Сюжеты

КУРИТЬ Я БУДУ, НО ПИТЬ НЕ БРОШУ

Этот материал вышел в № 03 от 16 Января 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Послесловие к праздникам, чтобы совесть не мучила Врачей знакомых – уйма. И все курят. Один такой – большой специалист по написанию статей о вреде курения. Сколько он у меня сигарет выстрелил… И выпивают все кругом. А некоторые так даже и...


Послесловие к праздникам, чтобы совесть не мучила
       

       Врачей знакомых – уйма. И все курят. Один такой – большой специалист по написанию статей о вреде курения. Сколько он у меня сигарет выстрелил…
       И выпивают все кругом. А некоторые так даже и пьют.
       И «нехорошие излишества всякие» в стране есть, безусловно. Повсеместные и довольно разудалые.
       Все это делают. И все испытывают чувство вины. Потому что делают… не в том дело, что запрещенное… а вредное же! Опасное. Убивают цветущую жизнь – чужую и свою.
       
       ТАБАК
       Наина Павловна была женщина уникальная. Начать с того, что ей довелось побывать в двух концлагерях. Один был фашистский, Равенсбрюк. Второй – родной, советский. От Равенсбрюка у нее остался выколотый номер на предплечье (шипение моей мамы: «Ни в коем случае не приглядывайся!»), от ГУЛАГа – полный рот железных зубов, заменивших выбитые и выпавшие. Из ее рассказов мне запомнилась леденящая душу история о том, как юная Наина Павловна с товарками пытались задушить надзирательницу и бежать и как их потом травили собаками. В каком из лагерей это происходило, остается только догадываться.
       Ей вообще многое довелось пережить. Всю жизнь она пахала одновременно на нескольких работах (несмотря на интеллигентность, образованность и знание нескольких языков, ее уделом были должности санитарок и уборщиц, пиком же карьеры стало место лаборантки в онкологии), а шитьем прирабатывала до самой смерти. Образовался у нее и дом. Там был маленький и не очень деловой муж, двое довольно инфантильных детей и внук, ставший в тринадцать лет наркоманом. Еще были древняя пергаментная старушка-приживалка, собака и кот. Все это хозяйство вместе с безденежьем, болезнями и беспомощностью крутилось вокруг Наины Павловны. А Наина Павловна сидела в крутящемся кресле, изодранном котом, читала толстые журналы (их выписывали даже в самое лютое безденежье), пила крепчайший, чернильного цвета чай и курила. Она курила папиросы. Одну за другой. Одну от другой. То и дело чиркая спичкой, потому что папиросы все время гасли. В комнате даже не плавали, а стояли стеной сизый сумрак и тяжелый запах дешевого табачного дыма. Я никогда-никогда не видела, чтобы ТАК курили.
       Наина Павловна похоронила мужа, старушку-приживалку и сына. Болела она крайне редко. Не кашляла – никогда. Она умерла в девяносто четыре года. До последней минуты сохранив ясный ум, прекрасную память, незаурядное чувство юмора и верность бесконечным дешевым папиросам. И всегда говорила, что не знает, как пережила бы свою жизнь (именно так: не «прожила», а «пережила»), если бы не курила. «Табак нам строить и жить помогает, деточка». — И улыбка, кривоватая и узкая, призванная скрыть, но не скрывающая жуткий блеск железных зубов.
       
       АЛКОГОЛЬ
       Все свои подвиги мой сосед дядя Сережа совершил с состоянии, как принято выражаться, сильного алкогольного опьянения. Это были действительно подвиги. И дядя Сережа в системе моего детства занимал почетное место героя. Это был единственный в жизни человек, чье совершенно скотское пьянство не вызывало у меня ни малейшего отвращения. Даже если его рвало в подъезде. Даже если он бревном лежал поперек лестничного пролета. Даже если он немузыкально, но очень матерно орал жуткие песни.
       Он был классический, просто киношный какой-то алкаш. Очень высокий, дистрофически-худой, сутулый, лысеющий. Лицо у него было сизо-багровым, опухшим и щетинистым. Щиколотки торчали из коротких штанин. Зеленая болоньевая курточка зимой и летом. Странная подпрыгивающая походка и парусное покачивание – словно дядя Сережа упорно шел навстречу сильному и безжалостному ветру, набычившись и всем телом наклонясь вперед. И запах. Много позже, когда я узнала, что бывают бомжи, я поняла, что дядя Сережа пах именно бомжем. Да ладно, что я распинаюсь. Можно подумать, вы не видели безнадежных нищих алкашей.
       Но видели ли вы алкашей-героев — вот вопрос.
       Много лет назад горел театр оперы и балета. Просто-таки синим пламенем горел. Массовая паника и полная растерянность пожарных. А дом наш – аккурат по соседству с оперным театром. Короче говоря, вдрабадан пьяный дядя Сережа, случайно влекомый ветром мимо, вынес из огня артистку кордебалета. Натурально спас, за что получил какую-то даже награду и был удостоен статьи с фотографией в газете «Вечерний город».
       В подобном же состоянии – на моих собственных глазах – дядя Сережа совершил однажды значительно более бессмысленный подвиг. Его соседи снизу уехали в отпуск и забыли в квартире котенка. Котенок как резаный орал на балконе. Дети собрались под балконом и тоже стали орать как резаные в припадке тимуровского сочувствия. Тут дядя Сережа вышел покурить на свой балкон четвертого этажа. Спустя пару минут дети, не сознающие жуткой опасности предприятия, наблюдали каскадерскую работу без страховки. Дядя Сережа, зацепившись ступнями за нижний выступ своего балкона и всем своим длинным тощим телом повиснув над колодцем двора, лез спасать котенка, который, к счастью, допер, в чем дело, и позволил себя забрать.
       Спустя пару лет дядя Сережа, в полной отключке ползущий домой, стал свидетелем довольно обычной истории в ночном сквере. Какие-то юные подонки напали на каких-то юных барышень. Что именно там было, никто не знал, но только дядя Сережа барышень спас. А барышни – возьми да и сдай гадкого алкаша дядю Сережу подоспевшим, наконец, милиционерам… Дядя Сережа лыка не вязал и избит был сильно, поэтому слова не сказал в свое оправдание. К великому его счастью, потом одна из барышень устыдилась и рассказала правду, согласно которой дядя Сережа был просто Рэмбо какой-то.
       …Когда дядю Сережу спрашивали о его подвигах – что, мол, толкнуло тебя, герой? – он обычно угрюмо бурчал: «Да пьяный был. Что я – трезвый полез бы? Трезвый я себе не враг». К счастью, трезвым дядю Сережу увидеть было практически невозможно. Но можно было услышать. В подобном состоянии он ставил на проигрыватель одну и ту же пластинку – «Мне кажется порою, что солдаты…» в исполнении Марка Бернеса.
       
       P.S. МИНЗДРАВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ…
       …что для здоровья опасно все. А для душевного? А под водочку?

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera