Сюжеты

КРАСНАЯ ЛОШАДКА ИЗ ВЕЧНОГО ДЕТСТВА

Этот материал вышел в № 03 от 16 Января 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Марина Москвина — писатель, обладатель Международной премии имени Андерсена. То есть свободно можно сказать, что одна из книг Марины Москвиной стала на какой-то миг лучшей детской книжкой в мире. Кроме того, Марина Москвина путешествует...


       


       Марина Москвина — писатель, обладатель Международной премии имени Андерсена. То есть свободно можно сказать, что одна из книг Марины Москвиной стала на какой-то миг лучшей детской книжкой в мире.
       Кроме того, Марина Москвина путешествует вместе со своим мужем художником Леонидом Тишковым по миру, мастерит кукол и выступает с ними на улицах и площадях разных городов, а также снимает кино.
       
       Я — в Париже. Я гуляю. Я балдею. Душа моя, взмывай к небесам, сменили ракурс — глядим на себя с высоты птичьего полета.
       Вот на вершине самого высокого в Париже холма, у подножия собора Святого Сердца, в шумной толпе продавцов сувениров, туристов и карманников я нахожу себя крепко прижимающей к груди красную тряпичную лошадку около чернейшего из сенегальцев с губами саксофониста Роланда Керка, который дул в три саксофона сразу.
       — Май вайф арбайт ит! Дора! Муттер оф эйт киндер. Бай! Итс формидабль! — на винегрете из различных наречий он уговаривает меня купить за сотню франков эту лошадку, сшитую его женой Дорой из пары детских красных колготок, изношенных кучей Дориных детей.
       — Мадам, месье! Обратите внимание: хвост и грива сделаны из настоящего конского волоса.
       Красная лошадка, сшитая «на живую» черными нитками, неказистая, скособоченная, вышитые глазницы без зрачка, вся ее амуниция, скрученная из пеньковой веревки, конский хвост натуральный, сплетенная грива — это какое-то вечное искусство, напоминающее искусство кроманьонца. Когда еще не разделились люди по культурам, три тысячи лет назад, в такие лошадки играли дети. От лошадки веет бесконечностью.
       — Пятьдесят, — говорит муж Леня.
       — Восемьдесят, — тверд сенегалец.
       Красная лошадка уже знала, что она моя. И что мы с Леней снимем документальный фильм, который так и назовем — «Красная лошадка». Его героями станут умственно отсталые люди из общины «Вера и Свет».
       Община появилась тут, во Франции, в городе Лурде, с легкой руки потрясающего Жана Ванье.
       Жан сказал: «Община — это приятие человека таким, как он есть. Тех, кого общество считает не имеющими ценности людьми, мы считаем драгоценными для жизни и для Земли».
       Это движение докатилось и до Москвы. И на красной лошадке с Монмартра я со связкой бананов приехала на «Ждановскую», где беззаветный человек Миша Завалов по примеру Жана Ванье взял под крыло «людей, драгоценных для жизни на Земле». В московской дочерней общине «Вера и Свет» меня ждал в гости человек с таинственнейшим на планете синдромом дауна — Саша Хавкин по прозвищу Нежный, ставший героем нашего фильма. Саше стукнуло двадцать пять, но в душе он — как Питер Пэн, навсегда оставшийся ребенком.
       — Ах, Марина, — сразу поразил меня Саша, — я давно о вас мечтал, я всю ночь не спал, я с вами с трех лет знаком, вы мне очень нравитесь...
       Я была растрогана, смущена… Следом он подошел к оператору и сказал ему те же самые слова, полные искренней любви и неподдельной сердечности.
       Саша Нежный, к тебе обращаюсь я сейчас, про тебя пою свою песню. День, когда я впервые увидела тебя — 9 июня, — счастливый день. Ты встретил меня словами радость моя, ты пел и аккомпанировал на гитаре, в тот день ты научил меня играть в шашки, и мы играли с тобой в шашки пять часов.
       На съемках фильма «Красная лошадка» мы всей общиной поехали на дачу. Вот это было веселье! Народ в электричке вытаращил на нас глаза. Даже пальцами показывали. Обычное у нас дело, многих это ранит — и детей, и родителей. А Саша Нежный улыбнулся и сказал:
       — Смотри, как на нас смотрят. Как на иностранных туристов!
       В то лето Саша по личному приглашению Жана Ванье собирался во Францию. Вот составленный им список вещей, которые он возьмет с собой в Париж: «Черные очки, тапочки, тельняшка, карманный фонарик, фломастеры».
       В конце фильма Леня усадит Сашу за стол, разложит бумагу, даст кисть, краски и поставит перед ним на подоконник лошадку с Монмартра. И мы увидим, как из неказистой и скособоченной та превратится в статную, с дивной гривой, могучим хвостом, огненно-красную — самую лучшую в мире лошадь.
       Он так здорово рисует, даже на обложке русского перевода книги «Ковчег» Жана Ванье напечатан Сашин рисунок: цветными карандашами сильной линией, которая свойственна ребенку или гению, Саша нарисовал большую лодку с хрупкими людьми в бушующем океане.
       
       Об этом мы и сняли свою «Красную лошадку». Директор российского представительства английского благотворительного фонда Лена Янг, одержимая защитой сирых, не только субсидировала съемки, но и решила участвовать с этим фильмом в московском фестивале журналистов «Золотой гонг».
       Мы отдали кассету и стали ждать результатов. Я не надеялась на признание, народную славу или коммерческий успех, это был наш с Леней первый в жизни фильм. В один прекрасный день у меня зазвонил телефон, и голос в трубке — знаете, бывает такой... многообещающий… — произнес:
       — Марина Москвина? Ваш фильм «Красная лошадка» получил премию Всероссийского фестиваля «Золотой гонг». Вручение наград состоится в Московском Дворце молодежи. Куда за вами прислать машину?
       — Да я приеду на метро! — У меня подкосились ноги.
       Когда я, ликуя, примчалась в CAF, офис Лены Янг, она сидела, окруженная людьми из притесняемых слоев общества: представителями сексуальных и национальных меньшинств, многодетными матерями-одиночками, одаренными детьми, которые нуждаются в материальной поддержке, гениями всех сортов. Среди них были люди, которые плохо слышат, плохо видят, ничего не знают и ничего не понимают и даже не подозревают о том, что Земля летит в пространстве.
       — Мы получили премию! — крикнула я с порога.
       — В чем она выражается? — У Лены не было сомнения, что наш выдающийся кинофильм привлечет внимание общественности.
       — Откуда я знаю! Что бы там ни было, — говорю, — делим пополам. Впрочем, ладно, забирай две трети! Ведь благодаря вашей финансовой поддержке снято столь триумфальное кино.
       В назначенный день мы с Леной Янг оказались во Дворце молодежи. Ожидая церемонии награждения, в умопомрачительных нарядах прогуливались в фойе звезды телевидения, ньюсмейкеры, чьи лица не сходят с обложек журналов, известные журналисты, фотографы, писатели, режиссеры... Вручать премии прибыл декан факультета журналистики Ясен Николаевич Засурский.
       Мы с Леной Янг тоже давай прогуливаться. Она — в длинном вечернем платье, переливающемся, на декольтированной груди сверкает бриллиантовое колье. Я — в элегантном костюме «тройка» — неуловимо смахивающая, как мне казалось, на актрису Франческу Гааль, танцующую танго в довоенном фильме «Петер».
       А все мои — муж Леня, родители, сын Серега и собака Лакки — прильнули дома к телевизору. В связи с этим я приготовила торжественную речь. Когда в свете юпитеров профессор Засурский (это ж мой декан!) станет вручать мне премию, я как бы между делом скажу: «О, боги! Сам Ясен Николаевич обратил на меня наконец-то свое внимание! Вот это награда!» Пережду смех в зале, аплодисменты и продолжу: «Друзья! В этот волнующий миг позвольте мне поблагодарить мою маму, папу, мужа Леню... Героя нашего фильма Сашу Нежного... Саша, привет! — я крикну и помашу рукой перед объективом транслирующей камеры. — Английское благотворительное общество и лично директора Лену Янг! А также отдельное спасибо вот этой маленькой красной лошадке (тут я достану ее и покажу публике), сшитой негритянкой Дорой в Сенегале и купленной в Париже на вершине холма Монмартр за восемьдесят франков!»
       Ну расселись по местам, полный зал народу, шум, волнение, звучит гонг (Золотой), министр печати приветствует победителей фестиваля, и начинается вручение каких-то безумно дорогостоящих премий типа ключей от новой квартиры в центре Москвы или автомобиля «Вольво».
       Чем дальше, тем более испытующе глядит на меня Лена, в конце концов она не выдерживает и спрашивает:
       — А если тебе подарят квартиру?
       — Продам, — решительно говорю, — а деньги разделим.
       Лена успокаивается, но через некоторое время буквально сам собой напрашивается вопрос:
       — А если машину?
       — Мы сядем на нее с тобой и поедем куда глаза глядят, — говорю я.
       — А стиральную машину?..
       — Открою прачечную при вашем благотворительном фонде!
       Профессор Засурский говорил ласковые слова, лауреаты держали ответные речи, их крупным планом показывали по телевизору, потом камеры унесли, юпитеры погасли, Засурский пропал… Зал постепенно пустел. Скоро из публики остались практически два человека — мы с Леной Янг.
       Свет померк… Мы даже забеспокоились, как бы его вообще не погасили. Вдруг на сцену вышла очень нарядная старушка.
       — Вгучается… — грассируя, эта обаятельная бабушка сообщила, что их Обществом защиты инвалидов для Марины Москвиной за фильм «Кгасная лошадка» припасен специальный приз зрительских симпатий — три дощечки с узором, вырезанным инвалидами по дереву. Кстати, эти дощечки можно использовать как хлебницы.
       В полной тишине я поднялась на сцену. Бабушка протянула мне дощечки. Я приняла их с благодарностью, подошла к микрофону и сказала единственному зрителю в этом зале:
       — Лена! Друг! Договор остается в силе: две дощечки — твои.
       …Когда мы выбрались в фойе, с фуршетом было покончено. Лена взяла машину, со своим декольте она просто невообразимо смотрелась бы в метро. А я, с «бабочкой», в жилетке, в одной руке лошадка, в другой дощечка, — нормально, в самый раз.
       
       – И пишет он своей Доре, — говорил мне Леня, когда мы спускались с вершины холма Монмартр. — «Твою лошадь купили, делай еще». — «Что? — скажет Дора, получив это письмо. — За мою лошадь заплатили месячную зарплату в Сенегале?! Русские? Из Москвы? С ума, — скажет, — сойти! Мир, конечно, странный!» И сделает еще три или четыре. Но они уже такие не будут. Такая лошадь, говорил художник Леня Тишков, проходя мимо мельницы-трактира, где его друг и брат Тулуз Лотрек залпом осушил не одну миску глинтвейна с корицей, такая лошадь, сказал мне Леня, чтоб ты знала, такая дурацкая красная лошадь может быть только одна-единственная.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera