Января 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В российском прокате — фильм Патриса Леконта «Человек с поезда», получивший на Венецианском фестивале приз публики Самый распространенный экранный сюжет последнего времени — человек, выброшенный из потока жизни, зависший на перепутье,...


В российском прокате — фильм Патриса Леконта «Человек с поезда», получивший на Венецианском фестивале приз публики
       


       Самый распространенный экранный сюжет последнего времени — человек, выброшенный из потока жизни, зависший на перепутье, следующий «из ниоткуда – в никуда». В этот момент, выхваченный камерой из потока рутинного маршрута «рождение — смерть», высвеченный лучом экранных софитов на неизвестном полустанке жизни, он обретает доселе невозможный опыт самоидентификации. «Человек, которого не было» братьев Коэнов тупо повторяет сам себе: «Я — парикмахер»; «Человек без прошлого» Аки Каурисмяки долго вглядывается в собственное перебинтованное отражение, ставит на место сломанный нос и… начинает жизнь с белого листа. Занесшие ногу над линией смерти стремятся изменить направление пути.
       Модной экзистенциальной темой заболел и Патрис Леконт. Его новые «сны одиноких сердец» именуются столь же символично: «Человек с поезда».
       Итак, из точки «А» вышел человек. Зовут его Милан. Потрепанный жизнью и избытком приключений, с потрепанной сумкой на плече, он выходит из проходящего мимо поезда, бредет по улочкам крошечного провинциального городка. Из пункта «Б» движется другой. Бывший учитель литературы, эстет и сибарит Манескье покидает собственную никогда не запираемую усадьбу. Они встречаются в аптеке, и траектория их жизни меняется.
       Параллельные не пересекаются. Невозможная встреча — излюбленный зачин Леконта. Девушка, готовая броситься с моста, встречает своего будущего спутника; благополучная замужняя дама влюбляется в приговоренного к смерти. Два мира, два цвета, две судьбы смешиваются, образуя многооттеночную палитру мира.
       На сей раз Леконт начинает фильм как вестерн. Одинокий постаревший ковбой в кожаной куртке появляется в провинциальном городке. Весь его облик противоестественен благополучному бюргерскому пейзажу. В его сумке, конечно же, оружие, догадывается прозорливый зритель. И не ошибается. Но режиссер лишь помашет перед носом увертюрой вестерна и расскажет совсем другую историю. О том, как «встретились два одиночества». Герои едут по рельсам их жизни — и ничто не предвещает крушения. Один в тиши кабинета под звуки рояля цитирует любимых Бодлера, Превера, Мистраля, Рембо. Другой – всегда на острие ножа: сомнительные спутники, рискованные предприятия. Для каждого собственная судьба изжевана, безвкусна, постыла, как ежеутреннее отражение во время бритья в ванной комнате. Как домашний халат, изучена до дыр. Другая манит непредвиденностью, остротой ощущений.
       Жизнь, заведенная раз и навсегда. Приход садовника, дантист, булочная. Манескье сравнивает себя с приличной девушкой на выданье: даже по канве вышивать умеет, к тому же превосходно готовит и играет на пианино. Но у знатока Шумана развитый вкус к поражению. «Остерегайтесь кротости вещей», — предупреждает нового друга Манескье. Он уже готов изменить жизнь до неузнаваемости. Даже (если позволят) ограбить банк — тогда у него осталось бы воспоминание. Но и для Милана тишь, уютное изысканное уединение, наполненное книгами и музыкой, — неосуществимая сладостная мечта. Так что к кульминационному моменту жизни (и фильма) они приходят примерно с одним ощущением: не жили, состарившись. И полярные миры встречаются. Плюс тянется к минусу, начинается необратимая реакция. Вестерн сходит с накатанных рельс. А Леконт медленно, со вкусом смешивает свой жанровый коктейль.
       Режиссер отпускает героям ровно три дня на то, чтобы осуществились заветные желания, чтобы почувствовать вкус чужой жизни. Через три дня ровно в 10 утра у Манескье начнется серьезная операция на сердце. Через три дня ровно в 10 у Милана — ограбление местного банка. До этого момента можно «махнуться не глядя» или хотя бы вообразить себе это. Тихий, смиренный Манескье может попытаться дать отпор хулиганам в кафе. Готовый на все Милан отчается… провести с учеником друга урок литературы.
       Каждый из них дарит другому подарки. Самое необходимое, самое дорогое. Манескье Милану – тапочки. Первые тапочки в жизни. И еще книгу поэзии. Милан — урок стрельбы. И еще — способность так посмотреть на продавщицу, чтобы она наконец-то увидела тебя.
       В главных ролях — Жан Рошфор (провинциальный эстет) и Джонни Холлидей (гастролер-грабитель).
       Кульминация решается в параллельном монтаже. Один едет на операцию — грабить банк. Другой — тоже на операцию, шунтирование. Дни, прожитые в одном доме, сблизили их настолько, что один ощущает, переживает внутреннее состояние другого. Крупные планы чередуются все чаще. Сейф — Сердце. Вскрытие произведено. В масках врачи и преступники. Зажимы — Инструмент. Мониторы: в операционной, в банке, в полицейских машинах. Сигнал! На кардиографе линия прекращает живой зигзаг, вытягиваясь в мертвую сплошную линию, — сраженный пулями Милан падает на асфальт. Невидимой системой жизнеобеспечения они объединены друг с другом. Последний взгляд. Едва заметный кивок. Словно где-то за линией жизни они встречаются глазами. В этот миг Леконт изменяет себе, изначально склонному к трагизму. Он дарит героям видимость преображения. За роялем сидит печальный Милан. Аристократ Манескье поправляет видавшую виды сумку на плече и взбирается на ступеньки… уходящего с платформы поезда. Финал хороший. Леконт думает, что жизнь слишком коротка, чтобы убивать собственных героев. Некоторые из зрителей неожиданно для себя задумываются: а кто из них на самом деле жил в городе? И кто сошел с поезда?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera